Коляска уверенно катилась вперед. Это успокаивало, убаюкивало.

- Что ты видишь, дружище?

- Похоже, здесь все мертвы.

- Не похоже, Уолтер. Так и есть. Здесь все мертвы.

Губы Уолтера задрожали, когда он попытался осмыслить полученную информацию.

- Но это... это... это невозможно... Это реально?

- Конечно. Я не хотел валять дурака, понимаешь? Мне нужно вытащить тебя отсюда без всяких проблем. Проще всего было просто убить всех здесь.

Еще больше странностей.

- К-к-как ты это сделал?

- Я сделал это, сжигая кадило, полное детской крови, читая заклинание из запрещенной книги под названием "Четвертое завещание Альбигерия". Он был карфагенским колдуном, который мог иметь внетелесный опыт в аду и торговаться с дьяволом, чтобы тот давал ему секреты и заклинания. Я прочел один из его нечестивых обрядов. Это называется заклинание обескровливания, Уолтер. Это заставило кровь каждого выйти из их тел одновременно.

Уолтер усмехнулся этой нелепости, хотя смех несколько утратил свой оттенок, когда автоматические двери в вестибюль открылись и Уолтер увидел гораздо больше крови и гораздо больше мертвых людей.

- О нет, этого не может быть на самом деле, - Уолтер был уверен в этом, глядя на запекшуюся кровь. Зверство было просто ошеломляющим. Стены выглядели так, будто их окатили из пожарного шланга, только вместо воды была кровь.

Открылись еще две автоматические двери. Уолтера выкатили в теплую, звездную ночь, которая казалась совершенно безмятежной, но его смятение продолжало открывать сонные веки. Вокруг больницы мерцали огни; все казалось совершенно неподвижным и тихим. Через главный вход они прошли в круглый двор, где забирали пациентов. Колина ждал один из длинных черных новеньких лимузинов. Он купил кучу шикарных машин, когда выиграл в государственную лотерею, но в последнее время, похоже, предпочитал ездить в этом. Водительская дверца распахнулась, и из нее вышла высокая темноволосая женщина с пышными формами. На ней были черные сапоги до колен, черные кожаные брюки, черный жилет поверх белой атласной рубашки с длинными рукавами и симпатичная маленькая черная кепка водителя. Колин любил пышных женщин. Женщина ничего не сказала, когда коляска приблизилась. Она лукаво улыбнулась, ее темные глаза были похожи на ограненные драгоценные камни.

- Уолтер, познакомься с Августиной. Она почти ничего не говорит, просто хорошо выглядит и водит меня за нос. Довольно горячая штучка, а?

Уолтер сонно кивнул. Однако он едва ли обратил внимание на девушку.

- На самом деле ее зовут не Августина. Я назвал ее так, когда она пришла.

- Пришла? - Кое-как спросил Уолтер.

- Я подумал, что было бы неплохо назвать ее в честь святого, который отрезал себе член, потому что считал секс воплощением зла.

Уолтер еще сильнее погрузился в транс. Теперь эти слова эхом отдавались в его голове. Когда Августина открыла заднюю дверцу лимузина, оттуда спустился автоматический лифт. Ее грудь расцвела перед его лицом, когда она наклонилась и поставила инвалидное кресло на подъемник. В следующую секунду Уолтера уже затаскивали в машину.

Еще несколько мгновений недоумения. Уолтер едва мог говорить.

- Это... это... это неправильно, Колин. Что... что... что происходит?

Дверь закрылась с тихим стуком. Мотор машины был едва слышен, пока они ехали.

- Классная штука, дружище. Вот что происходит. Разные крутые вещи. И ты часть этого. На самом деле, ты ключевой игрок.

Уолтер ничего не мог понять из того, что сказал его брат. Что-то еще продолжало беспокоить его, и было трудно сосредоточиться на том, что это было, но в конце концов он поймал это, когда его разум и чувства еще больше ослабли от наркотиков.

- Колин? Ты что-то говорил раньше? Ты сказал, что нам нужно поговорить?

Хлопнула пробка. Колин только что открыл бутылку шампанского "Клюге".

- Угу, - ответил он на вопрос. Он сделал глоток шампанского и выплюнул его в окно. - Что такого особенного в шампанском? На вкус, как гнилая содовая. Господи! - Раздраженный, он выбросил бутылку из машины.

Есть что-то еще, есть что-то еще... Уолтер вспомнил парня, которого сбил пьяный водитель, и то, что он видел и слышал прошлой ночью в туалете закусочной.

- Ты что-то говорил о судьбе?

- Твоя судьба ждет тебя, дружище, - за окном проплывали звезды. - Тебе пора принять свою судьбу...

2

Колину принадлежал весь верхний этаж Стросс-билдинга в центре Сент-Пита с видом на залив Тампа-Бэй. Вот что открылось глазам Уолтера, когда он начал приходить в себя: низкая луна, сияющая над заливом. Легкий ветерок с воды привел его в чувство. Он поморщился; у него разболелась голова.

