- Чудесно, - прошептала себе под нос Изабель. Девятифутовый Голем, сделанный из грязной речной глины, принес пару моделей. Он стоял позади них с мертвым лицом, скрестив руки. "Герцогу они понравятся!" - Радостно подумала Изабель. Это ликование, конечно, она не могла выразить вслух, потому что это было бы неприлично. По правде говоря, Изабель отчаянно старалась отвлечь внимание ее мужчины от других наложниц. Если я ему надоем, это конец. У Великого Князя не бывает бывших наложниц; когда одна из них ему надоедает, он приказывает своему повару приготовить ее в виде маринованного сате, чтобы подать на следующую оргию.
- Да, чудесно, - повторила Изабель.
- Блондинка? - спросила менеджер.
- Нет, нет. Брюнетка.
- Очень хорошо! - Затем Тролль коротко кивнула Голему, и тот тоже кивнул. Одна рука в мгновение ока обхватила шею брюнетки, подняв ее, брыкающуюся и кричащую, с подиума. Длинным изогнутым ножом в свободной руке он аккуратно отрезал обе груди женщины. Ее крики больше походили на какую-то высокооборотную машину с плохими подшипниками.
"Я буду выглядеть восхитительно с ее грудью!" - Подумала Изабель.
- О, и глаза тоже, - поспешила она. - Я просто обожаю глаза цвета морской волны.
Менеджер снова кивнула, и в следующий момент Голем мастерски извлек глазные яблоки брюнетки из глазниц с помощью специально изготовленного ретрактора. Затем глазные яблоки и отрезанные груди были переданы ожидавшему хирургу, одетому в черную мантию с капюшоном.
- И не волнуйтесь, - продолжал болтать легкомысленный Тролль, - все наши трансфигуристы имеют лицензию. Они лучшие в округе. - Она положила свою изящную когтистую руку на поясницу Изабель и мягко подтолкнула ее к хирургическим кабинетам сзади. - Процедура абсолютно безболезненна. Вы покинете это место в мгновение ока! С совершенно новыми человеческими грудями и радужками!
- Я действительно не могу достаточно хорошо отблагодарить вас, - ответила Изобель. - И я обязательно расскажу всем своим друзьям о вашем сказочном салоне.
Изабель отвели в заднюю комнату, где должно было состояться преображение. Женщина-тролль вернулась в демонстрационный зал. Брюнетка, безглазая, безгрудая и теперь слишком потрясенная, чтобы кричать, дрожала на подиуме.
Тролль сурово проинструктировала Голема:
- Теперь вырежь кишки этой суке и позови прорицателей. Потом продай то, что осталось, на мясокомбинат дальше по улице. - Она дважды резко хлопнула в ладоши. - И побыстрее!
Голем кивнул.
Ад - это город.
Он тянется буквально без конца - лабиринт дыма и кошмара наяву. Так же бесконечно канализационные решетки изрыгают пламя от серных пожаров, которые бушуют под улицами в течение тысячелетий. Часовые башни возвышаются во всех округах, но на их циферблатах нет стрелок; время здесь измеряется не секундами или часами, а жестокостью и отчаянием. В центре этого болота из камня, дыма, бойни и ужаса стоит 666-этажное здание Мефисто, где горгульи рыщут по продуваемым ветром карнизам и с самых высоких чердаков которого невинных вешают на виселицах и оставляют гнить для зэков. Одинокий обитатель самого верхнего этажа смотрит вниз на свои владения, и его лицо озаряется улыбкой, которая ярче тысячи солнц. Да, здесь все мертвы, но все живут вечно.
Добро пожаловать в Мефистополис.
Добро пожаловать в город Ада.
Добро пожаловать.
- Ты сделаешь это? Для меня?
Голос, произнесший эти слова, был едва уловим. Слова - как свет, голос - как ласка.
Ответ на эти слова был почти таким же ярким. Простое, решительное "да".
В каком-то смысле они были просто двумя мужчинами в комнате.
- Истина и расплата, - сказал первый. Лица его не было видно. Может быть, он был слишком красив, чтобы показывать свое лицо? - И это все, что мы собой представляем? Двое мужчин в комнате?
- Гораздо больше, чем просто люди, - сказал второй. - Я докажу тебе это.
- Ты умрешь, друг мой.
- Я с радостью умру ради твоей славы.
Первый мужчина открыл дверь, усыпанную яшмовыми камнями, и за ней открылся зал ужасов.
- Она напоминает мне Марию, - прошептал он.
Второй мужчина заглянул внутрь, где хрипела прелестная демонесса, пряди длинных волос, с которых капала вода, свисали ей на лицо. Со скованными руками за спиной, с кляпом во рту, она стояла на коленях перед ванной с водой. Закутанный в плащ колдун опустился на колени прямо за ней и внезапно сунул ее голову в ванну, удерживая ее. Она содрогнулась. Пузырьки воздуха взрывались в воде, а колдун продолжал удерживать ее. В конце концов, она обмякла и умерла.
- Смотри, - сказал первый.
