Он неуклюже перевалился через порог, но внутренний голос даже через все заглушки и заслонки продолжал твердить: нет-нет-нет-нет, тебе туда лучше не соваться!

Под ногами не оказалось никакого амортизирующего покрытия – просто сталь, стылая и заиндевевшая, как внутренности морозильной камеры. Поскользнувшись, Люк с размаху приложился о пол. Боль пронзила ключицу и поднялась к самому горлу.

Шлюз «Челленджера» захлопнулся за ним.

Люк перекатился, прижав колени к груди. На лбу уже надувалась шишка. На полу мигали огни, как на взлетно-посадочной полосе аэропорта. Они мало чем помогали – Люк не мог ничего разобрать даже на расстоянии шести футов от него в любом направлении.

«Господи, ну и холодрыга. Не может быть, чтобы такая температура царила на всей станции – все бы тут попросту околели!»

«А кто сказал, что они до сих пор живы? – спросил другой голос, до одури похожий на материнский. – Где гарантия, что они не сдохли тут, Лукас, дорогуша?»

Прямо над головой послышался шум: дап-дап-дап-дап – звук, похожий на топоток нетерпеливой ребятни. Как водится, образ вырисовался в голове Люка в самых неприятных красках: стайка растрепанных и промокших ребятишек с вытаращенными глазами носится где-то там, над ним.

«Где, черт возьми, Эл?»

Люк замер, чувствуя выброс адреналина в кровь. Его голова уткнулась в потолок – он не мог выпрямиться в тоннеле в полный рост. Слишком низко. Клаустрофобия тут же дала о себе знать – собственная кожа стала казаться слишком тесным узилищем. «Это гробница, – подумал Люк. – Не что иное, как огромный подводный склеп, и я в нем брошен».

Кто-то засмеялся.

Кровь Люка застыла. Сухая, безжизненная пыль покрыла его вены, словно его накачали быстросохнущим цементом.

Да, ошибки быть не может. Это не уже знакомое «дап-дап-дап» сверху. Несомненно, тут кто-то смеялся. Кто-то в глубине тоннеля.

Мальчишеский смех.

«Не может быть, чтобы это был…»

– Зак?..

Люк зажал рот рукой. Он не мог поверить, что произнес это имя – особенно здесь, на дне океана, в полном отрыве от мира. Щеки запылали от стыда.

Конечно, его пропавшего сынишки здесь нет.

Его нет нигде на земле – он на небесах. Теперь он в безопасности.

«Наверняка ты этого не знаешь».

Его мать снова вторглась в его голову, заговорила голосом одновременно сладким и резким.

«Его так и не нашли, верно? Он может быть где угодно, Лукас. Где угодно».

Позади что-то шелохнулось, и Люк резко обернулся. Звук повторился – робкое, отрывистое шуршание. Люка так и подмывало налечь всем телом на шлюз, забарабанить по перегородке, закричать, чтобы ему открыли, – но вместо этого он прислушался чутче, спешно выискивая глазами источник звука.

Чье-то ритмичное дыхание доносилось из темноты. В двадцати ярдах от него из мрака вырисовывалась фигура, неподвижно припавшая на корточки. Люк едва мог различить глаза – пару увлажненных драгоценных камушков – и белесый шлейф дыхания.

«Давай же, – подумал он, сжав кулаки. – Подходи, если вообще собираешься».

И оно собралось – и подошло весьма охотно, быстро цокая когтями по полу.

Люк замахнулся, мучая вопросами разум, сжавшийся от страха в горошину: можно ли с этим бороться обычными способами – кулаками, ногами и зубами? Какие средства хороши против чудовищ?

Кулак, не нанеся вреда, мазнул над головой существа, а затем оно прыгнуло на Люка.

Тяжело дыша, поскуливая и виляя хвостом.