Казалось, что все острые углы постепенно сгладились, и жизнь вошла в какую-то хоть и тревожную, но уже обыденную колею. Вера наконец не без сожаления рассталась со «своим любимым вагоном» и с двумя сумками вещей прибыла в Треххатку на стационарный постой. О прописке речь не заходила, пока о простой регистрации, чтобы можно было устраиваться на работу. В Национальную библиотеку идти отказалась, самостоятельно поступила на работу в местной районке, в пешей доступности от Треххатки: «Не хочу два часа тратить на дорогу, здесь тоже очень неплохой книжный фонд». О его гангстерском бизнесе лишних вопросов не задавала, зато как-то настойчиво попросила у Алекса просветить ее, темную, насчет их дальнейших отношений, хотя нет, сперва она потребовала от него ответа на свое извечное «почему я?», причем в письменном виде, чтобы не дать ему соскочить на свой ернический тон. Ну что ж, вызов был принят, и полстраницы пояснений добросовестно им исписано:

«Явка с повинной.

Вера Орешина поразила мое воображение и завоевала мое сердце по следующим причинам:

1. Спасла мне жизнь в своем вагоне, когда дала таблетку аспирина.

2. Удивила меня своим образованием и начитанностью.

3. Изумила своим планом стать детской писательницей — всегда снимал шляпу перед целеустремленными людьми.

4. В полном восторге от ее потуг по борьбе с меркантильностью, очень интересно, во что это со временем выльется.

5. В ступоре от ее личной смелости и отсутствия надоедливых дотошных расспросов.

6. Потрясающая, ни с кем и ни с чем не сравнимая возлюбленная.

7. Непрекращающийся рост ее как личности и перспективного соратника.

8. Пока что слишком во всем идеальная и особенная, с нетерпением жду, когда начнет выносить мозг и делать меня во всем виноватым.

9. Чтоб я сдох, как ты мне нравишься!»

— Ну что ты, паразит, делаешь?! — воскликнула Вера, прочитав его клинопись. — Только я захочу тебя разлюбить и сбросить с пьедестала, как ты снова на него забираешься. Давай пиши теперь о будущем и о моем кабальном на тебя договоре.

Он и это написал:

«Никаких вопросов о моей работе, никогда никаких ультиматумов, и двое суток в неделю я в режиме Робинзона Крузо».

— Что такое режим Робинзона Крузо? — невеста перестала улыбаться.

— Я люблю тотальное одиночество и своеволие.

— То есть ты уходишь из квартиры и ночуешь где тебе вздумается? — поняла она по-своему. — И это, по-твоему, нормально?

— Ну я же Синяя Борода, должен иметь свои страшные тайны.

— А по-моему, это не страшные тайны, а желание ходить налево.

— «Крестный отец» видела? Никто к Дону Корлеоне не пристает, чем он там занимается и куда ездит.

— Как раз Дон Корлеоне своей жене никогда не изменял.

— Разве? Я об этом не подумал. Ладно, тогда одна ночь в неделю. Но за это буду стоять насмерть. Слышала про такое: человеку иногда нужно побыть одному? Это про меня в энной степени. Заставишь меня всегда ночевать дома — будешь женой, но никогда не станешь соратницей. Подумай пару дней об этом.

Чтобы отвлечь бедную девушку от тяжелых мыслей, он побыстрей постарался привлечь ее не только к интернет-газете, но и к своему просвещению:

— Составь список детских книг и фильмов, которые мне обязательно необходимо посмотреть. Я свободно говорю на трех языках, но с грамотностью у меня полный атас. Поэтому давай мне каждый день диктант по русскому и английскому языку.

— Я английский не знаю.

— В школе и институте учила, значит, тупо, не понимая текст, прочитать сможешь.

Не откладывая дело в долгий ящик, тут же подсунул ей томик Льва Толстого и изготовился к написанию. Ну что ж, она послушно продиктовала ему две с половиной страницы, а потом ручкой с красным стержнем села проверять ошибки.

Смотреть на нее, погруженную в его каракули, было одно удовольствие.

— Девять ошибок. Рекордсмен, — подытожила она, страшно довольная в первую очередь собой.

Забавно, но именно этот момент надоумил Алекса заняться Жоркиными экзаменами в университет.

