Сначала предполагалось, что сразу после покупки фазенды они скаканут на неделю в Черногорию, чтобы перевести дух перед тем, как впрягаться в великий коневодческий проект. Причем скаканут вчетвером: Жорка с Евой, а Копылов с Верой — пора было уже познакомить невесту с главным редактором «Светлобеса». Но сперва шпионское начальство не отпустила за кордон Еву, потом Вера посчитала неудобным брать на работе отпуск за свой счет, и в Петровац на Адриатику улетели греть свои молодые косточки Хазин с дивой Инной (для папика она на неделю удалилась к бабушке в вологодскую деревню, в которой не было ни интернета, ни мобильной связи, но как потом оказалось, имелся вполне южный загар).

Алекс же воспользовался отсутствием верного напарника совсем для другого дела. Слова Севы Ухнова о том, что именно Копылов станет тайным долларовым казначеем, пока ничем не подтверждались, но и не опровергались, да и день получения нового конвертика со сребрениками приближался. В общем, самое время было для нормального воровского налета. Новый подельник у него определился еще месяц назад. Разговорившись после очередного «русского рукопашного» с лукачским братком по имени Тимоня, Алекс узнал, что тот большой спец по любым квартирным замкам. Общение было продолжено — не все самому подвергаться сторонней вербовке, пора и себе кого-то завербовать. Главный плюс Тимони состоял в его не запойности, по бандитским меркам он и вовсе был трезвенником, да и от остальных братков держался чуть в стороне, явно тяготясь их грубыми шутками и выходками. Когда же выяснилось, что Тимоня при отсидке в колонии был разведен с женой и выселен из тещиной трехкомнатки в комнату в коммуналке, Алекс понял: он мой. На предложение на пару с отельером обчистить одну из квартир Тимоня удивленно вскинул брови, но очень быстро согласился — полагал, что это какая-то проверка на предмет будущей серьезной работы. Не возражал и против сохранения предстоящего налета в тайне от лукачцев, включая самого Черепа.

Рекогносцировку на местности Алекс произвел много раньше, с удовольствием отметил, что квартира Севы на втором этаже и ее комнаты выходят на обе стороны дома, теперь оставалось лишь убедиться в отсутствии хозяина дома и — вперед. Панельная девятиэтажка находилась в спальном районе, ее двор хорошо просматривался издали. На хазинском джипе они остановились метрах в двухстах от дома и через бинокль все осмотрели. Форточки в зале и кухне были плотно закрыты, а возле нужного подъезда стояли лишь две «лады», одна «нива» и один «опель». Разумеется, только «опель» мог принадлежать Севе. Совершив пешую прогулку во двор, Алекс как бы ненароком качнул капот иномарки. Тут же заверещала сигнализация. Но к машине из подъезда через минуту выскочил не Сева, а какой-то мужик в майке и трениках. Стало ясно, что Сева точно куда-то отъехал. В случае внезапного возвращения хозяина можно было либо его вырубить на входе, либо самим выпрыгнуть из лоджии с внешней стороны дома на мягкий газон. В общем, риск был минимальным.

Первым в подъезд двинулся Алекс. Произвольно набрал номер квартиры и коротко бросил: «Откройте, пожалуйста, я ключ забыл». Ему тут же открыли, ничего не уточняя. Через минуту в подъезд вошел Тимоня с целой связкой отмычек. Его умение было продемонстрировано на славу, пока Алекс спиной закрывал глазок противоположной квартиры, домушник в две минуты справился с обоими входными замками. Надели перчатки и маски (на случай видеокамер) и шагнули внутрь.

