И вот они уже входят в вестибюль «Биремы», где на диванчике и креслах балагурят Глеб-Игорь, Люсьен и Софочка. При виде Алекса Глеб-Игорь вышколенно вскочили на ноги, словно к двум лейтенантам вошел строгий майор. Впрочем, и дамы с должным почтением поедали глазами бородатую мужественность своего отельера.

К удивлению Копылова, оказалось, что все номера, кроме его и Евы, заняты — приехали несколько бывших партнеров Попова из Перми. Получалось, что для Хазина места почти нет, разве что в Погорелом номере. Впрочем, туда можно было и за полцены.

Софья Степановна, демонстрируя деловитость, позвала босса в свой кабинет подписывать какие-то счета и, улучив момент, вдруг спросила:

— Скажите, вы будете покупать себе новую машину?

— А почему вы об этом спрашиваете? — удивился Алекс.

— Раз все у нас заполнено, а рэкетирский сбор как бы не в счет, народ спрашивает про прибавку к жалованью, если, конечно, вы не станете покупать новый «мерседес».

Ого! Значит, если он купит сейчас машину, то автоматически лишит народ ожидаемой прибавки к зарплате. Было о чем подумать. Ну, а сейчас он открытым текстом объяснил Софочке, после каких именно доходов можно будет вернуться к этому вопросу:

— Чтобы отбить цену «Биремы» за три года, мне нужны чистые пятнадцать тысяч баксов в месяц, остальное все ваше и для народа.

Хазин в его отсутствие вальяжно расположился в вестибюльном кресле. Напротив сидели Люсьен и вторая горничная Таня, совершенно покоренные его тенерифскими похождениями. На столике перед ними стояли высокие стаканы с остатками колы и сока.

— Ну показывай свои хоромы! Меня уже просветили, что любимые клиенты могут платить за номер не три тысячи, а полторы. Полторы тысячи моя фирма вполне потянет, так что еще и прибыль тебе принесу.

В этот момент из глубины школьного этажа вынырнула живчик Оливия, внимательно сканировала Жорку и спросила на английском:

— Привет. Вы наш новый ученик?

— Очень может быть, — с намеренным русским акцентом отвечал ей Хаза. — Мне сказали, что первых два занятия у вас бесплатные. Если это так, то я весь ваш.

— Это мой друг Джордж из Москвы, — по-английски представил говоруна Алекс.

— Я сверюсь со списками и сообщу вам, — приятно улыбаясь, отвечала училка.

От сего английского междусобойчика акции Жорки в глазах Тани и Люсьен взлетели еще на несколько пунктов.

— Хватит девушек охмурять, пошли номер смотреть, — скомандовал Копылов.

Их подъем по лестнице провожали уже все шестеро распахнутых женских глаз. Против Погорелого номера Жорка возражать не стал, ограничился только язвительным:

— Ну вот, как приятель, так сразу дискриминация.

Затем пошли осматривать бильярдную, тренажерную и интернетную. Буфет с широким ассортиментом алкоголя удостоился хазинского восхищенного цоканья, а неработающая сауна с купелью — поднятого большого пальца, но главный восторг достался заброшенной части подвала, где имелся отдельный выход во двор-колодец.

— Самое место для хранения моей бытовой техники. А это что? — Хазин разметал груду детских матрасов. Под грудой обнаружилось старое пианино. Ловкая пробежка по клавишам и новое восклицание: — Так оно действующее! Почему здесь, а не наверху в кафетерии?.. В общем, так: сауну я тебе оставляю, а все остальное реквизирую. За отдельную денюжку, разумеется.

Они вернулись на второй этаж и прошли в «Палату № 7».

— Ну так у тебя класс гостиница! — Хаза жестом отказался от пива в пользу «спрайта». — Что, еще и завтрак на халяву?

— Для тех, кто платит половину, чай без сахара.

Они плюхнулись на диван и открыли свои банки.

«Я узнал, кто на меня тогда напал», — отставив пиво, чиркнул в блокноте стенографические каракули Копылов.