Колдун вытащил ее и позволил рухнуть на покрытый алым ковром пол. Глухие слова слетали с его губ, заклинание из самого сокровенного из словарей. Осколки темного света, казалось, порхали вокруг, как бабочки, а затем внезапно демонесса вздрогнула, исторгая капли воды из своих губ, и ее сердце, которое остановилось всего несколько мгновений назад, снова начало биться.
- Это заклинание реанимации, - довольно гордо сказал первый. - Эта мысль меня возбуждает. Они убивают ее, потом возвращают к жизни, убивают, потом снова и снова. Я не могу устоять перед этим символом. Это так... восторженно.
Второй мужчина наблюдал, как пораженная женщина-демон полностью пришла в себя. Она коротко вскрикнула, и ее голова снова погрузилась в воду.
- Убей ее, потом верни к жизни, убей, потом верни к жизни.
- И да, - заметил второй мужчина. - Она очень похожа на Марию.
Они вернулись в главный зал, их шаги были бесшумны, как смерть на плитах из аметиста и агата. Первый мужчина подошел и открыл витражное окно в железной раме. Мозаика изображала оргию чудовищ на вершине Голгофы, в то время как три жертвы распятия выглядели беспомощно. Его глаза впитывали чудесную красную ночь снаружи, наблюдали за проплывающим мимо грифоном, наслаждались бесконечной перспективой зданий и дыма.
- Все это там, и только мы здесь, наверху, - прошептал он.
- Все, что там, снаружи - твое. И я тоже, - сказал второй.
- Да. Ты мой самый благословенный.
Вошел служитель в белых одеждах, неся большую плетеную корзину. Корзинку поставили на землю, послушник поклонился и вышел; лицо его было расшито жемчугом и бриллиантами. Первый мужчина подошел к корзине и вытащил из нее новорожденного бесенка. Его огромные глаза смотрели на мужчину с абсолютной любовью.
- Такая красивая, такая невинная...
- Здесь не так уж много невинных рождается, - сказал второй.
- О, но ты ошибаешься. Все невинно поначалу. Даже ты и я. Даже Бог когда-то был невинным, не так ли?
- Я... не помню.
Первый мужчина крепче прижал к себе младенца, глядя на него по-отечески.
- Вот так, это радостное создание здесь, в моих руках. Чем дольше оно живет, тем больше теряет своей невинности. Она становится испорченной. Но сейчас, прямо сейчас, в это мгновение... - Светящийся голос затрепетал. - Это совершенная незапятнанная чистая невинность. Он улыбнулся второму мужчине и передал ему младенца. - Что со мной, друг мой? У меня больше нет сердца.
- Я буду твоим сердцем, - ответил второй. Не колеблясь, он выбросил ребенка в окно, зная, что его, скорее всего, сожрут Грифоны задолго до того, как он упадет на тротуар 666 этажами ниже. - Я буду твоим сердцем, и я буду твоим разумом, и я буду твоей силой - в мире живых. Я обещаю.
Первый мужчина продолжал улыбаться, в его похожих на драгоценные камни глазах стояла слеза.
- Неужели?
- Да.
- Но ты потеряешь все.
- И ты получишь все, что должен. Позволь мне быть всего лишь каплей чернил, которые ты используешь, чтобы переписать всю человеческую историю.
- И за все, что ты сделаешь для меня, ты ничего не просишь взамен.
Второй мужчина склонился, словно ему было стыдно.
- Я только прошу... чтобы ты помнил меня.
Из открытого окна доносились самые отдаленные завывания; они звучали сладко, безмятежно. Облака болезненно-зеленого цвета расступились, открыв угольно-черную луну.
- А теперь иди. И я... я буду помнить тебя вечно. - Второй мужчина вышел из комнаты. Он был падшим ангелом из дома Серафима, и звали его Зейль. Другого звали Люцифер.
Двое полицейских на обычном патрулировании. Ну, не совсем обычном - или, по крайней мере, не по стандартам, которые можно было бы назвать типичными для современных правоохранительных органов. Райан и Купер были напарниками в тихом городке Даннеллтон, только два полицейских с полуночи до восьми, которых направляли диспетчера из департамента шерифа округа. Купер включил микрофон, стоя прямо за открытым окном патрульной машины.
- Окружная диспетчерская, это 208-й отдел, мы в 10-6 в 600-м квартале 76-й Авеню по поводу нарушения ТКД.
- Вас понял, 208. Вы хотите, чтобы мы проверили марку машины?
- Нет, не беспокойтесь, - ответил Купер. - Он местный. Мы все предусмотрели. Мы перезвоним, когда будем в 10-8.
- Вас понял, 208-Й.
ТКД означало устройство управления движением, и то, что офицер Купер только что сказал диспетчеру, было полной ложью. Никто не проехал на красный свет, и они действительно не были в 600-м квартале 76-й авеню. Они остановились на длинной темной проселочной дороге за городом.
- Поторопись, ладно, парень? - Пожаловался Купер своему привередливому напарнику. - Кто-нибудь нас здесь увидит.
