Стасу повезло — подполковник Яковенко был в отъезде, и тет-а-тет с генералом у капитана проходил гораздо проще.

— Вот так взял и ствол ТТ выбросил в море?!

— Там один из шестерок полез в воду искать.

— Нашел?

— Не знаю. Мы с Валетом уже уехали.

Генерал чуть помолчал.

— Что сам обо всем этом думаешь?

— Думаю, как только Лукача подстрелят, братки выберут Валета своим крестным отцом, — пошутил Стас, но Рогов принял его слова за чистую монету.

— Да, дает юноша стране угля! Может, и в самом деле военной разведке начать срастание с криминалитетом? Почему ФСБ можно, а нам нет.

На это капитан открыл рот и закрыл.

— Шучу, — успокоил его генерал. — Если он со сломанной рукой братков строит, то что будет, когда гипс снимут?

И снова Стас затруднился с ответом.

— Что там с Напарником? (Таким был отныне оперативный псевдоним Хазина.)

— Боюсь, с ним тоже будут проблемы. Успокаивает лишь то, что пока авторитет Валета для него безоговорочен.

— В чем же тогда проблемы?

— Во-первых, с его папой, Героем Советского Союза, он может перекрыть сыну финансовый кислород. Одно дело, когда друг у Валета успешный бизнесмен, а другое — когда перебивается случайными заработками бомбилы или мелкого айтишника. Во-вторых, паренек весьма воинственный, и я не уверен, придется ли он ко двору нашим англосаксам. И еще… — капитан сделал паузу. — Может, стоит его взять на курсантское довольствие?

— Нет уж! Хватит с нас одного стипендиата-миллионера. Пусть за идею сражается.

— Больше всего меня удивляет, как и один и второй спокойно относятся к нашей прослушке. Сначала я думал, они специально работают на публику, но нет, почти не придают ей никакого значения. Меня порой так и подмывает сказать той же Невесте, что Валет в самом большом интиме подставляет ее под чужие уши.

— Боюсь, ты будешь сильно разочарован. Растет поколение, которому только в кайф, что каждый их чих будет кому-то известен и громко обсуждаем.

— Это, кстати, по Невесте, — Стас протянул листок с фото и биографией Веры.

— Ты же говорил, что Ева должна закрыть этот вопрос. Неужели не справилась?

— Справилась, но у Валета оказалось сердце двоеженца.

— Я бы сказал, какой у него орган двоеженца. А ты не пробовал просто по душам с мальчишкой поговорить. Он же вроде вполне вменяемый.

— Пробовал. Но пример родителей для него главнее всех наших инструкций.

— То есть?

— Говорит, что все будет в этой жизни делать параллельно: и шпионство, и свою гражданскую жизнь со всеми своими друзьями, подругами и просто приятными людьми.

— Похоже, ты в этом его готов поддержать?

— На данном моменте, когда все зависло в полной неопределенности, то да.

— И что он нашел в этой простушке? — Рогов еще раз глянул на фото Веры.

— То и нашел: простоту, хорошее настроение и покладистость.

— Не удивлюсь, если они еще и ребенка захотят заделать.

Стас уже и сам думал об этом.

— Может, мне стоит лично поговорить с ней?

— И кем ты ей представишься? Вором в законе? Ментом под прикрытием? Или как?

— Что же, совсем вожжи отпустить?

— Пускай юный дурень сам об этом думает, он просил полной автономии, вот пускай и автономит как знает.

— Как-то не очень хочется оказаться в глупом и смешном положении, — все еще сопротивлялся капитан. — Яковенко предлагал для профилактики устроить ему армейские проводы. В качестве обычного призывника. Ведь тоже вопрос возникает, почему двадцатилетнего заочника в армию не берут. Просто по повестке в военкомат, и с обычными пацанами куда-нибудь на Урал. А через пару недель комиссовать и вернуть в его «Бирему». Обещаю — будет шелковый как попка младенца.

— Звучит очень заманчиво, но нет. Ведь нарушения фактически нет. Ни нас, ни цэрэушников он никому не назвал. А хочется побыть бандитским консильери и заоблачного семейного счастья — барабан ему в руки.

И Стас в который уже раз подумал, что Валет для их ссыльного генерала чистая игрушка, за которой приятно наблюдать — и не более того.

— А как там дела со сгоревшей машиной?

— В милиции это чистый висяк, у лукачцев тоже версий никаких нет. По-хорошему мне бы надо в Москву смотаться, проштудировать след холдинга «Элис».

— Смотаешься, когда Валета снова за кордон вызовут. Сам видишь, ни на день его одного оставить нельзя.