- Дерьмо на палочке, - признала Арианна. Она забралась на тесное заднее сиденье Камаро, стянула с себя топ и брюки. - Пошли, - сказала она Райану. - Я не собираюсь трахаться всю ночь, а у тебя, надеюсь, есть резинки.

Райан усмехнулся. На работе? У него всегда были с собой резинки.

- Ты в своем уме? - Купер чуть не взвыл. - Райан, какого хрена ты творишь?

- Я только что раздобыл для нас дырку, напарник. Надеюсь, ты не возражаешь против нескольких секунд.

- Ты что, не понимаешь, что мы должны убираться отсюда к чертовой матери? Если хочешь трахать шлюх, делай это в нерабочее время.

- Эй, он назвал меня шлюхой? - Арианна, обнаженная и раскинувшая ноги на заднем сиденье, не стала сильно возражать.

- Господи Иисусе, диспетчер думает, что мы сейчас в городе. Что, если нас вызовут?

Райан открыл дверцу и уже собирался сесть на заднее сиденье Камаро.

- Купер, у тебя паранойя. В это время нас никто не вызовет...

- Подразделение 208, это диспетчерская, - внезапно затрещала рация. - У меня срочный вызов. Немедленно отправляйтесь в Вест-Энд. Расследуйте многочисленные жалобы гражданских лиц на пожары и крики. Код Второй.

Райану так и не удалось забраться на заднее сиденье.

- Что они сказали? Пожары и...

Купер был близок к тому, чтобы рассыпаться в прах, он схватил микрофон.

- Это 208, и.д. 8. Пожалуйста, повторите.

- Расследуйте многочисленные жалобы гражданских на пожары и крики. Код Второй. Откажитесь от своего текущего 10-6.

- Вы получили 20 баллов по звонку?

- Компьютер отключился, когда поступили звонки. Вы ведь на 76-й авеню, верно?

Купер замер. Нет, на самом деле мы не на 76-й авеню, подумал он. Мы в глуши продаем крэк дилеру.

- Э-э, вас понял, диспетчер. Мы не видим никаких пожаров и не слышим никаких криков, но мы это проверим. Что сказали в пожарной части?

- Мы не смогли их поднять. Вся телефонная сеть, похоже, вышла из строя по всему Даннеллтону.

- Вы связались с ними по рации?

- Рации тоже отключены. Может быть, башня рухнула. Свяжитесь с нами как можно скорее, дайте нам знать, если вам понадобится помощь из департамента шерифа.

- Вас понял, - Купер старался говорить официальным тоном. - 208, конец связи.

Райан и Купер просто уставились друг на друга.

- Пожары и крики? - Повторил Райан. - В Даннеллтоне?

- Именно это она и сказала. А теперь поехали!

Райан уже собирался рвануть к патрульной машине. Перепихон только что потерял свой приоритет. Но потом он остановился, поднял голову и понюхал воздух.

- Эй. Ты чувствуешь запах?

- Ага, - хмыкнул Датч. - По-моему, Арианна только что пукнула.

- Это не я, придурок! - крикнула она сзади. Райан вскочил в машину, Купер уже сидел за рулем. Он вывел автомобиль оттуда. Им понадобится пятнадцать минут, чтобы добраться до города.

- Черт возьми, я что-то чую, - сказал он Райану. - Что-то в воздухе. Что-то горит.

К тому времени, как они оказались всего в нескольких милях от городской черты, Купер уже почти сорвал спидометр. Это туман внезапно скрыл все вокруг или дым?

- Что еще сказал диспетчер? - Продолжал спрашивать Райан. - Все телефоны отключены, а рации не работают?

- Ага. Что-то серьезно пошло не так, - красноречиво заявил Купер. - Как могут все телефоны в городе отключиться одновременно?

- Может быть, загорелся трансформатор или что-то еще. - Райан понятия не имел, о чем он говорит. - Может быть, в одном из этих, ну, знаешь, телефонных терминалов.

Как раз в этот момент 208-й отряд полиции Даннелтона с ревом пронесся мимо длинного серого кирпичного здания с зарешеченными окнами и плохим наружным освещением. Дом окружали высокие заборы. Большая вывеска на воротах гласила просто КЛИНИКА ДАННЕЛЛТОНА, что звучало довольно скромно, как "Медстраховка" или "Хиропрактика". На самом деле это была частная и очень дорогая клиника для душевнобольных, которую местные жители давно окрестили "резиновой Рамадой".

- Знаешь, что, держу пари, произошло? - сделал он предположение. - Держу пари, что кто-то сбежал из этой психушки и, пробравшись в город, что-то поджег. Там есть несколько закоренелых психов, вроде той девушки, о которой я постоянно слышу.

Купер задумался. Тем временем ему пришлось сбавить скорость до двадцати миль в час из-за тумана, дыма или чего там еще. Действительно, пахло дымом, но и многим другим. Пахло ужасно.

- Знаешь, может, ты и прав, - наконец сказал Купер. - Эта девушка, дочь адвоката, Хейдона. Они держат ее там больше месяца, вот что я читал в газетах.

