Кэсси взяла одну книгу в черном переплете. Заголовок гласил: "Terra Dementata", но когда она открыла ее, все страницы были пусты. Она взяла другую, "Исповедь Иуды Искариота", и страницы ее тоже оказались пустыми. И снова книги с самыми странными названиями: "Синод Аористов", "Отречение Святого Иоанна Богослова", "Провозглашение Красной секты"... Все их страницы были пусты.
- Магическое шифрование, - объяснил ангел. - Оно защищает здешние тайны, плюс выполняет основную функцию ада. Все тайны истории здесь, но невозможно узнать, в чем они заключаются. Люцифер этого не допустит. Только он и Маэме знают.
- Так вот почему мы здесь? - Спросила Кэсси. - Спросить Маэме?
- В некотором смысле. Мы попросим у нее разрешения почитать.
- Но ведь все книги пустые!
- Нет, если она наложит заклинание развязывания.
Кэсси начинала злиться.
- И зачем ей это делать? Она не станет! Мы зря теряем время! Нет никакой причины, чтобы эта Маэма помогала нам.
Ангелиза слабо улыбнулась.
- Может быть, я смогу объяснить ей причину.
Они проходили через одно хранилище за другим, через настоящие горы книг.
Они шли несколько часов.
Кэсси чувствовала себя неуверенно, голова кружилась, как в тот раз, когда она покурила травку. (После этого она никогда не курила ее, потому что это заставляло ее объедаться, как свинья.) Здесь воздух разрежен, или что-то вроде того?
- Это знание, - сказал ангел, снова почувствовав ее вопросы. - Здесь так много скрытого знания, неизвестного, непрочитанного, что оно как бы бродит и выпускает что-то в воздух.
- Это место не имеет никакого смысла, - пожаловалась Кэсси.
- Конечно, нет, и именно поэтому оно существует. И знаешь что? Мы почти на месте.
Ошеломленная, Кэсси пошла дальше. В стороне она заметила небольшую бухточку, вдавленную в стену. В ней был один лунный камень и единственная шатающаяся деревянная книжная полка. Любопытство заставило ее остановиться и посмотреть на корешки дюжины или около того книг, хранящихся там. "Евангелие от Марии", "Реститута сестры Анастасии", "Книга изречений", "Вторая книга исхода", "Послание Тимофея к Филиппийцам IV".
- Что это за странное место? - Спросила Кэсси.
- Величайшее достижение Люцифера - Бухта изгнания.
- Оно не очень большое.
- Это не важно. Все эти книги должны были быть в Священной Библии, но Люцифер уничтожил их.
Теперь пол шел вверх, когда они вошли в другой свод, потолок которого был высотой в сотню футов. Все стены до самого верха были уставлены книжными полками, но пол хранилища был пуст, если не считать приподнятого стола и помоста в самом центре, похожего на судейскую скамью. Кэсси заметила фигуру женщины, сидящей в высоком кресле за столом. Женщина выглядела бесконечно скучающей.
Грохот их шагов отдавался громким эхом, и дюймовый слой пыли на полу вздымался, пока они приближались.
Мягкий голос вознесся над эхом:
- В нашей бесконечной тьме мы плачем, но даже наши улыбки мы сохраняем - по зову ангелов.
Кэсси и Ангелиза остановились перед огромным письменным столом и посмотрели вверх.
Маэме посмотрела вниз.
Окруженная этим огромным открытым пространством, она казалась крошечной, стройной. Когда она встала из-за стола, чтобы оценить их, она продемонстрировала тело модели агентства Форда - длинные гладкие идеальные ноги, тонкая талия, гибкое слияние изгибов и безупречных линий тела - но у моделей агентства Форда не было рогов в голове. Корсет из человеческой черной кожи сжимал еще большее совершенство грудей, которые, даже почти вываливаясь из-под замысловатого лифчика, казались упругими и прямыми. Изящно вырезанное черное стекло было вылеплено каким-то адским мастером в шипастые шпильки, а трусики под подвязками были сделаны из какого-то бездонного темно-бордового кружева. Землисто-светлые волосы, подстриженные в дерзкий боб, казались слишком человеческими для этого непостижимого существа, как и ее кожа, когда она стояла под прямым углом в свете лунного камня. Это была безупречная кожа, без пор, орехово-коричневый загар, пока она не сменила позу, чтобы показать ее следующий оттенок: смесь шартреза с лососево-розовыми прожилками. Лицо Маэме было прекрасно, как картина Рафаэля, и улыбка ее была полна чудес, а не ужасов. Белки ее глаз были коньячно-красными, а радужки - лазурными.
- Что пара ангелов делает в этом месте? - последовал вопрос. Голос архивариуса доносился, как легкий ветерок; казалось, он доносился отовсюду, кроме ее рта.
- Я не ангел, - возразила Кэсси. - Я Эфирисса, и если ты не скажешь нам то, что нам нужно знать, я уничтожу тебя.
Улыбка проплыла точно так же, как и голос.