Райан был таким же худым, злым и дерзким, как Купер... но еще немного отбитым на всю голову.
- Здесь, в глуши? - Затем он посмотрел на водителя Камаро 68-го года выпуска, который они якобы остановили за то, что он проигнорировал "контрольное устройство". - А ты как думаешь, Датч? Мой напарник в штаны уже навалил. Ты думаешь, кто-нибудь увидит нас здесь, на этой дерьмовой дороге посреди ночи?
- Надеюсь, что нет, - ответил Датч, высунув руку в окно. В другой руке он держал внушительных размеров пакет с крэком, который только что дал ему Райан. Райану и Куперу потребовалась целая ночь, чтобы вытрясти деньги из всех этих дилеров. - А что со мной будет, если меня остановят настоящие копы?
Райан пожал плечами.
- Ты отправишься в тюрьму на десять лет, и это меня очень огорчит.
- Я и не знал, что тебя это волнует.
- Меня и не волнует. Я просто не хочу утруждать себя поисками нового посредника, который толкал бы весь этот крэк, который мы сдираем с толкачей и шлюх. - Райан разразился громким утробным смехом.
- Ребята, вы не могли бы перестать тявкать? Господи Иисусе! Мы должны выбираться отсюда! - Последняя жалоба поступила не от Купера, а от пассажирки Датча, загорелой пляжной бездельницы по имени Арианна. Она была подружкой Датча, по-своему очень привлекательной, но все равно избалованной блондинистой занозой в заднице. - Датч, отдай парню его деньги, чтобы мы могли убраться отсюда.
- Я поддержу это предложение, - заметил Купер из патрульной машины. - А если мимо проедет шериф округа или полицейский штата? Если нас поймают здесь, нам выебут наши гребаные задницы.
Датч усмехнулся. У него был золотой передний зуб, который он считал стильным для торговца крэком среднего уровня. Крэк было трудно достать здесь; в основном были в ходу фармацевтические препараты и кристаллический метамфетамин из-за подавляющего количества деревенщин. Среди толкачей крэка Датч был своим человеком.
- Держи, помощник шерифа. Звякни на сотовый, когда получишь еще.
Он передал Райану пачку пятидесяток. Большой палец Райана скользнул по краю ленты, как по колоде игральных карт.
- Спасибо, амиго, но я думаю, что, возможно, этого недостаточно.
Ухмылка исчезла.
- Йо-йо, это не круто. Мы договорились на три штуки. Не вздумай натягивать меня, как какой-то Грязный Гарри.
- Нет, я имею в виду, что я просто думаю, что, может быть, мы могли бы немного повеселиться. Ну знаешь. Немного оживить еще одну одинокую ночь для пары трудолюбивых офицеров.
Датч ухмыльнулся и открыл сумку.
- Если хочешь пару камней, так и скажи, - он протянул два восково-бледных кристалла наркотика. - Положи это в трубку и выкури. Это определенно оживит вашу одинокую ночь.
- Мы гребаные копы, идиот, - напомнил ему Райан. - Мы не курим это дерьмо. Я думаю, что, может быть, мы могли бы поразвлекаться с ней
Райан перевел взгляд с Датча на Арианну, которая красила губы, глядя в зеркало за солнцезащитным козырьком. Последовавшее молчание, заставило ее вздрогнуть, затем она посмотрела на Райана, а затем на Датча.
- Ни за что, Датч! - пожаловалась она. - Мне надоело раздвигать ноги перед каждым болваном, у которого ты покупаешь товар.
- Для вас офицерский болван, маленькая мисс, - сказал Райан.
- Давай, милая, - сказал Датч. - Раньше ты все время так делала. Это хороший бизнес, так все и делается.
Этот ответ был явно не тем, что Арианна хотела услышать. Ее тон превратился в крик:
- Черт побери, Датч. Старые времена прошли! Ты же обещал, что мне больше не придется заниматься подобным дерьмом. - Но даже Арианна в глубине души понимала, что ее возражения были немного неразумны. Когда ты подружка наркоторговца, часть твоей функции состоит в том, чтобы заключать сделки. Это была часть бизнеса, и она это знала.
И она заключила много-много сделок для него и других в прошлом.
- Милая, как насчет небольшой передышки? - Спросил Датч. - Не так уж это и важно, правда? Райан и Купер - первоклассные бизнесмены, и будет справедливо, если мы порадуем их.
- Прекрасно! - выпалила Арианна, нелепо скрестив руки на груди, чтобы прикрыть свою имплантированную грудь за 2500 долларов. - Пошли вы нахуй!
Райан наклонился и посмотрел на нее.
- Эй, Арианна, я как раз хотел тебя спросить. У тебя все не оплачен тот ордер в округе Хиллсборо? Какое имя ты там использовала? Франсин Раудер? Пособничество и подстрекательство к перевозке контролируемых веществ, укрывательство известного преступника? Это пять лет на нарах, детка. Было бы ужасно, если бы Хиллсборо узнал твое настоящее имя.