«Ты в курсе, что сегодня приезжают твои мелкобритты, да еще в пятиголовом составе? — сообщил Стас по спутниковому телефону, не успели они утром еще позавтракать. — В свою почту заглядывать иногда надо».

В свою почту Алекс не заглядывал с момента прилета Даниловны, стало быть, уже два дня. На фазенде доступа в интернет к тому же не имелось.

— Более конкретно нельзя?

«Более конкретно — их прилет в Пулково сегодня в полпервого дня».

— Я могу не успеть, — испугался Копылов.

«Предлагаешь встретить их мне?!»

Разумеется, такое святотатство не проканывало. Тогда что? Даже если они рванут в Питер сейчас, то час до города, а потом еще часа полтора через город до Пулково. Послать кого-то из персонала, но с английским у них там большая напряженка.

— Что случилось? — Даниловна с Евой засекли его озабоченный лик раньше Веры.

— «Бакалавры» прилетают через два часа, — скривился он и Еве: — Телефон Лары есть?

Без лишних слов Девушка Бонда отыскала телефон Скрипачки и протянула ему мобильник. Лара восприняла его просьбу встретить «бакалавров» с энтузиазмом. Ее старенький «пежо» был на ходу, плюс Сенюков на «шкоде» — вот и нормальная встреча.

Вздохнув с некоторым облегчением, он даже подумал, а не остаться ли на фазенде до вечера, но тут же отверг это — шпионский долг прежде всего. Поэтому завтрак остывшим шашлыком с «пепси-колой» — и в дорогу. Даниловна с легкой улыбкой показала ему три пальца — ровно три дня осталось до их со Стивом отъезда в Москву.

Может быть, именно этот жест и накликал ему «три дня несчастий», как потом Алекс это назвал. Ну, а пока он еще мог, переодеваясь в Треххатке в новый отельерский прикид: кожаный пиджак и отглаженные брюки, спрашивать у Веры:

— Ну и как они тебе?

— После твоей тети на Кипре это для меня семечки. Все время боялась, что тебе из-за меня будет неловко. Но ведь не было же неловко?

— Не, ты у меня была супер, — похвалил Алекс, и Вера засияла довольной улыбкой. — Ну а как насчет ревности? Кого определила в мои главные пассии: Еву или Даниловну?

— Твоя главная пассия — твой Хазин.

— Ничего себе! — изумился он. — Ну-ка, ну-ка? В геи меня, сироту, записать хочешь?

— Не в этом дело. Просто между вами совершенно невероятная химия: ты для него сделаешь все, что угодно, и он для тебя сделает все, что угодно. Так что девушкам лучше стоять в сторонке и кусать ногти.

— И ты все это увидела после одного вечера знакомства?

— Еще поняла, что к женщинам у тебя с ним совершенно потребительское отношение, они не предмет для ваших душевных страданий. И ревновать вас к девушкам не имеет никакого смысла. Пока вы сами не наедитесь своих похождений выше горла и сами не успокоитесь.

После такой отповеди можно было ожидать каких-то изменений в их статус-кво, но нет, если изменения и были, то самые незаметные. Зато отныне при его уходе «на работу» уже не повисала прежняя напряженка: как есть так есть. Что было и плюсом, и минусом одновременно.

Лара выполнила свою миссию на отлично: и встретила гостей, и обаяла, и привезла. Но уже в «Биреме» началось!

— Почему вы не подготовили для нас наших номеров? — грозно ворвалась в «Палату № 7» Грэйс, обнаружив, что три их номера заняты постояльцами. А горничная-портье Таня объявила им, что свободны только два однокомнатных номера в новой пристройке.

Алекс, вежливо встав, продолжал как ни в чем не бывало говорить по-испански по молчаливому городскому телефону.

— Просто мы не могли держать ваши номера без оплаты, — спокойно ответил он, положив трубку. — Сегодня всем вам найдем свободные места, через два дня вернем и все четыре номера, если вы, конечно, захотите.

— Что значит «захотите»? — насторожилась Зондерша.

Раз все его шпионство повисло ныне в воздухе и зависело лишь от находчивости Исабель, то особо цацкаться с Лэнгвидж Скул Копылов уже не собирался.

— Даже официальная инфляция у нас в стране сейчас тридцать шесть процентов, поэтому я вынужден пересмотреть нашу прежнюю договоренность. Туристов стало больше, и мне очень трудно объяснить персоналу, почему треть отеля оплачивается вдвое дешевле, чем можно. Я только что повысил зарплату персоналу на тридцать процентов, в декабре будет новое повышение. К тому же наличие каждый день сотни учеников увеличивает нагрузку и на саму гостиницу.

— У вас, насколько я знаю, инфляция в рублях, поэтому в долларах никакого ущерба нет, — возражала дамочка, с изумлением взирая на всегда покладистого отельера.

