- О, не волнуйся. Этого не случится. Но это не значит, что я не могу немного поиграть с тобой...
Он просунул руку ей между ног. Венеция поморщилась. Ее блузка была разорвана, лифчик разорван на чашечках. Грубая рука, внезапно погладившая ее обнаженную грудь, заставила ее живот содрогнуться.
- Да...
Но приставания уменьшились, как только он ввел ее в атриум; он сразу же стал казаться рассеянным.
Теперь огромная комната казалась пустой до такой степени, что Венеция растерялась.
- Ты много работал, - сказала она.
- Ага. Это заняло почти весь день. - Потом он отстранился от нее, с благоговейным трепетом глядя в окно. - Красиво, правда?
Все диваны, стулья и столы были отодвинуты к внешним краям атриума; большие овальные ковры были свернуты и отодвинуты в сторону, открывая голый пол под ними. Даже с этой низкой точки обзора Венеция могла легко разглядеть рисунок.
В светлое дерево был вделан символ – огромный, из гораздо более темного дерева, и искусно вырезанный.
"Инволюция", - подумала она.
Из трех углов торчали стрелы красного дерева, а из четвертого – юго-восточного – торчала штопорная спираль, заканчивавшаяся точно в центре атриума. Теперь, когда Венеция смотрела на нее слева, ей пришло в голову, насколько четко спираль образует число шесть.
- Тессорио инкрустировал пол Инволюцией более сорока лет назад, -выдохнул Дуги, - но он все еще выглядит совершенно новым.
Он был прав. Более темные деревянные инкрустации, которые образовывали черты диаграммы, казалось, сияли под старым воском.
В голосе Дуги звучало благоговение.
- Фредди так гордился бы мной...
Венеция посмотрела на него.
- Как Фредди вообще мог в это ввязаться? Очевидно, сам Тессорио основал этот культ...
- Верно, и он построил приорат в точном соответствии со спецификациями крепости Бонифация. Это было великолепно. Видишь ли, крепость Бонифация – это Силовой Дольмен.
Безумный голос в ее голове говорил то же самое...
- Это единственный способ, чтобы ритуалы происходили одновременно.
Пусть говорит.
- Обряды? Их несколько?
- Конечно. Когда я начну Инволюцию, в крепости Бонифация будет проводиться такой же обряд.
- В аду, - сказала Венеция и подумала: "Безумие". - Но ты так и не ответил на мой вопрос. Какая связь между культом Тессорио тридцатилетней давности и вашим сегодняшним культом?
- Фредди.
- Что?
- Мать Фредди была наркоманкой-проституткой.
- И что?
- Отцом Фредди был Тессорио. Тессорио оставил все инструкции для Фредди после его смерти в середине семидесятых, Фредди был благословлен с самого начала. В конце концов, он привел меня и Сью в лоно общины Люцифера. - Глаза Дуги загорелись. - Две Инволюции – два одинаковых Энергетических Дольмена – в двух разных мирах.
Теперь Венеция воочию увидела, каким безумцем был Тессорио. Последнее проклятие – он построил оккультный храм на церковные средства... и никто ничего не знал. Но пока ее глаза блуждали по длинным размерам комнаты, она наконец заметила...
- Теперь я совсем запуталась. - В северо-западном и юго-западном углах стояли две канистры с бензином. - Я думала, это какое-то кровавое жертвоприношение. Ты собираешься сжечь это место?
Дуги усмехнулся.
- Не беспокойся о том, чего не понимаешь, - сказал он и подошел к первой банке. - Все равно уже почти пора. Я уже говорил тебе, что сосудом может быть что угодно – это название в значительной степени просто для шоу. Именно смысл, стоящий за ним, и наша вера дают ему силу.
Канистры – это купели, поняла она. Сосуды для хранения крови.
- Первые две будут очень спелыми – они гнили в лесу с прошлой весны. - Потом отвинтил крышку и положил банку на бок.
Со звуком "буб-буб-буб" разнесся отвратительный запах. То, что вылилось из банки, было похоже на черный рисовый пудинг. Вонючий и блестящий, он лежал в комковатой луже в начале первой попавшейся стрелы.
- Это кровь монахини... фу! Воняет, правда? - Затем Дуги повторил процедуру с юго-восточной банкой, содержимое которой воняло так же сильно. - А это старая черносливка... Но я тебе скажу, она подохла, брыкаясь и крича. И еще у нее был джерсийский акцент, понимаешь? Судя по ее черносливому лицу и акценту, неудивительно, что она была девственна.
