- Это от твоего брата, - сказала она хриплым от многолетнего употребления крэка и метамфетамина голосом.
- Что это?
- Потом узнаешь. - И на какое-то мгновение грязная, голая уличная девчонка выглядела живой, невероятно темное сияние мерцало вокруг очертаний ее тела, ее глаза горели.
Она улыбнулась в экстазе, и прошептала:
- Эфириец...
Очень медленно Уолтер спросил:
- Что означает это слово?
Ее сияние погасло. Она вернулась к своему разрушенному "я", ее кожа стала цвета свернувшегося молока и бледная от пота. Ее дрожащая рука похлопала по стопке блокнотов.
Она подняла руки, как бы взывая к звездам. Она наклонила голову назад и простонала:
- Возрадуйся, Эфириец...
Затем она перерезала себе горло и рухнула, ее кровь хлынула на груду трупов, как вишневый сироп на бледно-белый десерт.
Свечи замерцали. По какой-то причине царящая тишина казалась очень успокаивающей, наряду с перемещающейся, темной комнатой.
Уолтер развернул коляску.
Он подвинул первый блокнот и начал читать.
- Я хочу посмотреть. Я бы... с удовольствием посмотрел...
Его звали Эрнст Рем. При жизни он организовал в Баварии частную армию под названием Strumabteilung, которая существовала для того, чтобы избивать, терроризировать, насиловать и убивать евреев. Рем также распространял информацию о том, что немецкие евреи тайно поддерживают местные коммунистические фронты, что было совершенно неправдой, но увековечение этой лжи принесло Рему народную поддержку, в которой он нуждался, чтобы продолжать убивать евреев. Сам Рем любил насиловать маленьких мальчиков и часто спускал в них сперму, когда заканчивал, "для продолжения рода" - смеялся он перед сверстниками. Его варварские поступки в конечном итоге промыли мозги достаточному количеству избирателей, чтобы они поверили, что евреи стремились уничтожить Германию, и именно это чувство помогло установить на пост канцлера человека по имени Адольф Гитлер.
Таков был Рем в жизни. После смерти он сам стал канцлером оккультных энергетических операций. Его высшее начальство считало его очень важным человеком.
Он и его помощник, бывший римский кастратор и знаменосец по имени Фларий, наблюдали за происходящим с наблюдательного поста на вершине громадного чудовища.
- Мы скоро увидим, - заверил его Фларий не слишком восторженным тоном. У него было четыре руки - две добавлены хирургически Трансфигуристами, чтобы он мог делать больше вещей одновременно. Он повернул несколько ручек на панели, сделанной из слюды. - Один миллион триста тысяч, - сказал он. - Это был последний подсчет. Я не могу поверить, что мы собрали столько людей под куполом.
- Нет ничего невозможного, - заявил Рем, все еще глядя на переполненное поле. - Только не для меня. И детей на этот раз много. Демон или человек, не важно. Чем они моложе, тем невиннее. Невинность - это просто еще более грубая сила, которую мы можем высосать.
Фларий был слишком занят, чтобы слушать напыщенные слова своего надсмотрщика. Его работа заключалась в том, чтобы точно откалибровать различные потоки смертоносной силы с убивающей пластины. Один неверный расчет мог сбить поток с курса и отправить его куда-нибудь в город. Это не сулит ничего хорошего для бессмертной карьеры Флариуса, нет. Уничтожить целый район в аду? Его будут жарить на фосфорных углях вечность.
Это была, мягко говоря, напряженная работа.
Теперь, когда система была усовершенствована, мелиоративные отряды Рема работали без остановки. Они уже добились двух успешных слияний, но сегодняшнее будет самым решающим. Отряды собрали более миллиона жителей и собрали их всех в куполе, где они теперь стояли плечом к плечу, зачарованно глядя на убойную тарелку.
- Не могу дождаться, когда они все умрут в одну секунду, - прошептал Рем.
Заткнись, мысленно произнес Фларий. Он чувствовал мертвую статику вокруг них, он даже слышал, как она потрескивает на коже его четырех рук. Стазисный Транс держал всех на поле совершенно неподвижными и совершенно безмолвными, и он мог видеть светящиеся черные ауры, сжигающие головы Архлоков, когда они напрягались, чтобы держать смертельную пластину левитирующей над полем. Архлоки - это класс, специализированный на Биомагии, и это был заслуженный класс. Их интеллектуальная подготовка охватывала сотни лет; требовалась и физическая подготовка, включая физические изменения. Например, они были ослеплены и оглушены, а их тела были покрыты обезболивающими бальзамами. Отключение основных чувств только усиливало их мистические способности. Сегодня вечером шестьсот шестьдесят шесть из них стояли вокруг верхнего края купола, слепо глядя вверх и сосредоточивая силу своего обусловленного разума на смертоносной пластине.
