Голос резонировал.
- Эфирисса. Я великий герцог Лескориер из первой адской бригады. На меня возложена обязанность сопроводить вас в здание Мефисто. Владелец отеля будет рад принять вас в качестве желанного гостя. Ему есть что обсудить с вами и чем поделиться. У него есть благословения чуда, чтобы даровать хорошие вещи. И клянусь своей бессмертной душой, я гарантирую вашу безопасность.
- Сядешь на рога, придурок, - сказала Ангелиза.
- Если вы придете по собственной воле - вы, Эфирисса, и ваша наперсница - вы будете вознаграждены сверх всякой меры.
Кэсси усмехнулась.
- Я пойду с тобой при одном условии.
- Назови его, Эфирисса, и все будет сделано.
- Отрежь себе голову, - сказала Кэсси.
Великий князь, не моргнув глазом, взял палаш у одного из приставов, держа его прямо за рукоятку, и щелкнул своим перевязанным шнуром запястьем. Клинок отлетел назад и сорвал голову Великого Герцога с плеч, как сломанный домкрат.
- Ты, должно быть, издеваешься надо мной, - прошептала Ангелиза.
У Кэсси отвисла челюсть. Блин, эти парни просто крутые. Чудовищное тело Великого Князя оставалось неподвижным. Билетер поднял голову и протянул ее за рога.
- Я сделал, как ты велела, Эфирисса, - сказал Великий Герцог.
- Мне неприятно тебе это говорить, - сказала Кэсси, - но я просто пошутила.
- Как я уже сказал, вас ждет ваш скромный хозяин, и еще кое-кто, кто любит вас и жаждет вас видеть.
- Да, я знаю, моя сестра. Но я не верю тому, что говорят дьяволы. Я не настолько глупа, так почему бы тебе не сделать нам всем одолжение? Почему бы тебе и твоему отряду головорезов не пойти куда подальше?
- Пойдем с нами по доброй воле, или мы возьмем вас, - сказал Великий Князь, а за его спиной несколько его зверей разворачивали колючую сеть.
- Ты не можешь взять меня, - начала Кэсси, а потом закричала, - потому что вы все бескостные!
Голова Великого Князя обвисла, как резиновый мешок. Его выпрямленное тело рухнуло само на себя, а затем все Билетеры в зале, казалось, сдулись, когда все их кости исчезли из плоти. За то время, которое потребовалось Кэсси, чтобы просто произнести это слово, Великий Князь и его взвод превратились в дрожащую массу плоти.
- Это так круто! - Воскликнула Ангелиза.
Но у Кэсси начали слабеть колени.
- Боже, я едва могу двигаться, я так устала.
- Каждый раз, когда используешь свои силы, ты истощаешь свою физическую жизненную силу, а сегодня ты использовала очень много. Но мы все равно должны выбраться отсюда. Слияние проходит, но я не знаю точно, сколько времени это займет, чтобы полностью закончиться.
"Да", - подумала Кэсси, прищурившись, у нее слегка кружилась голова. Давай просто уйдем. Она посмотрела на коридор из шлакоблоков и подумала: "Разрушайся".
Коридор рухнул, словно был сделан из детских кубиков, внезапно сметенных сердитой рукой. Воздух хлестал им в лицо, пыль волнами поднималась наружу, и там, где раньше были стены, теперь разверзлась ночь. Периметр границ слияния уменьшался на глазах, адские строения, улицы и черты исчезали. Кэсси упала в изнеможении. Ангелиза перекинула ее через плечо и побежала.
Уолтер чувствовал себя одурманенным, словно только что сошел с особенно крутых американских горок. "Я в городе", - мелькнуло в голове. Он попытался остановить головокружение. Просто большой город, захудалый район, вроде Юго-Восточного округа Колумбия или, может быть, Детройта. Эти мысли были реактивными, дезориентированными. Однако через несколько мгновений ему придет в голову, что ни Юго-Восточный округ Колумбия, ни Детройт не обладают вечными темно-алыми сумерками. Луна, возвышавшаяся над Вашингтоном и Детройтом, не была черной, а звезды - мутно-желтыми.
Уолтер, пошатываясь, побрел по вонючему переулку. У него болела голова, и с каждым приступом боли возвращалась очередная порция воспоминаний. Он приложил руку к голове, ощупал бинты, потом вспомнил еще кое-что.
Он пытался покончить с собой, но потерпел неудачу. Колин, напротив, успешно завершил акт самоубийства.
Он усмехнулся. Так... Я Эфириец. Либо так, либо это действительно кошмарный сон.