- Здесь ничего нельзя уничтожить. Недоброжелательность, которую ты принесла из своего мира, совпадает с недоброжелательностью здесь. Я надеюсь, ты подумаешь об этом.
Кэсси продолжала смотреть на миниатюрную, очаровательную женщину.
- Я ничего не могу вам сказать, - добавила Маэме. - Вы обе это знаете. Эта комната наполнена всеми знаниями каждого мира, но ни одно из этих знаний никогда не может быть открыто.
- Они могут быть открыты для тебя, - сказала Ангелиза. - Ты можешь позволить нам почитать.
- Я никогда не позволю тебе читать. Я никому не позволю читать, никогда. Это моя вечная клятва. Вы знаете это, и то, что вы преследуете, бесполезно. - Затем улыбка архивариуса стала еще ярче, как у человека, погруженного в экстаз. Гладкие руки с тонкими ногтями раскрылись им навстречу. - Но поднимайся, если хочешь. Я жажду гостей, я жажду тех, кто ищет.
Кэсси и Ангелиза обошли стол и поднялись по коротким деревянным ступенькам. Тысячелетнее дерево скрипело, как ведьмино хихиканье. Золотые волосы Маэме, казалось, струились, хотя в этом месте без окон не было ни сквозняков, ни ветерка. Поднявшись наверх, Кэсси увидела больше архивариуса, больше ее физического совершенства в мире, построенном на ошибках. Когда она двигалась, она плыла, как и ее голос, что-то вроде абсолютной элегантности, абсолютной грации. Шары ее грудей тоже двигались, мельком скользя в дьявольском лифчике, очертания ее набухших сосков выдавались прозрачным материалом. Ажурные чулки, покрывавшие ее жеребячьи ноги, были не тканью, а тщательно продуманной решеткой сохранившихся демонических вен и артерий. Волосы Маэме продолжали шевелиться сами по себе, так же как и оттенок ее кожи, которая в одно мгновение казалась темно-красной, а в следующее - белой, как иней, и припорошенной каким-то кристаллическим туманом. Но в запахе демоницы не было ничего демонического; это была другая противоположность. От блестящих, шевелящихся льняных волос исходил аромат, похожий на запах зеленого поля летом, после дождя.
- Они хорошенькие, - прошептала Маэме, проводя тонким пальцем по руке Ангелизы, по сетке шрамов, выгравированных Призраком Умбры. Затем она подошла к Кэсси и нежно провела тем же пальцем по центру ее горла, где он остановился на серебряном медальоне с фотографией Лиссы. - И это тоже...
- А что будет, если ты дашь нам почитать? - Перебила ее Ангелиза.
- Я потеряю свое место здесь, в архиве. - Алые глаза сверкнули за невозможной улыбкой. - И я никогда не поставлю это под угрозу.
- А что тут такого? Не похоже, чтобы это была хорошая работа, - прокомментировала Кэсси. - Ты будешь сидеть здесь целую вечность и охранять кучу книг, которые никто никогда не сможет прочесть.
- Мне нравится самодовольство. - Голос кружился вокруг головы Кэсси, как стая мотыльков. - Никогда не принимай то, что имеешь, как должное. - Как и голос, теперь сама женщина плавала вокруг Кэсси, ее палец двигался вместе с ней по плечам Кэсси, ее спине, по верхней части ее груди. - Да, ангел...
Кэсси растерялась, это застало ее врасплох.
- Я же сказала тебе, что я не ангел. Я Эфирисса.
Теперь изящный палец архивариуса провел линию вниз по обнаженной руке Кэсси и заиграл на ее ладони.
"Пожалуйста, - подумала Кэсси, прикусив губу, - пожалуйста, пусть библиотекарь ада не делает мне больно!"
- Провидение, бесконечность, великолепие и ненависть, - прошептала Маэма. Ее рука оторвалась от руки Кэсси. - В каком-то смысле это одно и то же.
Кэсси не понимала, как и Ангелиза, а если та и понимала, то было ясно, что ей все равно. Но когда Кэсси на мгновение задумалась, она догадалась, что эта женщина имела в виду людей и их стремления, которые были везде одинаковы.
Потом она подумала: "Интересно, на небесах они такие же?"
- У меня есть кое-что на обмен, - сказала Ангелиза библиотекарю.
- У тебя нет ничего, что мне нужно.
- Ты уверена?
- Я должна сказать, что не желаю ничего такого, что ты могла бы мне дать.
Ангел повторил:
- Ты уверена?
Когда Маэме подошла ближе, ее кожа снова стала коричнево-черной, как у хамелеона на темной древесной коре.
- Возвращайся на небеса и будь благодарна за это.
- Разве ты не хочешь знать? - спросил ангел.
"Я чертовски уверена", - подумала Кэсси, а потом вспомнила, что сказала Ангелиза ранее. Когда Кэсси сказала, что у Маэме нет никаких причин, чтобы помочь им, Ангелиза ответила со странной уверенностью, что, может быть, сможет дать ей кое-что.
- Нет, я просто буду разочарована, - ответила архивариус, и ее загадочная улыбка повисла в воздухе. - Это то, на чем процветает мой дом, это кровь его сердца. Разочарование.