Потребовалось несколько мгновений, чтобы переосмыслить все, что произошло. Он не был уверен, что было реальным, а что воображаемым. Он все еще сидел в инвалидном кресле - кто-то вывел его на балкон, чтобы посмотреть на залив - но когда он попытался встать, то не смог, все еще слишком слабый от болеутоляющих.

- Дружище! - Раздался сзади голос Колина. - Я вижу, ты очнулся. Как ты себя чувствуешь?

- Бывало и лучше, - проворчал Уолтер. Его руки задрожали, когда он схватился за колеса и начал поворачивать кресло.

- Августина? Дай ему руку, ладно?

Пышная тень выскользнула наружу. От волос высокой женщины исходили восхитительные ароматы. Но когда глаза Уолтера привыкли к темноте, когда она подошла к инвалидному креслу с другой стороны, ее фигура казалась призрачной и белой. Вот тогда-то он и заметил, что она голая.

Уолтер вздрогнул, когда ее руки погладили его по груди, потом по щекам. Воркующий звук слабо поплыл вокруг его головы, а затем его развернули и медленно покатили обратно в номер.

Уолтер прищурился: просторная комната за балконом была отделана темными деревянными панелями и украшена большими картинами в витиеватых рамах. Бордовый ковер приглушил стук колес кресла. Вся комната, казалось, тускло мерцала, крошечные тени лизали деревянные стены. Здесь не было электрического освещения, только дюжины высоких черных свечей.

Колин стоял по колено в бурлящей горячей ванне.

- Хочешь немного? - Он поднял еще одну бутылку шампанского "Перье-Жуэ". - Шестьсот баксов за бутылку. Ты можешь в это поверить? Шестьсот баксов за бутылку самогона?

- Колин, - напомнил Уолтер, - мы еще не настолько взрослые, чтобы пить.

- Когда ты выигрываешь сто миллионов в лотерею, дружище, ты уже достаточно взрослый, чтобы делать все, что захочешь. - Он отхлебнул из бутылки, поморщился и выплюнул пузырящуюся струю. - Господи Иисусе, это еще хуже, чем все остальное дерьмо, которое я пил. - Он швырнул бутылку, как кеглю для боулинга, через открытые раздвижные двери, где она пролетела над балконом и исчезла.

Уолтер молча смотрел на него.

- Колин. Что происходит?

- Много крутого дерьма, брат. И я расскажу тебе об этом прямо сейчас. У каждого своя судьба, понимаешь?

Уолтер уже начал пугаться этого слова.

- У кого-то скромная судьба, у кого-то великая. Но твоя судьба... она величайшая.

- Я не понимаю, о чем ты говоришь.

- Расслабься. Думаю, у нас еще есть немного времени, чтобы пошалить. До полуночи, я имею в виду. Немного странно, мне кажется, но полночь - это действительно чарующий час. Все дело в вере, Уолтер. Вера в миф - это просто еще одна форма веры. - На лице Колина мелькнуло пламя свечи. Он резко улыбнулся. - А вера - это сила. - Он подтянул свои мешковатые плавки. - Сильные существа вознаграждают верующих большей силой.

"Наверно, мой брат сошел с ума", - подумал Уолтер. Дайте восемнадцатилетнему парню сто миллионов долларов и увидите, что получится. Но, по крайней мере, Колин осуществил свою мечту. А Уолтер - нет, не так ли? Колин получил свое богатство, но Уолтер так и не получил Кэндис.

- Августина, милая? Захвати эту икру, ладно?

Уолтер даже не заметил, как высокая обнаженная женщина вышла из комнаты. "Как я мог это пропустить?" - удивился он. Как будто она исчезла, и вот она вышла из кухни, держа что-то в руках. Уолтер выпучил глаза. Он не смотрел на то, что она держала, он смотрел на нее. Визуальный образ ее приукрашенной наготы поразил его, как удар в глаз.

- Ох уж эти татуировки, - сообразил Колин. - Ты их еще не видел.

Теперь Уолтер увидел их, и, возможно, это многое объяснило. Августина проскользнула в комнату, все еще полностью обнаженная, с телом пышным и грациозным, как домашнее животное в пентхаусе. Прямые черные волосы мерцали, танцуя на ее плечах, и ее идеальные груди выступали вперед. Но Уолтер смотрел не на безупречное тело. Безупречная белая кожа выглядела почти клетчатой, с черными, как вороново крыло, татуировками от ступней до горла. Но татуировки были не квадратными. Это были перевернутые кресты.

- Круто, да? - Заметил Колин.

- Что? - Наконец заговорил Уолтер. - Она сатанистка?

- Нет, нет, приятель. Августина не сатанистка, она просто маленькая игрушка, которую мне дали, маленькая кукла, чтобы поиграть. Я сатанист.

Колин ухмыльнулся еще шире. Женщина тоже улыбнулась, глядя прямо на Уолтера, ее глаза были темными, как вулканическое стекло.

- Мне нужны объяснения, - начал Уолтер, все еще не в силах подняться с кресла.

