- Я все еще не понимаю, зачем я ему понадобилась. Он приказал суккубам сжечь дом моего отца, Тупик, потому что не хотел пускать меня в Мефистополис. Теперь он хочет похитить меня, чтобы вернуть обратно?
- Да. Он хочет, чтобы ты вернулась только в тех условиях, которые он может контролировать. Ты слишком опасна сам по себе. Он хочет, чтобы ты обладала силой, он хочет использовать тебя, какую-то часть твоей силы. В каком аспекте, я не знаю. А может, он просто хочет заполучить тебя в качестве трофея. В мире живых ты всего лишь девушка, но в аду ты самый могущественный человек, когда-либо ступавший туда.
Это звучало впечатляюще - и, в конечном счете, пугающе.
- Я просто хочу найти свою сестру, и это единственная причина, по которой я хочу туда вернуться. Я просто хочу найти ее, поговорить с ней и сказать, что сожалею о том, что с ней случилось. И все. После этого я никогда не вернусь.
Улыбка Ангелизы, казалось, парила перед ее лицом.
- Да, вернешься.
- Черт с ним, со всем этим, - сказала Кэсси. - Мне все равно, считаешь ли ты меня эгоисткой или трусихой...
- Все боятся, Кэсси. Хочешь кое-что узнать? Даже Бог боится. Ты еще встретишься со своей сестрой. Я позабочусь об этом. Если мне придется пожертвовать собой и еще тысячью членов моего ордена, я сделаю это. Но ты тоже должна нам помочь.
Кэсси была не из тех, кто ценит, когда ей говорят, что она должна делать.
- Единственное, что я должна сделать, это остаться готом и умереть.
- Это провидение, Кэсси. Ты скажешь "нет" Богу?
Кэсси усмехнулась.
- Пока Бог не дал мне то, чего я хочу, почему я должна что-то делать для него?
- Он спасает тебя от заточения Сатаной.
- Это ты так говоришь. И мне кажется, что это звучит довольно просто. Ты даже не сказала мне точно, зачем я нужна Люциферу. Зачем ему моя сила? Что он собирается с ней делать?
- Что-то дьявольское, что-то чудовищное. Кроме этого, мы ничего не знаем. Вот почему меня послали сюда. Я собираюсь сопроводить тебя обратно в ад, чтобы выяснить это.
- Это здорово, это о многом говорит. - Кэсси почувствовала, что ее переполняет сарказм. - Я должна прыгать вверх и вниз, чтобы отправиться в это путешествие, а?
Ангелиза просто улыбнулась.
- Вот увидишь.
Взгляд Кэсси метнулся к пятну тени у ног ангела.
- А почему эта тварь ничего не делает с тобой? Я думала, что каждый раз, когда ты нарушаешь правила, каждый раз, когда ты рассказываешь мне что-то секретное, ты будешь наказана.
- Я не могу подвергаться повторным пыткам за уточнение информации, которую я уже раскрыла. Мне еще многое нужно тебе рассказать, и когда я это сделаю, - ее взгляд скользнул вниз, на тень, - эта штука меня замучает.
- Тогда не надо! - Воскликнула Кэсси. - Не делай этого. Не говори мне ничего, и тебе не будет больно.
Голос ангела стал грубым.
- Я существую, чтобы страдать. Я недостойный слуга Бога навеки.
- Я не хочу снова смотреть, как тебя разрывает эта тварь! - Настаивала Кэсси.
- Кто сказал, что жизнь имеет какое-то отношение к тому, чего мы хотим или не хотим? Жизнь - это дар, Кэсси. Иногда нам приходится что-то отдавать. Ты еще увидишь, как меня будут пытать, прежде чем наше дело закончится. - Ангелизу, казалось, ничуть не пугала такая перспектива. Она небрежно скрестила ноги, играя с кулоном на шее, странным драгоценным камнем, который она называла камнем безвестности.
- Почему Бог не может просто знать? - Возразила Кэсси следующей. - Он ведь всемогущ, верно? Он всезнающий. Почему он не может просто узнать, что задумал Люцифер, а потом остановить это?
- Это так не работает. По той же причине, по которой он просто не вмешивается и не останавливает войны, болезни, бедность. И все такое. Он дал людям их собственный мир. Это зависит от них, от их свободной воли. И твоей тоже, Кэсси.
Кэсси медленно расхаживала по комнате. Ей не нравились приступы вины, и обычно они на нее не действовали. Но сейчас она не знала, что должна чувствовать. Была ли она эгоисткой? Легче было выкрутиться, сменить тему.
- Я ничего не понимаю в этом слиянии, в этом Злодеянии. Как это работает?