— Да какие там экзамены, — хмыкнул младший князек, принимая его в своей коммуналке. — Сочинение, английский, история. Past perfect, что ли, зубрить? Вон школьные учебники по истории лежат, сколько раз можно их проходить.

— Ты поступаешь в элитный вуз на историю, на шармачка там не проскочишь, — Копылов взял учебник и чуть полистал. — Про восстание Болотникова давай рассказывай.

— Ты что, специально, гад, его выбрал? Там на десять минут всего прочитать.

— Вот и читай.

Алекс сходил в ближайший хозяйственный магазин и принес собачью цепь с двумя навесными замками. После чего заманил Хазу в «Палату № 7» и в спальне приковал его к отопительной батарее.

— Ты чего? — слабо сопротивлялся Жорка. — А если мне в туалет понадобится?

Через минуту отельер принес ему железное ведро в качестве параши. Ноутбук, мобильник и дистанционка ТВ были изъяты из зоны досягаемости абитуриента, оставлены только стол со стулом, учебники и стопка бумаги для написания сочинений.

— А темы сочинений сам придумывать будешь? — скалился Хазин.

— Зачем? Аналоги найду. — Пощелкав по клавишам, Алекс и в самом деле нашел прошлогодние темы сочинений на филфак — какая разница, сойдут и эти. — Вот три темы тебе на два дня, по шесть страниц на каждую тему, иначе и спать будешь прикованным.

Весть о собачьей цепи быстро облетела «Бирему», персонал не преминул по очереди заглянуть в «Палату № 7» и всласть похихикать над узником. Увидев веселую суету, к ним пристроилась и Оливия.

— Что это такое? — ее английский ужас был неподражаем.

— Мы вам не говорили, Алекс выкупил меня из чеченского плена и за малейшее неподчинение поступает теперь со мной как с рабом на галере, — с самым печальным видом пожаловался ей Жорка.

Оливия в панике метнулась к другим мелкобритам. Те тоже пришли посмотреть и стали обсуждать необходимость звонка в полицию. Алекса с Евой поблизости не было, а персонал не очень врубался в их английские переговоры. Выручила случившаяся в отеле Лара — вовремя объяснила учителям и ситуацию, и особенности русского юмора.

Сам же Копылов вынужден был на это время занять место Хазина в его Магазине. Впрочем, командовать ленивыми и пройдошистыми экспедиторами было полегче, чем наводить порядок среди отельных дам. Пару парней ему пришлось в темном углу как следует стрясануть, а одного даже выгнать вон, чтобы остальные заработали на совесть. Несколько раз и сам превращался в экспедитора, развозя кухонную мелочовку — утолял свой всегдашний интерес к тому, как живут россияне внутри своих каменных лежбищ.

Вернулся в отель Циммер, его адвокатские дела шли в гору, и он хотел застолбить за собой под офис отдельный номер, но только за половинную цену, как у мелкобритов. Со своей подругой-командиршей Раей Циммер расстался, теперь в фаворитках у него была юная стажерка Тамара, принимавшая поведение босса за данность и не стремясь ее пока сильно корректировать. Рассказы персонала о подвигах князьков с бандосами произвели на адвоката должное впечатление, и о своем будущем ресторане он заговорил уже как о совместном с Алексом предприятии, правда, при условии, что контрольный пакет акций будет у самого Циммера.

— Согласен, но при условии, если ты станешь третьим компаньоном в нашей фазенде. Заодно будешь получать оттуда экологически чистые продукты для ресторана.

— А сколько туда придется башлять?

— По большому компаньонству — тысяч тридцать, по малому — содержание одной верховой лошади.

— Или двух коров, — добавил Жорка, присутствующий при их разговоре.

— Хватит прикалываться! — не поверил князькам Циммер и взамен предложил им просто обеспечить платное охранное прикрытие его будущего ресторана. Однако пока все это ограничивалось лишь словесным обменом намерений.

В Лэнгвидж Скул дела чуть заморозились в связи с оттоком некоторых учеников в отпуск, да и сами мелкобриты собирались на большие каникулы в Англию.

С полной выкладкой продолжала работать пара молдаван, превращая подвальный этаж в полноценную часть «Биремы».

