Трубы. Какие-то лабораторные установки. Клубок закрученных под странными углами медных жил – точно щупальца осьминога, застывшие в янтарных реках.

«Это я уже видел раньше, – напомнил себе Люк. – И это не щупальца монстра, а просто безвредная научная машинерия».

Он поплотнее прижал собаку к себе. Пчелка оказалась увесистой. Руки начали уставать.

Далее на пути попадался откровенный мусор: распотрошенные пакеты с сухим пайком и пустые бутылки с горлышками, покрытыми засохшей розовой коркой.

Жуткий топоток снова, как назло, раздался откуда-то сверху. Люк поднял голову – и тут же согнулся от боли: темечко крепко тюкнулось в потолок. Он выругался, кое-как принял позу поудобнее. Никогда в жизни он еще не был так расстроен тем, что его рост – шесть футов и два дюйма.

В потолок были встроены иллюминаторы. Люк ничего не увидел, кроме черной воды, давящей сверху. Даже если что-то там и было, эти просветы делали внутреннее пространство еще темнее – все равно что установить иллюминатор в гробу.

Они дошли до места, где тоннель сильно сузился; локти Люка почти касались стен. Он и Эл не могли стоять бок о бок; Эл стояла чуть впереди, Люк ссутулился у нее за плечом. Собака была зажата между ними, но казалось, что ее это не беспокоило.

– Некоторые переходы сужаются, достигая развилки, – сказала Эл. – Но дальше они расширятся, не переживай.

– Мы ведь слышали чей-то крик, да?

Эл покачала головой.

– Я думаю, это свист пара. Какой-то предохранительный клапан работает.

Люк не заметил тут ничего похожего на предохранительный клапан. Они стояли перед металлическим шлюзом с одним иллюминатором в перегородке. Эл направила туда фонарик. Пол впереди был весь усыпан мусором – в основном битым стеклом, но еще и студенистыми комками, забившими ромбовидную решетку. Пахло от них чем-то испортившимся и открыто болезненным. Такой дух мог бы наполнять африканскую деревню, пораженную малярией.

Люк заглянул в иллюминатор. Через три метра тоннель расширился, образовав нечто вроде камеры. Люк едва различал ее фестончатую крышу и край койки. Закуток выглядел тесным, но казался намного теплее и гостеприимнее, чем переход, по которому они шли.

Люк опустил собаку на пол; руки у него устали. Пчелка вцепилась зубами в его рукав и крепко стиснула его. Люк наблюдал такое поведение у приютских собак. Они всегда боятся, что их бросят.

Эл посветила фонариком в иллюминатор.

– Если там кто-то есть, то он это скрывает.

Она постучала по стеклу.

– Мы не можем сюда попасть, – сказала она. – Проход есть только с другой стороны.

– Это еще почему?

– Так задумано. Здесь два выхода, этот и еще один точно такой же с обратки. Эта зона – ну, это, конечно, склад, но предполагалось, что в определенных случаях здесь можно кого-то удерживать.

– То есть тюрьма – ты ведь это хотела сказать, Эл?

– Или карантин. На случай, если кто-то из ученых подхватит «амни». Нам требовалось оборудовать место, куда можно было бы поместить человека в неадекватном состоянии.

– Кто сказал, что этот потенциальный неадекват не запрет здесь здоровых людей?

– Да, до совершенства «Триесту» далеко. Как и многим другим реализованным здесь решениям. Пойми, большинство из них никто и не рассчитывал когда-либо реализовать.

– И что теперь делать? Как нам отсюда выбраться?

– Если кратко? Пока – никак. Если только твой брат не ждет нас на том конце.

– Погоди секунду. Хочешь сказать, никому не приходило в голову, что нас тут могут запереть?

– Приходило, конечно. Но нам все равно нужно было спуститься сюда. Возможно, они смогут включить ручное управление на «Геспере» и открыть один из замков электронным способом.

– Возможно? Ты шутишь?

– Ну, могут сказаться технические проблемы.

Люк не мог поверить своим ушам. Его отправили в смертельную ловушку стоимостью в триллион долларов на дне моря без какой-либо уверенности, что он вообще сможет пройти к своему брату. Он мог на пару с Эл бродить по этому тоннелю-складу до тех пор, пока их не убьет переохлаждение.

– И что, мы просто будем ждать, пока Клэйтон откроет дверь? – спросил он. – Что, если он откажется?

– Для этого ты здесь. Чтобы уговорить его.

– Боже мой. Ты явно не знаешь моего брата.

У Эл текло из носа от холода.

– Все будет хорошо. Слушай, у нас есть аварийные одеяла в «Челленджере», сухой паек на несколько дней. Это не лучший сценарий, но и не худший.

– А какой, черт возьми, был твой худший сценарий?

– Ну, оглянись вокруг. Станция все еще стоит. Дальше будет только лучше.

Люк сумел ответить Эл кривой улыбкой.

– Давай проверим второй шлюз, – сказала Эл. – Может быть, твой брат…

В этот момент чье-то багровое лицо, корча дикие гримасы, с силой врезалось в стекло иллюминатора – судя по всему, человек намеревался высадить его ударом головы.

Лицо его было искажено до неузнаваемости. Изъязвлено безумием.