- Я тоже что-то слышал об этом...

- Одна из этих цыпочек-готов. Желтые, как моча, волосы и пирсинг на лице - это странное дерьмо. Они не начнут судебное разбирательство, пока она не пройдет полное психологическое обследование, но, если кому-то интересно, они не торопятся с этим.

В голове Купера начали всплывать подробности этого дела.

- Да, да, она жила в каком-то большом поместье со своим отцом в Южной Вирджинии. Отец был крутым модным адвокатом или еще каким-то дерьмом.

- Верно, и она сожгла все поместье... вместе с отцом. Ради денег. Этот парень стоил миллионы.

- Я не совсем в восторге от такого совпадения, - признался Купер, продираясь сквозь туман. - Мы едем в ад из-за на вызов о пожаре, и в резиновой Рамаде сидит цыпочка, которую отправили туда за поджог.

Райан взглянул на Купера.

- Не круто. Как, ты сказал, ее зовут?

2

- Кэсси.

- Нет, я имею в виду ваше полное имя.

- Кэсси Хейдон.

- Возраст?

- Двадцать два.

- Дата рождения?

- 26 октября 1981 года.

Пауза.

- В прошлый раз, Кэсси, ты упомянула, что дата твоего рождения имеет какое-то значение. Ты помнишь?

- Это дата казни барона Жиля де Рэ.

- А кто такой Жиль де Рэ?

- Он был маршалом Франции по приказу короля Карла VII и старшиной при Жанне д'Арк. Он продал душу дьяволу и в конце концов стал самым известным сатанистом 1400-х годов. Он убил сотни детей.

Еще одна пауза.

Где-то тикали часы.

Этот процесс назывался наркоанализом: пациента - или подозреваемого - подвергали допросу через детектор лжи в состоянии наркотического гипноза. Это был бесценный терапевтический инструмент; не имело значения, что все сказанное пациентом - или подозреваемым - не могло быть использовано в суде, это было гадание современного мира. Оно позволяло узнать правду. Обученный патологический лжец мог победить одну из систем, но с помощью гальванических датчиков, анализа голосового напряжения, всех компьютерных перекрестных ссылок и самых современных гипнотических препаратов никто не мог обмануть все системы.

Доктор Морс был главным врачом клиники и выглядел как положено: изучающий, уравновешенный, с подстриженной бородкой без усов. Но каким бы умным он ни был, глаза за стеклами очков выглядели растерянными. Он отвел Эр Джея - руководителя лечения - в сторону, чтобы поговорить тайком.

- Что вы об этом думаете? - спросил он младшего сотрудника. - Это то же самое, что MMPI и тематические тесты апперцепции.

- Она бредит, - сказал Эр Джей. Он почти светился в своих накрахмаленных, ярко-белых брюках и рубашке. Он выглядел так, как и следовало ожидать от психиатра - за исключением шляпы Нотр-Дама на голове. Он продолжил:

- Это просто...

- Она бредит, но не бредит. Она не социопатка, и если бы все это было психотическим срывом, тесты уже показали бы это. Одно дело, когда пациентка верит в собственную иллюзию, но...

Эр Джей обдумывал это, его серые глаза с металлическим отблеском сузились.

- Я знаю. Абсолютно никаких психопатических черт личности, и она не лжет. - Он, казалось, отмахнулся от невысказанного намека. - Это просто то, чего мы раньше не видели. Мы что-нибудь придумаем.

Оба мужчины снова посмотрели на пациентку. Кэсси Хейдон. Молодая, привлекательная, как-то странно сияющая, несмотря на мрачную темную блузку и юбку и несмотря на то, что она находилась в глубоком трансе. Даже находясь без сознания, она, казалось, ждала их, давая им время преодолеть замешательство. И все же, загипнотизированная или в состоянии полного бодрствования, она настаивала, что говорит правду.

Полиграф тоже на этом настаивал.

Идеально прямые волосы до воротника и челка, такие светлые, что казались почти лимонно-желтыми. Конфетно-яблочно-красные блики. Было что-то кричащее в ее готической внешности, но ее лицо не могло быть более безмятежным.

Детектор лжи "Амбассадор" был подключен к блоку процессоров, которые оценивали и тщательно изучали каждую реакцию, включая тепловые реакции, диастолическое кровяное давление, голосовые интонации и частоту сердечных сокращений. Эр Джей знал, что они могут оставить приборы включенными на всю ночь, но итог не будет отличаться от первоначальных результатов.

Доктор Морс пощипал подбородок.

- Ты ведь не думаешь, что это сделала она?

- Сожгла свой дом, убив своего отца, чтобы получить наследство? - Он посмотрел Морсу прямо в глаза. - Нет, не знаю. Ни я, ни вы.

- Я... предположим, ты прав.

Через несколько минут Эр Джей снова уселся за пульт, Морс отошел в сторону.

- Кэсси? Ты все еще слышишь меня?

- Да.

- Ты убила своего отца?

- Нет.

