Главная лаборатория была пуста.

– Эл? – позвал Люк. – Эй, Эл!

Во всех проходах, что вели в помещение, было тихо. Сколько они пробыли в лаборатории Клэя? Меньше получаса? Люк теперь чувствовал себя предателем из-за того, что оставил Эл здесь одну, но он не смог бы попасть в святая святых брата другим способом.

Его уши уловили гул, все еще идущий из-за двери Уэстлейка. Звук нарастал и убывал – аудиальный эквивалент волн, разбивающихся о берег.

– Ты уверен, что эту дверку не отпереть? – уточнил Люк у брата.

Клэйтон покачал головой.

– Доступ защищен паролем. Все эти кабинеты – бастионы конфиденциальности. Если мы хотели поделиться исследованиями, то собирались здесь.

Люк отвернулся от лаборатории Уэстлейка; она продолжала оказывать на его чувства и мысли неприятное воздействие. Какие-то фантомные пальчики щекотали ему лоб, методично ища подход к мозгам.

Он взглянул в смотровое окно: море за ним было все таким же бескрайним и давящим. Оно напоминало самый большой подвал в мире… подвал самого мира. Тут запросто оживал страх ребенка перед подвалами и катакомбами: так легко потеряться в темноте – и стать добычей для существ, способных обитать в этой негостеприимной атмосфере.

– Включи свет, пожалуйста, – попросил Люк.

Клэйтон врубил прожекторы; на двадцать ярдов морского дна пролился бледный огонь.

Что-то снова трепыхнулось на краю светового пятна. Вздрогнуло – и пугливо отпрянуло во мрак. Но это всего лишь мираж, верно? Когда ты тыкаешь улитку палкой, она прячется в свою раковину. Существа реагируют так, когда им дискомфортно или страшно.

Но существа, населяющие огромное море за окном, не были напуганы; Люк был уверен в этом. Если они вообще были там, если они не являлись просто выдумками его перегретого мозга, то они просто отступили – какие-то полосы темной материи, колеблющиеся в воде, – потому что на данный момент предпочли остаться скрытыми.

– Глубина не так опасна, – услышал он тихий голос Клэйтона, – если ее уважать.

Люк повернулся и встретил холодный взгляд брата.

Они прошли в комнатку Уэстлейка. Люк открыл ноутбук, стоящий на койке. Экран был черен. Он нажал несколько клавиш наугад – ситуация не изменилась.

– Батарейка, что ли, села? Когда я включал его, она вроде была заряжена.

Тупая железка! Люк застучал пальцем по кнопке включения с растущим раздражением. Дисплей портативного компьютера упрямо не включался.

– Клянусь тебе, Клэй: это электронное дерьмо исправно пахало несколько часов назад!

– Верю. Ну, как видишь, сейчас ноут не работает. И эти файлы на нем, насколько могу судить с твоих слов, – все еще не стопроцентное доказательство опасности.

Люку хотелось пробить дисплей кулаком. Было бы очень здорово таким вот образом сбросить курсирующее за переносицей, глазами и лбом напряжение. Пробить его кулаком – а затем всадить этот же кулак прямо в самодовольную пасть брата. Тот этого не ожидает, не так ли? Черт возьми, да. Это было бы легко. Бить кулаком, покуда черепок Клэя не превратится в миску с красной кашей. Вот была бы умора!

Люк вздрогнул всем телом, словно нюхнул нашатыря.

Откуда взялись эти мысли?

Люк никогда в жизни не совершал преднамеренного насилия над другим человеком – и все же он видел, как делает это: кулак снова и снова обрушивается вниз, глаза горят безумным ликованием, пчелиное жужжание с триумфом вторгается в его разум, возвещая об удовлетворении грубых звериных импульсов…

Клэйтон пристально уставился на него.

– Ты в порядке?

– Да. – Люк холодно рассмеялся. – Просто взбешен, что эта штука не работает.

– Здесь, внизу, неразумно давать волю эмоциям.

«Что, морская болезнь треплет, Эль Капитано? – спросил насмешливый голос матери. – Ты, я смотрю, не создан бороздить дикие воды, морячок».

Люк закрыл глаза и вытеснил ее из головы.