Овальное поле внизу простиралось, как маленькое море, только это море было заполнено людьми, а не водой. Дым разных цветов клубился от тюриблей, от разных колдовских столбов, пока читались молитвы, ходатайства и заклинания. Внизу, у входных ворот, еще больше жителей было вытеснено на поле батальонами рогатых полицейских и мелиоративных войск. Канцлер Рем улыбнулся, глядя на все это.
- Что ты слышал, мой дорогой Фларий? - спросил он.
- Слышал о чем, сэр?
- Насчет слияния.
- Ничего, сэр, - ответил подчиненный, хотя на самом деле слышал достаточно. Он слышал, например, что слияние произойдет сегодня вечером, и он слышал, что Антропоманты и Экстипики видели весьма положительные результаты в своих последних предсказаниях. И он слышал, что недавно были усовершенствованы другие оккультные науки, науки, которые могли изменить все.
Фларий много чего слышал.
- Но ведь наш удел - просто служить, не так ли? - Спросил Рем. Он был толстым, раздутым и казался набитым в свою алую тунику и доспехи. Рем все еще жил в своем духовном теле, но он надеялся, что скоро его учитель превратит его в Великого Князя - высшая награда в Мефистополисе. И если следующее пространственное слияние удастся, возможно, это произойдет раньше, чем он думал. - Мы не задаем вопросы, мы просто служим.
- Да, сэр.
Дрянные желтые глаза Рема вернулись к полю внизу. Скоро, подумал он. Пожалуйста, Лорд Люцифер, пусть это будет поскорее...
Где же она? Ряды горгулий смотрели на нее с каменных уступов, которым, казалось, не было конца. Черные языки лизали острые, как сталь, клювы. Затем одна из отвратительных тварей спрыгнула с самого нижнего выступа и приземлилась всего в десяти футах от того места, где стояла Кэсси. Он рванулся вперед, выставив когти, но Кэсси просто посмотрела на него и подумала: "Испепелить", и Горгулья взорвалась пламенем. Развернулся клуб черного дыма. Он умер еще до того, как успел закричать, а через секунду даже пламя погасло, оставив только пепел.
По узкой улице клубился зеленый туман. Сквозь него она увидела фары, а затем мимо прогрохотала паровая машина, на боковой двери которой было написано: "Отдел полиции по снятию шкур". Цепи, прикрепленные к задним сцепкам машины, тащили двух голых людей и голого Тролля. Их отпустят, как только грубые кирпичи из песчаника сотрут большую часть их кожи. В дверном проеме два маленьких серокожих Брудрена хихикали, отрезая полоски кожи ржавой опасной бритвой; вывеска над дверным проемом гласила: "ЭПИДЕРОМОМАНТ: мы покупаем кожу здесь".
Кэсси двинулась дальше, туман расступался вокруг ее ног. Она бывала здесь и раньше, но не видела всю улицу так, как сейчас. Она знала, что это сон, но она также знала, что, так как она Эфирисса, ее сны о Мефистополисе смешиваются с реальностью - частично сон, частично психический канал. Бафо-крыса перебежала улицу; она увидела волну, которую та подняла под туманом, и подумала: "Хлюп". Затем раздался ожидаемый влажный хлюпающий звук, и туманная волна остановилась, коричневатая кровь взлетела вверх петлей. "Чисто", - подумала она, глядя на улицу. Туман рассеялся. В одно мгновение туман ушелс улицы, словно порыв внезапного ветра, но ветра не было вовсе. Это была просто сила ее разума, ее сила Эфириссы.
Другие Брудрены играли возле мусорного бака, наполненного частями тел; у них был длинный кишечник, и они прыгали через скакалку. Соблазнительная Ликанимфа пыталась торговать собой на следующем углу, ее светлый мех цвета шампанского блестел.
- Давай, любимый, - проворковала она толстому чертенку с обветренным лицом. - Пятьдесят адских снов за полторы.
- Черт возьми, нет, - заявил бес. - Ты съешь меня, когда закончишь! Сумасшедшие суки-оборотни!
Человек в окне, покрытый пиявками, застонал от облегчения, используя скребок, расчесывая спину. "О, как мило", - подумала Кэсси, поморщившись. Скребок для спины представлял собой отрубленную руку, привязанную к палке.
- Ман-бургеры? - спросил Тролль, когда она проходила мимо его прилавка. Бледные пирожки шипели на вонючем гриле. Каждый раз, когда жара изгоняла паразитического червя, продавец загонял его обратно в мясо грязным пальцем. - Оставайтесь там, маленькие педерасты. Вы лучшая часть. - Его глаза были похожи на сваренное вкрутую яйцо, разрезанное пополам. - Как насчет гашиша из Вурдалачьей селезенки? Это действительно здорово, на вкус как яичница-болтунья.
- Я вегетарианка! - Крикнула Кэсси в ответ и с важным видом удалилась.