Ангелиза посмотрела ей прямо в глаза и сказала:
- У меня есть власть отменить твое осуждение.
Эти слова долго отдавались эхом.
Крошечные слезинки, похожие на алмазную пыль, заблестели в уголках глаз Маэме. Ее губы несколько раз приоткрылись, как будто она хотела что-то сказать, но не смогла произнести ни слова. Вместо этого длинный темный язык, похожий на язык варана, скользнул между ее губами и попробовал воздух.
- Я тебе не верю, - наконец заявила она.
- Твой дом? - Бросила вызов Ангелиза. - То, на чем он действительно процветает, это ложь, вся ложь истории. Мой дом процветает на истине.
- Если ты пытаешься убедить меня в том, что ангелы не лгут, я должна опровергнуть это. Я знаю одного ангела, который пять тысяч лет успешно лгал.
- Я могу выпустить твой дух в Чистилище, - сказала Ангелиза.
Перед ними расцвела тишина.
- Ты доверилась Люциферу, - продолжала Ангелиза, - и посмотри, что у тебя есть. Попробуй довериться Богу. Я один из его эмиссаров.
Маэме просто смотрела, ее клыкастая улыбка открылась в благоговейном страхе.
- Тебе нечего терять, - закончила Ангелиза.
На столе лежала одинокая, довольно тускло переплетенная книга. Сусальное золото на обложке гласило: "Приложения". Маэме изящно взяла книгу и протянула ее Ангелизе, но та, открыв ее в тусклом свете, нахмурилась.
- Страницы все еще пустые. Не морочь мне голову.
Маэме вздохнула, как человек, который только что обрел потерянную любовь. Ее улыбка продолжала сиять, а затем она закрыла глаза, посмотрела вверх и подняла руки.
Внезапно хранилище наполнилось ярчайшим солнечным светом.
Ангелиза взглянула на книгу еще раз и прохрипела:
- Мой Бог...
Но Кэсси стояла в ужасе. Ее разум шатался, мысли скрежетали, как зубы, и когда она посмотрела на ангела, это была чистая ненависть.
- Ты сука, - прошипела она...
Ангелиза уставилась на нее.
- Кэсси, что с тобой?
- Ах ты сука! - Крикнула Кэсси, и эти слова ударили Ангелизу в грудь, как пулеметный выстрел, перебросив ее через перила платформы и швырнув на пол. Книга улетела в яркий свет. Когда Кэсси подбежала к перилам и посмотрела вниз, ошеломленная Ангелиза пыталась подняться.
- Давай я помогу тебе подняться! - Крикнула Кэсси, а потом представила себе гигантские руки, которые схватили Ангелизу за шею и подняли ее на двадцать футов в воздух. Ангел завизжал от ужаса, брыкаясь ногами и размахивая руками.
- Что ты делаешь? - захрипела она.
- Я не знала, что ты можешь отменить приговор!
- Я могу, - Ангелиза боролась, ее лицо потемнело от невидимой хватки. - Я могу, любой ангел в моем ордене может. Это один из самых ранних кодексов Бога. Я могу освободить одну проклятую душу за тысячу лет...
- Тогда освободи мою сестру! Отправь мою сестру в Чистилище!
Руки сжались сильнее.
- Я не могу, - выдавил ангел. - Если бы я могла, я бы так и сделала, но это невозможно.
- Но ты только что сказала...
- Твоя сестра не подходит...
- Почему?
- Потому что она покончила с собой!
Кэсси упала духом, и Ангелиза сделала почти то же самое, когда Кэсси почти потеряла телекинетическую хватку. Что я натворила, что я натворила? Она как можно мягче опустила Ангелизу на землю, а потом упала на колени.
- Прости, - взмолилась она. - Не знаю, что на меня нашло.
Ангелиза глубоко вздохнула, потирая горло.
- Все в порядке.
- Нет! Мне очень жаль!
- Забудь об этом. Ты же человек.
"Расскажи мне об этом", - подумала Кэсси.
Ангелиза взяла в руки книгу приложений. Потом она снова заглянула внутрь.
Маэме спустилась с платформы, стоя в стороне, ее совершенное тело было гладкой соблазнительной линией. Ее улыбка обожгла глаза Кэсси. Несмотря на крошечные клыки, это была добрая улыбка, а не наоборот, не улыбка, рожденная в аду.
- Не у всех ангелов есть крылья, - сказала она Кэсси. Она снова закрыла свои алые глаза и подняла руки.
- Кэсси, - сказала Ангелиза. - Я должна выполнить свою часть сделки. Уничтожь ее.
Кэсси поняла. Ей нравилась Маэме, поэтому она попыталась придумать что-нибудь безболезненное.
- Пожалуйста, - прошептала Маэме сквозь улыбку. - Выпусти меня отсюда...
- Дым, - сказала Кэсси.
Послышалось слабое дуновение, и самая прекрасная женщина в аду рассыпалась в черную пыль. В пыли, однако, клубился сверкающий туман, очень слабо. Он завис, потом поднялся.