Сева оказался еще тот аккуратист: никаких разбросанных вещей, а кровать в спальне даже была застлана покрывалом. Правда, мойка на кухне доверху с грязной посудой, да и полотенца в ванной висели косо, но только уж очень привередливая мадам могла придраться к такому мужскому непорядку. Мебель в квартире была не самая пафосная, телевизор — небольшая плазма. Ничто не указывало на возможность хорошей поживы, разве что новенький ноутбук и бронзовые настольные часы. Поверхностный обыск мало что дал, однако затем в лотке для документов Тимоня обнаружил запрятанный в один из файлов с какими-то договорами конверт с тремя десятками «франклинов». Конверт был из тех, что Сева вручал Алексу, и это указывало, что они на верном пути. Через пять минут Алекс нашел еще один завернутый в файл конверт, прикрепленный скотчем к днищу сливного бачка унитаза, и дело пошло. Сева не заморачивал себя устройством сложных тайников, почти все найденные далее конверты были спрятаны в том же алгоритме, прикрепленными скотчем к каким-либо днищам: в ящике комода, днищу дивана, на балконе под ящиком со старым шмотьем. На пятнадцатом конверте они уже сильно взмылились и решили шабашить — пусть что-то остается и простофиле-казначею. В плечевых сумках хватило места также и для ноутбука и старинным часам.

Выходя, дверь захлопнули лишь на защелку от ручки. От подъезда, никого по-прежнему не встретив, разошлись в разные стороны, чтобы через двести метров сойтись у джипа и погнать прочь. По пути заехали в обувной магазин, Алекс настоял, чтобы они оба купили новые кроссовки с тем, чтобы старые на всякий пожарный выбросить.

Затем, найдя безлюдное место, пересчитали добычу — завербованный домушник должен был видеть, что все с ним по-честному. В каждом из конвертов находилась строго отсчитанная сумма от двух тысяч баксов до десяти. (Выходит, он, Алекс, у матрасников не самый дорогой агент.) Всего набралось 110 тысяч плюс 20 тысяч деревянных, найденных в письменном столе Севы. Итого, по 55 тысяч зелени на брата. Тимоня был в полном восторге, который, впрочем, сильно поубавился, когда Копылов распорядился:

— Половина твоя, но не сейчас. Полгода денюшку не трогаем. Хорошо подумай, как ты их потратишь. С «феррари» и Канарами лучше не связывайся. Советую тихо потратить на квартиру или дом в пригороде.

— Квартиру тоже не очень скроешь, — уныло произнес подельник.

— Скроешь. Я, например, могу купить ее на свое имя, а на тебя оформить дарственную. Когда всех лукачцев перестреляют или посадят, перепишем все как надо.

— Откуда мне знать, что все так и будет, — выразил законное сомнение Тимоня.

— Видел мою гостиницу, слышал про мою финскую дачу и новую ферму? Включи мозжечок. Я устраиваюсь в этой жизни не от отсидки до отсидки, а основательно и надолго. Ты мне нужен не как разовый подельник, а как надежный напарник, которого можно будет подключить к более важным делам. И я кровно заинтересован, чтобы ты тоже был у меня основательно и надолго. В общем, сам думай. Но полгода — это тоже проверка, во-первых, чтобы кипиш улегся, во-вторых, узнать, как ты умеешь держать секреты. Про твоих друганов я спокоен, что не сдашь, а вот про баб — не знаю. Вдруг захочешь покрасоваться перед ними, какой ты фартовый и денежный.

В итоге Тимоня удалился думать, а Алекс поехал прятать ноутбук и бронзовые часы. Попытался было познакомиться с перепиской Севы, но по-быстрому открыть доступ к содержимому ноутбука не получилось. Оставалось только его надежно прикопать в двойном пакете неподалеку от своего схрона с оружием — чего лишний раз круги мотать.

Вечером он отметил свое воровское приобщение распитием с Верой бутылки дорогого шампанского. 110 тысяч баксов сумма не масштабная, но главное, что начало по опустошению карманов ЦРУ положено, к тому же 55 тысяч само по себе было приятной прибылью после бесконечных расходов и вложений.

То, что он не сможет рассказать об этом налете даже Хазину, придавало приключению какой-то особой взрослости. Но главное — Алекс теперь мог с чистой совестью клясться Вере их будущими детьми, что он всамделишный уголовник.

Не портило удовольствия даже мысль, что Сева может сильно пострадать за пропавшие шпионские роялти.