Вошедшая в «Палату № 7» запоздавшая Ева молча слушала.

— Увы, все у нас возвращается к ценам 1998 года до дефолта, — невозмутимо продолжал свой торг Алекс.

— Ну и какую вы хотите новую договоренность?

— Боюсь, она вас не устроит.

— Да уж говорите.

— Семьдесят пять долларов в сутки за номер.

— Разумеется, она нас не устроит. Можем ли мы, пока все не прояснится, оставить свои вещи в вашей камере хранения?

— Конечно. Более того, эту ночь в «Биреме» вы и вовсе можете пробыть без всякой оплаты за доставленное неудобство.

Выпорхнув из номера, Грэйс вызвала на ресепшене такси и укатила в Британское консульство.

— Опять чудить начинаешь? — сердито высказала Ева.

— Всего лишь защищаю свои шкурные интересы, — отвечал он. — Если что, сами будем руководить своей школой. Это для них проверка на вшивость: соскочат с крючка, значит не шпионы, не соскочат — шпионы-шпионы, — и не давая ей ответить, добавил: — Иди к ним и все вали на меня. Будь хорошим полицейским, а я буду плохим. Не я должен завоевывать их сердца, а они мое.

— А Дядюшке что сказать?

— Что разбираюсь со своим бизнесом как умею. Много говоришь. Иди уже.

«Бакалавры», один из которых был новичком, сдав в кладовку чемоданы и сумки, окопались сначала в буфете, а потом поднялись наверх пить из трехведерного самовара бесплатный чай с сушками, знакомиться с выставкой фотографий, листать подшивку «The St. Petersburg Times» и смотреть по плазме свою Би-би-си.

Через час Алексу из Хельсинки позвонил Маккой:

«Что у вас там творится? Почему вы выставляете из отеля Лэнгвидж Скул?»

— Не выставляю, а предлагаю более взаимовыгодное сотрудничество, — отельер к разборке был вполне готов. — Разве вам не говорили, что у нас уже не столько школа, сколько настоящий английский клуб. А клубные взносы надо платить, разве нет?

«Про ваши клубные взносы я ничего не знаю, — чуть снизил наезд матрасник. — А кто его организовал? Вы?»

— Ну да, как вы хотели. Музыкальные вечера, рок-н-ролл, кино- и политический лекторий, дискуссионный клуб, библиотека, выставки молодых художников, вечернее кафе — все это несет свои расходы, разве не так? Вы требовали от меня контакты с творческой молодежью Питера. Вот они и возникают на основе нашего клуба.

«А бизнес-план этого клуба есть?»

— В окончательном виде еще нет.

«Напишите и отдайте Грэйс. Постарайтесь ее убедить».

— Попробую, — пообещал Алекс и сел за ноутбук, фантазии и желания победить ему было не занимать. Параллельно распорядился Еве срочно ксерить все имеющиеся английские учебные пособия. Та было заартачилась, и заказ перешел к Ларе, которая добросовестно весь вечер и полночи его выполняла.

Когда Зондерша вернулась в «Бирему», там все уже почти было слажено: гости распределились по трем номерам, как следует отдохнули и с любопытством сидели на занятиях, которые в двух классах давали ученикам две русских учительницы. Много было восторженных встреч со знакомыми учениками, а завершился вечер комфортным пребыванием наверху в клубе, под футбол Арсенала с Челси, скрипку Лары и гитару Жорки. Должное было отдано и виски с водкой. Словом, наутро после ночевки в отеле счет стал 4:1 в пользу «Как нам здесь нравится» против «Не позволим себя шантажировать» — упрямой Грэйс.

Торг между ней и Копыловым продолжался до самого обеда. Зондерша сражалась за каждый цент, как за личное достояние. Но и Алекс держался гранитной скалой. Сначала она уступила десять процентов, потом еще десять, согласившись на 60 долларов за ночь. Алекс же гнул своих 75 или 70, но без завтрака по утрам.

Тут, словно услышав его желание о передышке, раздался звонок по мобильнику с незнакомого номера:

«В вашем пионерлагере пожар. Горит коттедж и щитовые домики».

Оставив Еву отдуваться, Копылов свистнул четырех гопников и вместе с ними помчался на «шкоде» Сенюкова на фазенду. (У Жорки в этот день было первое занятие в универе.) При выезде позвонил Стасу:

— Сказали, что фазенда горит, еду туда, не можете посмотреть, что там и как?

Пока ехали, пошел сильный дождь, и появилась надежда, что, может, хоть лесного пожара там не случится. Уже при подъезде позвонил, проверив видеозаписи, капитан:

«Это поджог, видно даже лицо поджигателя».

(Неужели все из-за того, что мы их отфутболили тогда от своих палаток? — с недоумением гадал Алекс.)