Обжившиеся в Питере мелкобриты уже не так боялись местного криминала, поэтому Глеб или Игорь сопровождали их разве что при посещениях театров и концертов.

Главным же достоинством этой вошедшей в берега отельно-магазинной деятельности стало то, что беспрерывные деловые звонки здорово успокаивали Веру, слыша разговоры Алекса о стройматериалах и гостиничных размещениях, перевозках стиральных машин и закупках алкоголя для буфета, она охотно начинала верить в превращение вчерашних мафиози в приличных бизнесменов.

Раз в неделю Алекс, как и обещал, оставался на ночевку в «Биреме», при этом непременно звонил Вере в полночь или в семь утра, чтобы сказать, как ему тяжело быть Робинзоном Крузо и как он по ней скучает.

Но вот на все эти более-менее гармоничные будни стал надвигаться день рождения Хазина. Праздновать в «Биреме» означало бледно повторить недавний корпоратив. Подниматься в две коммунальные комнатки с неприглядной кухней и ванной еще хуже. Совсем уже решили снять какой-нибудь пансионат за городом, когда Ева вдруг сказанула:

— А почему не на Саймаа?

Помех хватало: визы, машины, подбор гостей, но именинник решил просто: поедут те, где готов ехать. Циммер идею Трехмужней с готовностью поддержал:

— И сам с Тамарой поеду, и двух-трех пассажиров в машину и с ночевкой к себе взять могу.

Это было весьма кстати, так как загорелись поехать на Саймаа еще и трое «бакалавров». Грэйс укатила в отпуск в Англию раньше времени, поэтому никто не мог им запретить на три дня скакануть в Суоми.

Зато возникла проблема там, где ее не предвиделось.

— Нужна подруга для Жорки, — заявила Ева. Князьки четко расслышали: «Я могу быть хазинской наложницей в Питере, но не в Финляндии. Там я подруга Копылова».

Как найти за два дня девушку-эскорт с шенгенской визой, да еще владеющую английским языком? Ева наотрез отказалась им в этом помогать. Ну что ж, Алекс, поднапрягшись, вспомнил телефон дивы Инны на шикарном «ауди», которую он год назад кадрил по учебному заданию Стаса. Дива курила, и поэтому продолжения у этого знакомства не получилось. Жорку же курящие девицы не смущали. А то, что Инна — содержанка богатого папика, было ей только в плюс: не будет заявлять на него, именинника, права собственности. Инна приглашение отобедать в «Биреме» приняла охотно. Как бы невзначай там ей продемонстрировали мелкобритов, джип и самого Хазу с его Магазином и получили согласие — папик Инны со своей женой укатил на месяц на Сейшелы, поэтому легкое романтическое путешествие было для девушки-содержанки лучшим лекарством от стресса.

Алекс долго ломал голову: брать Веру или нет. С одной стороны, это был удобный повод ввести ее в свой ближний круг, с другой стороны — ей предстояла аутсайдерская роль из-за незнания английского, что будет выглядеть крайне неловко. Однако проблема неожиданно разрешилась сама собой: отец Веры попал в больницу, и она срочно укатила в Тверь, так что Алексу не пришлось даже ничего придумывать о собственном отъезде.

Таким образом, для поездки на Саймаа образовалась команда из 10 человек: Алекс с Евой, Хазин с дивой Инной, Циммер со своей пассией Тамарой, Томас с Оливией и впрыгнувшая к ним в компанию в последний момент Лара — вдруг бесхозному Юджину потребуются ее замечательные ласки. Всячески пыталась втиснуться к ним и Люсьен, но для нее не нашлось лишнего кавалера, да и места в двух джипах уже не было. Помимо еды и выпивки загрузили 5 палаток и 10 спальных мешков, а также мангал, гитару и скрипку.

Стас как обычно был поставлен в известность уже перед самой поездкой, что, впрочем, не помешало ему на всю янычарскую троицу навесить жучки, а в джипе Хазина установить транслятор радиосигнала.

Севе о Саймаа было сообщено лишь в семь утра, когда джипы уже стартовали в сторону финской границы, мол, если есть что-то срочное передать, давай догоняй нас, мы будем держать не больше сотни километров в час.