- К чему такая спешка? - Колин взглянул на тикающие маятниковые часы с лунным циферблатом. Замысловатые стрелки приближались к половине двенадцатого. - У нас еще есть полчаса, так что давай пожрем эту причудливую жратву.

Августина провела кончиком языка по верхней губе, открывая на тарелке банку икры размером с хоккейную шайбу.

- Попробуй, Уолтер, - предложил Колин.

- Нет, спасибо.

- О, хорошо. Эта штука стоила пять штук. Она из Ирана, считается лучшей. - Колин проигнорировал крошечные платиновые ложечки для икры, решив вместо этого окунуть два пальца в массу блестящих черных икринок. Он засосал икру в рот, поморщился и выплюнул. - Это дерьмо отвратительно на вкус! Боже, какой же я лох. - Он швырнул банку через открытые двери на балкон. - Полагаю, хороший вкус нельзя купить, а?

- Колин, что происходит?

Августина вошла в горячую ванну; она стояла позади Колина и гладила его плечи, но смотрела прямо на Уолтера.

- Нет, нельзя купить хороший вкус, что, я думаю, означает, что не всегда можно иметь то, что хочешь. Однако мы должны максимизировать то, что у нас есть, верно? Мы должны воспользоваться этим. Все рождаются с чем-то. Августина, например. Она использует свою красоту для собственной выгоды. А ты, Уолтер, у тебя есть мозги, и ты был на пути к тому, чтобы использовать их в своих интересах. Но я? Что у меня есть? Я тебе скажу. У меня есть амбиции.

Уолтер никак не мог понять, к чему клонит его брат.

- Вот именно. У меня нет ни внешности, ни ума, ни харизмы, и я чертовски уверен, что у меня нет вкуса. Так что я должен действовать с тем, что у меня есть.

- Колин, это действительно странно...

Колин и Августина одновременно вышли из горячей ванны и подошли к Уолтеру с противоположных сторон.

- Но иногда мы терпим неудачу, не так ли? - Продолжал Колин. - Как, например, эти долбаные засранцы из "Энрона". У них было все, но теперь они в тюрьме. И еще один пример - ты. Весь этот потенциал, эти мозги, и ты чуть не разнес их по всей комнате общаги, и почему? Из-за девушки. Ну, со мной этого не произойдет, только не я...

Августина обошла коляску и встала за ней, а Колин стоял перед Уолтером в своих нелепых плавках. Неужели свет свечей в комнате действительно потемнел? Голос Колина, казалось, стал более глухим.

- Ты почти все испортил и даже не знаешь этого; это не должно было случиться так скоро. Я заключил сделку - как, по-твоему, я выиграл все эти деньги?

- Что?

- У нас с тобой есть судьба. Моя судьба - следить за тем, чтобы ты выполнил свою.

- Это действительно пугает меня, Колин! О чем ты говоришь!

- Я говорю о бесконечности, дружище. Я говорю о бессмертии и вещах, которые никогда не заканчиваются. Есть тайны не от мира сего. Я знаю о них все. Я нашел способ прочитать некоторые секреты.

Прежде чем Уолтер успел возразить, его вкатили в другую просторную комнату, обшитую роскошными панелями и покрытую коврами. Еще больше свечей, целая стена. Именно здесь Уолтер увидел самую странную сцену.

- Что... это? - спросил он, вглядываясь.

По всей комнате были расставлены длинные столы, за которыми сидели с десяток обнаженных женщин. Однако женщины не были крепкими и привлекательными, как Августина. Все они выглядели изможденными и растрепанными, грязные волосы свисали на бледные лица, когда они склонялись над столами. Все они писали очень сосредоточенно, почти неистово, что-то царапая в желтых блокнотах. Звук их деятельности заполнил уши Уолтера, как стрекот саранчи.

- Добро пожаловать в мой скрипторий. Познакомься с моими голографами, моими нечестивыми переписчиками. - В комнате странно пахло, как будто что-то горело.

Потом Уолтер увидел горелку перед столами, на ней что-то вроде тигля и большой резервуар с надписью "Огнеопасно".

- Кости, - сказал Колин. - Мы сжигаем кости, что, кстати, требует очень высокой температуры. Девушки вдыхают дым, и это вводит их в транс; это похоже на каталепсию, только они могут двигаться. Думай об этом как о телефонной линии, соединяющей с тем, другим миром.

Уолтер просто продолжал смотреть на ряд девушек, которые сидели и что-то строчили. Все они были такими тощими и костлявыми, их руки и пальцы были костями под пергаментно-белой кожей, а глаза казались мертвыми.

- Работают только кости убийц, насильников и растлителей малолетних, но во Флориде? - Колин скромно рассмеялся. - Их было довольно легко найти. Все девушки - наркоманки и шлюхи из Тампы и Сент-Пита. Наркотики развращают их силу воли. Слабовольных людей легче всего подчинить. Все они работают на меня, или, я бы сказал, на большую славу. Они будут писать до самой смерти. - При этих словах одна из девушек в конце повалилась на пол, высунув язык и уставившись в пустоту широко открытыми глазами. И тут Уолтер заметил еще несколько мертвых девушек, которых спихнули под столы.