Это был лабрадор-ретривер шоколадного окраса.

Собака обошла вокруг ног Люка, ткнулась мордой ему в колено и скорбно заскулила.

– О господи… Эй! Все в порядке, мальчик, – сказал Люк, гладя собаку за ушами. – Хотя, вижу, ты девочка.

Собака выглядела здоровой, хотя и несколько исхудавшей и явно очень замерзшей. Ее задние лапы дрожали. Она засунула морду под мышку Люка и копалась там, пока ее голова не высунулась у него под рукой.

Видимо, она содержалась в лабораториях Клэйтона как опытный образец. Означало ли это, что все остальные подопытные – хотя Люку не нравилось думать о них в клинических терминах братца – тоже выбрались из клеток?

Шлюз разверзся снова. Показались сперва ботинки, а затем и вся Эл. Она оглядела тоннель в обоих направлениях. Только потом ее взгляд остановился на Люке.

– У тебя ссадина на руке, – заметила она. – Кровь идет.

– Я знаю. Поскользнулся, ободрал кожу о сталь. Ерунда. Чего ты так долго копалась?

– Сработало аварийное закрытие шлюза после того, как ты вышел. Непредвиденная и незапланированная фигня. Мне пришлось отпирать все предохранительные замки вручную.

У Эл был фонарик. Когда она включила его, Люк понял, что они стоят перед развилкой. Тоннель забирал на девяносто градусов влево и вправо – где-то в тридцати ярдах впереди.

Проход был яйцевидным: более узким вверху, более широким внизу. Вдоль стен шли трубы и трубки, каждая со своей пометкой. Люку показалось, что многие из них обмотаны изолентой, и когда он подошел поближе, то, присвистнув, убедился, что глаза не обманули. Та самая черная изолента, «стомильный стоппер», как ее называли военные; производители этой штуки утверждали, что несколько слоев ленты способны остановить джип, несущийся на скорости сто миль в час.

«Боже мой, – подумал Люк с кружащим голову ужасом. – Это чертово место держится на скотче?»

Весь тоннель изнутри был обмазан черной пеной – каждый стык с двадцатиметровым шагом был основательно покрыт ею. Работа Отто Райлзбэка, должно быть. В другом месте Люк заметил признаки весьма низкотехнологичных, сделанных на скорую руку исправлений: стяжки проволокой, обычный белый строительный герметик, паяльный припой. Все это не внушало ни капли доверия. «Вершина прогресса, дно жизни», – подумалось Люку, но вслух он ничего не сказал.

Эл указала на собаку.

– Вижу, ты уже познакомился с Пчелкой.

– С Пчелкой? – переспросил Люк. – Это мой брат ее так назвал?

– Да, он всем дал имена.

В принципе, логика была понятна. Где Пчелка, там и Мушка. В шестидесятых русские запустили этих собак в космос на борту корабля «Восток 1К № 5». Но из-за ошибки в расчете траектории возвращения спутника бедные песики сгорели при повторном входе в атмосферу. Назвать своих подопытных в честь тех обреченных дворняжек – вполне в духе Клэйтона.

– Итак, где мы сейчас? – спросил Люк. – В какой части станции?

– В зоне стыковки и складирования, – ответила Эл. – Обычное такое хранилище. Во-он там вот начинается. – Она направила фонарик в нужную сторону. Люк уставился на высокую кучу отработанных воздушных баллонов. Луч отбрасывал дрожащие тени на стену за ними.

– Здесь всегда такая темень и холодрыга? – спросил он.

Эл покачала головой.

– Обычно, конечно, тут экономят все – и свет, и тепло. Сам понимаешь, как трудно тут пополнять запасы. Но что-то мне такой уровень экономии не нравится.

– Что она здесь делает? – спросил Люк, поглаживая Пчелку.

– Не знаю, док. Но нас ведь за этим послали – выяснить, что здесь стряслось. Ну, во всяком случае, меня послали. Ты скорее по части связи с общественностью…

Леденящий душу шум возобновился: детские ножки протопали над ними, спеша сквозь угольно-черное море.

– Ты еще не раз это услышишь, – заметила Эл. – Это просто давление среды. «Триест» сконструирован так, чтобы рассеивать его в виде параболической волны. Звучит жутко, да? Будто крысы снуют туда-сюда.

Люк гладил Пчелку, пока та не перестала дрожать. Она преданно посмотрела на него. В краях ее глаз скопились белесые отложения. Вероятно, она страдала от переохлаждения.

– Нужно отвести собаку в теплое место, Эл.

– Верно, – согласилась она. – Давай…

Крик донесся откуда-то слева – хотя, по правде говоря, он был настолько пронзителен, что казалось, будто его издал сам трубчатый проход. Эл сорвалась с места и побежала на звук. За ней бросился и Люк. И только Пчелка осталась сидеть на месте.

– Ну же, девочка! – подозвал ее Люк. – Сюда! Давай, пойдем поскорее!

Лабораторная собака взвизгнула, когда свет фонарика Эл исчез за поворотом.

Люк присел на корточки и прижал Пчелку к груди. Она снова взвизгнула, на этот раз жалобно – «пожалуйста, не оставляй меня», – но начала упираться, когда Люк, держа ее на руках, двинулся за Эл.

– Тише, девочка. Все в порядке.

Собака прильнула к его груди. Она держала подбородок плотно прижатым к плечу Люка – глядя назад и старательно избегая всего, что ожидало их впереди.