Конус света от покосившегося уличного фонаря освещал конец переулка. Там стояла груда мусора, как в любом городе: старая металлическая бочка, набитая всяким хламом. Среди пустых банок и расколотых ножек мебели стояло продолговатое зеркало, испещренное трещинами. Уолтер уставился на свое изображение, наблюдая, как снимает повязку с головы. Его плечи поникли от странного отражения и нелепой раны. Выбритая линия швов разделяла его волосы ровно посередине. Колин был прав, я действительно похож на Мо в эпизоде про обезьянку-шарманщика... Впрочем, какая разница? Если это не сон, то он сейчас в аду, аду, который за тысячи лет превратился в этот бесконечный мегаполис, полный небоскребов. И он был уникален в этом месте. В мире живых он был никем.
Здесь, как ему сообщили, он обладал огромной властью.
Но где же доказательства такой силы? Он не преобразился. Он не излучал сверкающий свет из своих глаз. Это был тот же Уолтер, только стоявший в другом месте.
Другой мир, напомнил он себе.
Вернувшись в пентхаус Колина, он прочитал все страницы, которые были переписаны проститутками, и если что-то и было в Уолтере, так это то, что его гениальный IQ обладал достаточной способностью к чтению, а также к хранению данных. Он прочел все "Пробуждения Люцифуга", первую книгу, когда-либо изданную в аду. Он тщательно изучил важнейшие главы: "Незакрепленные эдикты адского пространства" и "Эфириссы и Эфирианцы".
Теперь он знал все. Он знал все правила.
Но не было никакого описания реальных сил Эфирианца. Как они проявлялись? Если он был таким могущественным - первым Эфирианцем за всю историю - почему никто не встретил его? Он ожидал, что его увезут на троне. Почему миньоны подземного мира не кланяются ему в ноги?
На испачканной мочой стене переулка маячило граффити: "Я хочу все испоганить!" и "Ад - отстой". В темноте чирикали едва различимые очертания, которые могли быть только крысами, а под его кроссовками трещали пузырьки с лекарствами. Уолтер покачал головой.
- Может быть, это Детройт, - пробормотал он. - Думаю, Люцифер не в восторге от городского обновления, - затем Уолтер вгляделся в еще одно граффити: БЕСПЛАТНЫЕ ФРИКАДЕЛЬКИ И ОКРОВАВЛЕННЫЕ ЛИЦА. И снова покачал головой. Последняя надпись была: "Кэндис любит Уолтера".
Нахмурившись, он ушел.
Начала раскрываться истинная природа города. Из переулка он действительно мог видеть небо, похожее на темную кровь, и черный серп луны, который выглядел в несколько раз больше, чем луна, вращающаяся вокруг живого мира. Под канализационными решетками потрескивал огонь, и из тусклых окон на него смотрели странные лица, явно не человеческие. Но Уолтер не боялся. Почему он должен бояться?
Я Эфириец.
Детали того, как он оказался здесь, начали всплывать на поверхность. Это место в Южном Сент-Пите, Курган, как его называли, какая-то местная достопримечательность. Проститутка Колина дала Уолтеру клочок бумаги с указаниями.
Это был Тупик, и теперь, прочитав записи, он понял, что это значит. Он просто прошел через него. На мгновение все потемнело, и он почувствовал странное давление, но, сделав всего несколько шагов, оказался здесь.
Хождение по бездорожью перенесло его из одного мира в другой, и вот он здесь. В городе. В Мефистополисе.
В кармане брюк он держал отполированный оникс - одну из последних инструкций покойного брата. Он скрывал его видимую жизненную силу. Он почувствовал, как в его бежевых докерах потеплело, и, хотя не совсем понимал, что к чему, решил, что лучше сделать так, как ему сказали. Он пришел сюда не просто так, а чтобы повидать Кэндис. Он не мог заполучить ее в живом мире, но как Эфириец он получит ее здесь. Они проведут вечность друг с другом, в любви.
КЭНДИС ЛЮБИТ УОЛТЕРА...
Бедный Уолтер...
Над головой колыхались причудливые уличные знаки: Краниопаги-Авеню, Хемигипертроуб-Роуд, бульвар Чан-Кройд. Что? Нет Примроуз-Лейн? Теперь серные уличные фонари на тротуаре окрашивали асфальт желтым инеем. Он проходил мимо другого переулка, когда услышал слабый, но отчетливый звук...
Клип...
Клип...
Клип...
Клип...
Уолтер остановился, заглянул в переулок.
Какая-то человекоподобная дворняга, с рогами, окружавшими голову, как корона, и лицом, вытянутым круглым и тугим, как черный воздушный шар, стояла в переулке со спущенными гнилыми штанами. Он срезал бородавки со своего слоновьего пениса кусачками для ногтей.
- Убирайся отсюда! - проворчало существо. - Разве ты не видишь, что я занят!
Уолтер убрался оттуда и быстро. За следующим поворотом он наткнулся на улицу, которая, казалось, была вымощена булыжником. Сначала это выглядело довольно красиво, но когда он рассмотрел камни более внимательно, он заметил, что они были прозрачными, как прозрачные кирпичи, каждый из которых содержал демонический плод. Впереди к почтовому ящику прислонилась Ликанимфа. Откидная дверца почтового ящика не закрывалась, переполненная частями тел. Но Уолтер читал о Ликанимфах: это знойные бродячие оборотни, которые занимались проституцией. Она ковыряла в своем волчьем носу, вытаскивая червей.