Но что она здесь делает? О, верно - она не была здесь на самом деле, она просто здесь во сне. Но даже во сне она не забывала о своей цели. Она не была Эфириссой по собственному выбору; это была сила, данная ей против ее воли, инициированная самоубийством ее сестры. Это была единственная причина, по которой Кэсси хотела вернуться в Мефистополис.
Я должна найти Лиссу...
Но вместо этого она обнаружила лишь еще больше ужаса, еще больше эксплуатации, садизма и жестокости. Затем она миновала кирпичную церковь с перевернутым крестом на шпиле. Ее витражи изображали пасторальные пейзажи, в которых кричащие беременные женщины рожали демонов, а улыбающиеся крестьяне смотрели на них. В дверях стояла чаша на подставке, как в церкви для святой воды, но эта была наполнена кровью. Заглянув через арочную дверь, Кэсси увидела, что на алтаре совершается жертвоприношение, а в воздухе разносятся песнопения.
- Если я отрежу себе ногу, ты купишь ее? - пискнул тоненький голосок. Кэсси заглянула в расщелину переулка и увидела там молодую девушку-демона в лохмотьях. Она была истощена, одна глазница пуста, оба ее рога и одно остроконечное ухо уже отрезаны. - Ты сможешь продать ее прорицателю, - сказала девушка с надеждой в голосе. Затем она с грустным видом подняла шприц. На ее руке не хватало нескольких пальцев. - У меня осталась последняя доза Запа.
- Мне очень жаль, - печально сказала Кэсси. - У меня нет денег, а даже если бы и были, я не могу позволить тебе отрезать себе ногу.
В здоровом глазу девушки-демона блеснула слеза. Она начала втыкать иглу шприца в ноздрю, но тут Кэсси сказала:
- Очень жарко, - и девушка уронила шприц. Он раскалился докрасна на тротуаре, а затем превратился в пламя.
- Зачем ты это сделала? - всхлипнула девушка. - Это была моя последняя доза! Я продала за это свой палец!
Кэсси уставилась на нее.
- Тебе это больше не нужно. Ты излечилась...
Девушка-демон вздрогнула, как будто ей вдруг стало холодно. Ее здоровый глаз и глазница широко раскрылись.
- Спасибо, спасибо, спасибо, - обрадовалась она, вскочила и убежала с поднятыми руками.
Кэсси со временем отточила свои эфирные способности, но она знала, что это всего лишь трюк, да и какое это имеет значение? Она знала, что скоро ее заберет токсикологическое отделение и снова подсадит на наркотик. Но, по крайней мере, какое-то время она будет свободна. По крайней мере, она узнает, каково это - быть свободной...
Но ведь Кэсси не была свободна, не так ли? Эта мысль привела ее в замешательство. Многие сказали бы, что ей был дан великий дар, но она никогда не хотела этого. Она просто хотела жить своей маленькой жизнью и заниматься своими делами, и это только усугубляло проблему. Кэсси не нужно было использовать свои эфирные силы, ей не нужно было приходить в Мефистополис. Она вполне могла жить своей жизнью и заниматься своими делами. Но если она это сделает...
Я никогда больше не увижу Лиссу, поняла она.
Да, проклятие, подпитываемое ее собственной виной. И хотя это был всего лишь канал сновидений, у нее в комнате была Ангелиза, которая сказала ей, что знает, где находится еще один Тупик, возможность вернуться в ад во плоти и найти Лиссу. Но все чего-то хотят, пришло сожаление. Ничего не бывает бесплатно. Всегда есть подвох...
На улице она почувствовала что-то вроде статики, потом все стихло и замерло. Летучие мыши и птицы-Гхоры взлетали с покосившихся карнизов зданий и уродливых деревьев в парке. Теперь она знала, что надвигается - она научилась чувствовать это - и даже не успела укрыться...
ФИ-И-И-И-И-И-У-У-У!
В центре улицы затрепетало зеленое пятно света, затем оно увеличилось и превратилось в движущийся овал. Улица замерцала зловещим зеленым светом. Нектопорт, сразу поняла Кэсси. Внутрирайонная транспортная система Люцифера питается дьявольской энергией и колдовскими заклинаниями. Кэсси, не дрогнув, стояла перед открывающимся овалом, этим таинственным дверным проемом, ожидая, что оттуда выскочит калечащий отряд или какое-нибудь чудовище. Она не боялась. Она была готова, потому что здесь ее мысли были оружием более жестоким, чем когти любого билетера или коса полицейского. "Подойдите и возьмите меня, уроды", - подумала она, но этого так и не произошло.
Она услышала голос:
- На этот раз никакого калечащего отряда, Кэсси. Никаких разъяренных демонов. Это всего лишь я. Мы украли технологию Нектопорта Люцифера некоторое время назад. Это здорово, не правда ли?
- Да, я... догадываюсь.
- Мы также научились манипулировать конвергенциями в спектрально-волновом излучении - точно так же, как можно манипулировать магнитными полями в живом мире. Мы можем летать на этих штуках, как на самолетах, и все время держать выход открытым.