Выехали под веселые крики и передаваемые из рук в руки бутылки с виски. К границе, правда, энтузиазм чуть поостыл и на таможнях вели себя с образцовой скромностью. Косые взгляды пограничников вызвала лишь троица «бакалавров» — выпитое виски побуждало их дружно распевать английские морские песни.

Если из Питера они уезжали под холодный дождь, то финская озерная жемчужина встретила их теплом и солнцем, словно подтверждая, что плохая погода бывает лишь в деревне Гадюкино. Снова вернулось разухабистое настроение, и к дачам они подъехали с могучим желанием открыть купальный сезон. Кроме Циммера с Тамарой никто купальниками не озаботился, поэтому, хватив еще по грамульке огненной воды, все дружно превратились в сторонников нудизма. Конечно, не такого, чтобы потрясать друг перед другом причинными местами, а просто чтобы побыстрей спрятать их в воду. Вспомнили и про копыловскую сауну. Но тоже достаточно благопристойно — все как один дефилировали из озера в парную только в полотенцах и простынях.

Наконец, достаточно умиротворенные, всей компанией расположились в гостиной. В честь мелкобритов сначала решили пить по-английски — не закусывая. Но надолго русских организмов не хватило: женщины дружно распаковали привезенные припасы и стали к плите, благо кухонный альков находился тут же при гостиной. Даже фифа Инна с ногтями молодой медведицы, и та участвовала в кулинарной икебане.

Мужчины же, выставив батарею привезенных бутылок, посчитали свою миссию выполненной и предались словесным баталиям, Жорка и в одиночку доводил Томаса-Юджина до белого каления, в присутствии Алекса и вовсе был неудержим. Юджин в который раз уже набрел на любимую тему о гомосексуализме, доказывая, что он все равно рано или поздно приживется в России, потому что другого варианта развития событий просто нет, мол, с эллинизма началась вся европейская цивилизация, новым эллинизмом должна и продолжиться, вон смотрите, в Скандинавии уже приняли однополые браки, ну и дальше по всему миру пойдет.

— Да какой там к черту эллинизм, — парировал его слова Жорка. — На самом деле все эти однополые браки есть самая блестящая операция КГБ, месть Западу за 1991 год. Вы развалили нас идейно-экономически, мы развалим вас идейно-морально.

— Как операция КГБ?! — даже подпрыгнул на кресле Юджин. — Откуда ты это взял?

— Да в Москве это любой студент тебе скажет.

Усилиями Алекса и Евы Юджина удалось немного успокоить: дядя именинник шутит, только и всего.

Но через некоторое время Юджин уже во время пиршества снова вернулся к теме:

— Неужели у тебя никогда не было никаких отдельных фантазий на сексуальной почве? — обратился он к Хазину.

— Ну почему же, они у меня и сейчас есть. — И Жорка чуть косноязычно, чтобы показать, как трудно ему дается сие признание, стал рассказывать о школьных каникулах в деревне у бабушки, об овце Нюрке с огромными черными глазами, о ее чистом дыхании, полном запаха луговых трав, об озорном мохнатом хвостике. Мелкобриты, забыв об алкоголе и еде, внимали ему всеми пятью органами чувств, Алекс с Евой кисли от сдерживаемого смеха. (Неужели они не видели Вуди Аллена, удивлялся Копылов.) Циммер с остальными девушками хоть и понимали почти все слова монолога, но пародийную суть улавливали с трудом, вопросительно поглядывая на Алекса.

Опасаясь, что слишком явное издевательство может обидеть изнеженных мелкобритов, Копылов сам встрял в разговор:

— Честно говоря, я сам тоже принадлежу к сексуальным меньшинствам.

— К какому? — снова встрепенулся Юджин.

— К сторонникам многоженства. Ничего не могу с собой поделать, люблю сразу трех девушек и мечтаю о четвертой.

Первыми захохотали Жорка с Ларой, следом за ними Ева с Инной. Перевели полный смысл для Циммера с Тамарой — и веселье стало всеобщим.

В разгар вечера раздались три или четыре звонка по мобильнику — то Алексу, то Еве, то Циммеру. На пятом звонке Жорка потерял терпение и потребовал не только отключить все телефоны, но и сложить их в кладовой в корзине для белья — это будет от вас для меня лучшим подарком. Так и сделали, хотя Ева глазами взывала к Алексу за поддержкой — как это отключить связь со Стасом и Инкубатором. Копылова больше заботила связь с Маккоем, он не сомневался, что цэрэушник к нему обязательно дозвонится. Но, впрочем, почему бы, действительно, не соскочить на вечер с телефонного поводка?

Застолье в чисто русском стиле с сытной закуской и запивкой соком крепких напитков потребовало вскоре хорошего перерыва. Разожгли камин, накидали на пол подушек и одеял и улеглись головами преимущественно на женских коленях — ведь для чего еще нужны женщины, как не для такого вот мужского возлежания. Оливия смотрела вокруг удивленными глазами, но голову Томаса со своих колен все-таки не скидывала. Впрочем, такая лепота продолжалась недолго, девушкам захотелось танцевать: даешь мастер-класс по рок-н-роллу! Лара вытащила в круг Юджина, Ева — Алекса, Инна — Жорку, Оливия — Томаса, Тамара — Циммера — и понеслось.

Потом были песни под гитару и скрипку. Причем выяснилось, что, несмотря на светский вид, Инна знает огромное количество народных песен, а Лара с Евой свободно могут подтянуть несколько современных английских хитов.

Разошлись по спальням уже за полночь. Циммеры увели на свою дачу Жорку с Инной. Остальные расположились на копыловском подворье. Лара с Юджином заняли нижнюю спальню, Алекс с Евой и Томас с Оливией две верхних спальни.

Алекс был уверен, что даже не прикоснется к Еве. Но едва погас свет и общее одеяло накрыло их, гормоны взяли свое. Какой же я слабохарактерный, — осуждал он себя, обнимая и целуя боевую подругу.