"Блин, это место намного отвратительнее Детройта!" - В ужасе подумал Уолтер.
Однако улицы казались странно лишенными активности. "А где все?" - пробормотал он себе под нос. Город в аду? Он должен быть полон проклятых душ и демонов.
- Несколько часов назад прибыла бригада увечий, - сообщил ему симпатичный оборотень. Теперь она извлекала из ноздри червяка длиной не меньше фута. - На этой неделе они напали на нас дважды. Такого еще никогда не случалось.
Уолтер отвел глаза от ее текущей деятельности, когда спросил:
- Что за бригада увечий?
- Обычно это полк Билетеров и новобранцев. Они являются врасплох в Нектопортах, убивают всех на улице. На этот раз, правда, забавно.
- Ч-что?
- Последние два раза они никого не убивали, просто уносили всех в сетях. Этим занимались и отряды мансеров, и полиция. Ходят слухи, что они берут всех живыми, чтобы использовать их в Злодеянии. Какой-то новый фокус-покус происходит, вот что я слышала пару дней назад. И это действительно бесит меня, потому что это уничтожает мой бизнес. Я потеряла несколько своих лучших Джонов во время их последнего нападения, - она подмигнула ему агатовыми глазами с длинными ресницами. - Хочешь встречаться, милашка?
- Э-э-э, нет, спасибо, - пробормотал Уолтер. - У меня нет денег.
Она зашипела, показывая пожелтевшие клыки.
- Тогда убирайся с моей улицы, бесполезный придурок!
Уолтеру это замечание не понравилось.
- Ты не должна так со мной разговаривать, - сказал он. - Если бы я не был хорошим парнем, я бы использовал свои силы на тебе.
- Какие силы?
- Я Эфириец, - сказал он ей.
Восемь дерзких, покрытых мехом грудей Ликанимфы покачивались, когда она смеялась.
- Эфирианцев не существует, придурок. Это басня. Это как Санта-Клаус. И даже если Эфирианцы существовали бы, то ты бы точно им не был.
- Почему бы и нет? - Бросил вызов Уолтер.
- Ты слабак, а не герой.
Уолтер бросился прочь, раздавленный. Но то, что она сказала, не могло быть правдой, не так ли? Он знал, что жив, но находится в аду. Только Эфирианцы могли это сделать. Это был единственный способ, которым член живого мира мог войти в это место.
Он свернул за следующий угол.
- Ман-бургеры? - спросил Тролль. Он стоял в окровавленном фартуке у своего торгового стенда на колесиках. Его лицо могло бы быть мясным рулетом. Он умело вертел лопаткой над бледными мясными котлетами, готовившимися на гриле. - Или как насчет некоторых из них? - он качнулся, указывая на три шипящие штуки, которые выглядели, как белые братвурсты.
- Что это такое? - Спросил Уолтер. - Сосиски?
- Это ghalestro pajata, жареные кишки маленьких упырей, все еще наполненные материнским молоком. Это здорово, на вкус, как соленый пудинг.
Желудок Уолтера сжался.
Затем продавец открыл металлическую коробку рядом с грилем; из нее повалил пар.
- Это даже лучше, и стоит всего лишь два четвертака Эйхмана. - Уолтер увидел контейнеры, покрытые коркой по краям и пузырящиеся чем-то, что могло быть расплавленным Мюнстерским сыром. - Это запеченный Мекониум Империал, рецепт моей мамы.
Уолтер задыхался, но любопытство не оставляло его.
- Что... что такое мекониум...
- Содержимое кишечника плода. В этом случае плод Какодемона третьего триместра. Деликатес!
Уолтер отшатнулся, и его вырвало прямо на тротуар. Его рвота светилась так, словно его вырвало на линзу прожектора. Торговец засмеялся, и он услышал торопливую возню. Он прислонился к припаркованному у обочины паровому автомобилю, пытаясь отдышаться, но суета становилась все громче, и теперь он слышал бормотание.
Все еще вздрагивая, Уолтер поднял взгляд. Несколько юных Брудренов - детей демонов-полукровок - с энтузиазмом собрались вокруг блевотины Уолтера.
Уолтер с отвращением уставился на это. Что это на земле...
Но ведь это не земля, не так ли? Брудрены подхватили светящуюся блевотину Уолтера и помчались прочь, держа ее в сложенных ладонях, с горящими лицами. Несколько человек подрались из-за оставшихся мазков.
Тогда это имело смысл, и это было доказательством того, что он действительно был Эфирианцем, как говорили книги. Любой материальный предмет или субстанция из живого мира представляли огромную ценность в аду. Включая рвоту. Особенно рвота Эфирианца. Здесь это было так же здорово, как наличные.
"Каждый день узнаешь что-то новое", - уныло подумал он.