- Ты хотела унаследовать его деньги?

- Нет.

- Ты сожгла свой дом?

- Нет.

- Ты знаешь, кто это сделал?

- Да.

- Кто это сделал?

- Субкарнация. Они делают это с помощью заклинаний махинации. Это был суккуб, посланный Лилит.

- Кто?

- Лилит - это поцелуй Апокалипсиса, Шлюха Мадонна. Она мать блудниц и всех мерзостей земных. В первый раз она сама пыталась сжечь наш дом, но у нее ничего не вышло. Поэтому она послала еще одного суккуба.

- Чтобы сжечь твой дом?

- Да.

- Почему? Чтобы убить твоего отца?

- Нет, чтобы разрушить дом. Дом был Тупиком. Как дверь или портал. В Мефистополис.

- В...

- Тупик - это дверь в ад. Некоторые люди могут пройти через дверь. Люди вроде меня.

Эр Джей не сводил глаз с экрана. Компьютер до сих пор не обнаружил ни одного отрицательного импульса.

- Такие, как ты, - повторил за ней Эр Джей. Он взглянул на свои записи с последнего сеанса. - И ты сказала, что ты эф...

- Эфирисса, - безучастно ответила Кэсси. - Я живой человек, который может отправиться в ад и вернуться. В любое время, когда захочу...

Кэсси сохранила воспоминания, ясные, как картинка в медальоне. На самом деле у нее был медальон, серебряный медальон на серебряной цепочке, с фотографией сестры внутри. Кэсси тосковала по этому медальону, тосковала по образу Лиссы, даже несмотря на то, что копия этого образа смотрела на нее каждый раз, когда она подходила к зеркалу. Кэсси и Лисса были однояйцевыми близнецами; только две черты отличали их друг от друга; во-первых, их прически (короткая стрижка Кэсси из ярко-желтых волос и длинная бархатная черная грива Лиссы с белоснежной полосой на правой стороне) и, во-вторых, татуировки: маленькая татуировка из колючей проволоки окружала пупок Лиссы, в то время как у Кэсси была маленькая полурадуга вокруг него.

Теперь, конечно, было еще одно отличие. Кэсси была жива, а Лисса мертва.

Кэсси сбросила тапочки из губчатой ткани и откинулась на тонкий матрас. Бессознательно она потянулась к груди, чтобы прикоснуться к медальону - непрекращающийся рефлекс - затем пробормотала: "Черт", когда вспомнила, что у нее забрали его вместе с часами, сумочкой и несколькими другими вещами и заперли все это в хранилище, когда изолировали ее.

- Извините, но мы не можем позволить вам оставить все это, - строго сказала ей медсестра. - Ваши записи из Вашингтона указывают на вас как на самоубийцу первого типа.

Кэсси поморщилась от волны сарказма.

- Мне нужен только медальон, только медальон. В нем фотография моей сестры. Господи! Как я могу убить себя медальоном? И я не самоубийца, ради бога. - Медсестра нахмурилась, ухмыльнувшись; ее глаза метнулись к запястьям Кэсси, которые были густо покрыты старыми шрамами.

- Неужели? - Теперь настала очередь медсестры язвить. Она пролистала пухлую стопку старых психиатрических записей Кэсси. - Склонность к самоубийству часто передается по наследству. Ты это знала? Разве в твоих записях не написано, что твоя сестра покончила с собой?

Вот тебе и медальон.

И память.

Наяву или в самых глубоких снах воспоминание не переставало преследовать ее. Лисса была менее стабильной, чем Кэсси могла себе представить. Той ночью в Готик-Хаусе парень Лиссы, Раду, подсыпал в напиток Кэсси какой-то дезориентирующий наркотик. Неужели Кэсси действительно виновата? Она винила себя - в первую очередь за то, что была так пьяна в клубе - но ее психотерапевт потратил целый год, пытаясь убедить ее, что самоубийство Лиссы не было результатом действий Кэсси. Ее накачали наркотиками. И когда Раду начал целовать ее в кладовке, Лисса вошла в тот самый момент. Поверить в то, что ее парень изменяет ей с ее собственной сестрой, было слишком тяжело для ее хрупкой психики, поэтому Лисса быстро выстрелила себе в голову, после того как сделала то же самое с Раду. Ее лицо раскраснелось и залилось слезами, последними словами Лиссы, обращенными к Кэсси, были: "Моя родная сестра... Как ты могла так поступить со мной?" и следующее, что Кэсси помнила, был оглушительный взрыв, и ее сестра, лежащая в ее руках. Мозги и кровь, забрызгавшие стены и большую часть лица Кэсси.

Кэсси полагала, что в глубине души она знала, что на самом деле не виновата в самоубийстве Лиссы, и все же чувство вины все равно не уходило, как тайная инвазия, психический рак, который дал полномасштабные метастазы. Не имело значения, что ее обманули, не имело значения, что она была пьяна, а затем одурманена. Ужасный факт оставался фактом: Лисса покончила с собой, потому что думала, что Кэсси предала ее.