«Пиши нормально, я уже это забыл», — ответил Жорка на языке глухонемых.

Пришлось повторить сообщение в привычной орфографии.

— Кстати, мне понравилось, как ты этому Витьку стрелялку за шиворот засунул, сам догадался или где узнал? — вслух похвалил Алекс.

— В каком-то дюдике вычитал. Замачивать мое вселение сюда будем или как?

Совсем простой вопрос, но как на него ответить?

— Мой испытательный отельерский срок еще не закончился. Народ не поймет моего пьянства, давай на попозже перенесем.

— Можно в другом кабаке.

Пока он раздумывал как быть, позвонила с мобильника Евы Вера сообщить, что все тряпки куплены и доставлены в Треххатку.

— Увы, любимая женщина зовет меня на свой банкет. Твой номер шестнадцатый.

— Что сделаешь, подкаблучник и есть подкаблучник, — подвел итог услышанных переговоров Жорка.

И оба дружно убыли из «Биремы»: Хазин за вещами к тетушке, главный шпион в объятия Веры.

Было весьма интересно, что они там с Евой накупили и какая награда ждет его за это самого. Ну и получи, фашист, гранату! Вера даже не выпорхнула ему навстречу, сидела со скорбным лицом на кухне, а восемь или десять пакетов с покупками грудой оставались лежать в прихожей. (Неужели снова из-за Евы? — напрягся он.)

— Ты специально мне все это устроил?!

— Конечно. (Чего уж было отрицать.)

— Испытание мне сделал!

— Не без того.

— Вывернул меня всю наизнанку!

— Я старался. (Зачем с огорченной гурией спорить?)

— Прекрати! Я серьезно!! — И Вера с жаром принялась рассказывать о своем сегодняшнем бедствии. Как она всю жизнь презирала тех девушек, кто охотится за богатым новым русским, и вдруг сама превратилась точно в такую. Более того, там на Невском она на полном серьезе стала мечтать о дальнейшем продолжении именно такой жизни. И по всему выходило, что она — содержанка и настоящая продажная женщина.

Прекратить ее стенания можно было только хирургическим способом.

— Так ведь это шмотье вовсе не тебе, а другой девушке, с таким же размером.

И точно монолог оборвался враз, румяные щечки посерели, а глаза и рот оцепенели от ужаса.

— Шучу, шучу, шучу! — закричал он, бросаясь прочь. — Только тебе, только тебе. Раненых и безруких бить нельзя!

Кабинет и спальню соединяла длинная лоджия — и здесь по кругу можно было бегать бесконечно. На третьем круге Вера остановилась.

— Ну ты и гад, Костя Федотов!

Теперь пора было переходить к терапевтическому методу.

— Мы с тобой приглашены в ресторан, надо, чтобы за двадцать минут ты могла нормально для ресторана одеться.

— За двадцать? Почему за двадцать? За двадцать я не успею.

— Быстренько. По-армейски, раз-два. — Он подхватил ее под руку и повел в прихожую. Стал сам вскрывать пакеты и как опытный кутюрье прикидывать их соответствие предстоящему выходу. Вера и сама втянулась в это увлекательное занятие.

Всего сорок минут — и они были оба готовы: он в своем финском костюме, она в изящном вечернем платье и итальянских туфельках.

Увы, ни в какой дорогой ресторан они не попали. Пока шли к метро, Алекс предложил снова заглянуть в мебельный центр, в котором они уже были. Там они без всяких разногласий за полтора часа купили кухню, дорогую спальню, два книжных шкафа и кресло-качалку, на что у него ушла вся наличка в рублях и баксах, да еще две тысячи деревянных пришлось докладывать из кошелька Веры. Она же в кафетерии центра оплатила им пиво и пиццу.

— Не ты моя содержанка, а я твой полновесный Альфонс, — от души радовался он.

Кухню и шкафы должны были привезти только на следующий день, а комплект спальни им отдали прямо из магазина. И эту ночь они ночевали на роскошной двуспальной кровати. Вернее, полночи, потому что до часа ночи Вера распределяла по шкафу и комоду свои наряды.