- Как я уже сказала, это огромный Колизей. Они сразу вывели на поле миллион жителей. Они не могут убежать, потому что все ворота закрыты. Над куполом парит железная плита весом в сотни тысяч тонн. Она способна парить, потому что полк специально обученных биомагов наложил на нее заклинание левитации. Конечно, для управления слиянием нужны еще магия и заклинания, но когда все готово, биомаги прекращают заклинание левитации, и гигантская железная пластина падает, раздавливая всех в поле одновременно. Все равно что бросить шлакоблок на муравейник, только здесь муравьи - живые обитатели ада. Они используют всех, кого могут поймать: троллей, Брудренов, бесов, любой класс демонов, но в основном это проклятые люди, потому что у них есть души. Более сочные. Ты знаешь, как это работает - когда духовное тело проклятого человека разрушается, душа спускается в низшую форму жизни, но во время этого переноса высвобождается много некротической энергии. Все эти жизни, заканчивающиеся одновременно, создают мощный энергетический поток, и затем инженеры Люцифера используют эту энергию. Это сила, которая используется для слияния. Это позволяет куску Мефистополиса существовать в одном пространстве с куском живого мира, и это просто показывает тебе, на что пойдет Сатана, чтобы получить то, что он хочет. Убьет всех этих людей просто ради фокуса, просто чтобы продолжать оскорблять Бога.
Кэсси попыталась представить себе это жуткое событие, но не смогла; даже со всеми ужасами, которые она ранее видела в Мефистополисе, она не могла полностью представить себе такое зрелище. Но ее главный вопрос: почему? Что планировал сделать Люцифер, если ему удастся похитить Кэсси? Не задумываясь, Кэсси спросила:
- Когда произойдет следующее пространственное слияние? Ты знаешь?
Призрак Умбры мгновенно вытянулся на полу, его черные руки и когти радостно распростерлись. Черт, я совсем забыла об этой штуке!
- Забудь об этом, не говори!
Но Ангелиза только вздохнула со странно небрежным смирением.
Голос, похожий на жужжание, казалось, говорил:
- Пожалуйста, пожалуйста! Скажи ей! Позволь мне разорвать твое прелестное тело...
- Мы знаем, - начала Ангелиза, - что это произойдет в ближайшие несколько дней, - и затем когти тени удлинились и потянулись вперед, медленно скользя по белым ногам ангела, но оставляя светящиеся красные тонкие ниточки. Существо застонало в каком-то безумном экстазе. Ангелиза только вздрогнула, превозмогая боль.
- Да, в течение ближайших нескольких дней, и когда это произойдет, я буду готова вытащить тебя отсюда и отвести к другому Тупику, за ближайшей миграционной точкой в этом районе не так уж много Тупиков, но я знаю, где один из них, - она сверкнула торжествующей улыбкой сквозь нарастающую агонию, - я знаю, потому что Архангел Гавриил сказал мне! - Жизненная сила и физическая форма Призрака Умбры подпитывались тем, что было сказано. Его черная фигура скользнула вперед и вверх, чтобы обнять Ангелизу и задрать ее льняное платье на бедра, эбеново-острые кончики когтей оставляли медленные, восхитительные бороздки вверх-вниз по внутренней стороне ее бедер. Кровь лилась свободно, как вода из крана.
Кэсси села в углу, вся в слезах, умоляя:
- Не продолжай!
Однако Ангелиза тяжело дышала и смеялась, бросая вызов тщательным пыткам призрака.
- Есть еще кое-что, запасной план Люцифера...
- НЕ ГОВОРИ! - Взвизгнула Кэсси.
- Люцифер знает, что может потерпеть неудачу в похищении тебя, поэтому ему нужна еще одна Эфирисса, но ее нет. Ты единственная в истории...
Теперь черные руки тени были на груди Ангелизы, прочерчивая кровавую линию за линией на ее груди. Когти начали копать прямо под грудиной, царапая дыру, пока коготь не исчез. Призрак прошептал:
- Милая маленькая ангельская сучка, позволь мне поиграть с твоим бессмертным сердцем, позволь мне пощекотать его когтями.
- Но есть еще кое-кто, - выдохнул ангел, - Эфириец...
- Что это? - Воскликнула Кэсси.
- Мужская версия тебя... - и это было все, что Ангелиза могла вынести, пока когтистая рука тени рвалась к ее бьющемуся сердцу. Крик вырвался из ее горла, и она рухнула на спину на пол, жидкий красный свет брызнул из ее ран. Призрак Умбры хихикнул, как человек, только что испытавший бурный оргазм, и его форма отступила назад в тень, которая очертила очень неподвижное тело Ангелизы.
В голове у Кэсси все плыло, ее щеки были влажными, а зубы стучали от зрелища зверства. Ярко-красная кровь залила все стены и образовала неглубокую лужицу на полу.
Слова прокручивались у нее в голове, как шепот во сне: "Эфириец, Эфириец... Мужская версия тебя..."
Кэсси упала в обморок.
- Студент, средний балл 4.0, IQ 170, все тесты всегда сдавал на отлично. Ему восемнадцать лет, и он уже учится в аспирантуре. Однако, какой он на самом деле тупой. Как может такой умный человек быть таким глупым?
Каждое слово было похоже на удар лопаты, копающейся в могиле Уолтера и неохотно выкапывающей его. Но Уолтер не хотел, чтобы его раскопали, не так ли? Что происходит?
Он только что снес себе голову из Ремингтона-870, в патроннике которого была пуля 12-го калибра.
- Ну и мудак. Что за идиот.
Ругал его брат-близнец Колин, который сидел рядом с кроватью Уолтера и читал журнал "MAD". Кудрявая копна огненно-оранжевых волос Колина - точно таких же, как у Уолтера, - светилась вокруг его головы от лампы рядом с креслом.
"Где я?" - подумал Уолтер.
- Ты в больнице, гений, если еще не понял, - сказал ему Колин. - И нет, ты не умер. Господи Иисусе в киоске с хот-догами, Уолтер. Где ты взял этот дробовик?
- А какая разница? - Уолтер наконец заговорил горлом, более сухим, чем пляжный песок. Он облажался. Он пережил собственное самоубийство - величайшее унижение. Но как это могло случиться? Он приподнялся на приподнятой больничной койке, приподнялся на локтях, съежившись от приступа головной боли, и посмотрел на Колина.
- Как я мог пережить выстрел пули 12-го калибра в голову? Черепно-мозговая травма была бы смертельной. Парень в оружейном магазине сказал, что от головы ничего не останется.
- Уолтер, ты настоящий осел, - ответил Колин. - Я был в общежитии, когда приехала скорая. Ты бы видел себя, ты выглядел нелепо.
- Что?
- Ты был похож на МО в эпизоде про обезьяну-шарманщика. Ты не выстрелил себе в голову, Уолтер. Ты неправильно держал ружье, должно быть, оно соскользнуло, когда ты нажал на курок. Пуля просто задела твою макушку, придурок. Все, что ты сделал, это разделил волосы.
Уолтер пощупал макушку. На голове у него была повязка. Потом он упал на кровать, чуть не плача. Я ничего не могу сделать как надо...
- Ты должен был позвонить мне, - продолжал ругаться Колин. Он встал, пересек комнату и развернул инвалидное кресло вокруг кровати. - Я понятия не имел, что ты склонен к самоубийству. Это моя вина. Ты почти все испортил...
Уолтер не понял смысла последнего заявления Колина, хотя и не обратил на него особого внимания. Он пытался покончить с собой из-за Кэндис, и посмотрите, что произошло.
- Ладно, дружище. Уолтеру пора валить.
Уолтер посмотрел на инвалидное кресло, сбитый с толку.
- Я ведь еще не могу уехать, правда? Врачи скоро отпустят меня?
- Конечно. - Самая странная улыбка. - Я уже говорил с доктором. Я проверил тебя.
Это казалось неправильным, но кто он такой, чтобы спорить? Просто казалось странным, что его выписали, даже не проверив окончательно. Он только что пытался покончить с собой. Разве они не хотят, чтобы он обратился к психологу или еще к кому-нибудь?
- Тащи свою задницу в кресло. Лимузин ждет. У тебя, вероятно, будет одна чертова головная боль в течение следующих нескольких дней, так что... - Колин дал ему таблетку и чашку воды. - Прими таблетку.
Уолтер не стал спорить. Голова у него действительно болела, и это было понятно. Проглотив таблетку, он неуклюже позволил Колину помочь ему сесть.
Он сразу почувствовал себя одурманенным, голова закружилась. Внезапно ему захотелось спать. Когда Колин выкатил его в главный коридор больницы, Уолтер сонно сказал:
- Ты уверен, что врач сказал, что это нормально - покинуть больницу так рано?
- Конечно, братишка. Обо всем уже позаботились.
- Но... а как же подписать разные бумаги на выписку?
Колин похлопал его по плечу.
- Обо всем позаботились. Просто расслабься и позволь мне вытащить тебя отсюда. Нам есть о чем поговорить.
- М-м-м, - сказал Уолтер. Это болеутоляющее заставляло его клевать носом. - Что... о чем мы должны говорить, Колин?
- Твоя судьба, - ответил Колин.
Эти слова заставили Уолтера открыть глаза, но только на мгновение. Наркотик затягивал его в сладкое убаюкивающее беспамятство. Он почти заснул снова, прежде чем смог увидеть кое-что важное в холле, но когда очевидность захватила его зрение, он увидел, что это действительно было нечто важное.
Красные пятна, блестевшие на чистых белых стенах. Уолтер склонил голову набок и упал на пол...
"Должно быть, у меня галлюцинации", - подумал он. От обезболивающих. Тем не менее, то, что он увидел, когда его брат послушно катил инвалидное кресло по коридору, было...
Куча мертвых людей?
Все в этом крыле больницы были мертвы... или, по крайней мере, именно это видел Уолтер в своем затуманенном зрении. Все. Каждый врач, медсестра, пациент. Каждый дворник и каждый охранник. Все, кто был в приемной, тоже лежали мертвые.
Повсюду была кровь, как будто стены были намеренно окрашены ею, а также пол - он блестел под свежим влажным алым покрытием.
- У меня галлюцинации, Колин. - Уолтер даже усмехнулся, представив себе эту невероятную картину. - Болеутоляющее меня просто штырит.