Венеция могла только смотреть.
Дуги направился в дальний угол.
- Если ты попытаешься убежать, - он снова показал ей пистолет, - я прострелю тебе колено. Так что не глупи.
В дальнем конце атриума свет был тусклее. Рядом с угловой колонной она заметила еще одну банку. Дуги бросил ее.
Буб-буб-буб...
- И это кровь отца Дрисколла, - сказала Венеция.
- Ага. Она не так воняет, потому что простояла всего день. - Он потер пальцем грязную лужу. - Но она и так достаточно испорчена... - А потом он улыбнулся ей.
Она находилась в юго-восточном углу, откуда начиналась огромная спираль. "Вот где будет пролита моя кровь", - подумала Венеция.
В тот момент, когда он повернулся к ней спиной, Венеция быстро огляделась. Здесь должно быть что-то, что я могу использовать в качестве оружия! Теперь все проходы под лестницей наверху были забиты мебелью. Если бы только был нож...
Кухня слишком далеко, рассуждала она. Он поймает меня раньше, чем я туда доберусь. Однако, выглянув в окно, она не увидела Мерседес, и это возродило в ней надежду, что Дэн где-то там – может быть, в баре. И, может быть, он вернется с минуты на минуту...
Но потом...
Он лежал на самом видном месте, прямо на подоконнике между двумя грудами мебели: один из ножей Красный Дьявол, которыми они соскребали лишнюю краску со стекла.
Надо перебраться через это...
Она сделала несколько медленных шагов в сторону, незаметно, но остановилась, когда Дуги оглянулся.
И тут ее заинтересовал еще один вопрос.
- Значит, все это происходит сегодня вечером? - она спросила.
- Да, - сказал он, стоя в юго-восточном углу.
- Но ты же сказал, что кровь должна портиться по крайней мере день.
- Так и есть, - сказал Дуги. Потом моргнул и расхохотался. - О боже, это смешно. Ты думаешь, что ты четвертая жертва! - Он покачал головой. - Как ты можешь быть такой глупой?
Он сунул руку за колонну и что-то достал. Венеция прищурилась, но ничего не разглядела.
- Что... это? - спросила она.
Смех Дуги эхом разнесся по атриуму, когда он швырнул предмет на длинный пол. Он несколько раз подпрыгнул, глухо стукнув, а затем, покачиваясь, остановился всего в нескольких футах от того места, где она стояла.
На этот раз Венеция даже не закричала, она просто смотрела в оцепенелом ужасе... на отрубленную голову Дэна.
- Ты сошел с ума, - пробормотала она. - Ты психопат.
- Эй, не обзывайся... - Он вытащил четвертую канистру, которая, очевидно, весь день простояла на солнце вместе с канистрой Дрисколла. - Два девственника в одном доме. Черт, я не мог в это поверить. Вы, гребаные католики, серьезно относитесь к этому дерьму. - Затем он отвинтил крышку и начал сливать кровь.
Он вылил кровь в четвертый угол двора, сдвинув каменную крышку с купели и опрокинув ее. Затем сержант отступил назад, поднял глаза и поклонился Бонифацию.
Великий Герцог, выглядывая из-за высокой стены, кивнул в ответ своим соляным лицом.
В дымящемся дворе все Новобранцы, Приставы и Големы стояли в полной тишине. Часовые на высоких крепостных валах тоже с благоговейным трепетом наблюдали, как усиливается Колдовской Поток вокруг крепости. Энергия потрескивала так густо, что ее почти можно было увидеть.
- Четвертая и последняя Morte-Cisterna пролита, мой самый ужасный принц, - произнес Виллирмоз.
Бонифаций наблюдал за происходящим сквозь прорези глаз, его обглоданное лицо нервно подергивалось. В каждом углу двора, как раскаленная смола, блестели четыре лужи грязной крови.
- Но ничего не происходит, - прохрипел герцог.
Виллирмоз улыбнулся обожженными губами.
- Терпение...
Неужели кровавые кирпичи стен крепости теперь светятся еще ярче? В воздухе чувствовались волны ужаса. Бонифаций почувствовал, как покалывающие волны пробегают по его испорченной коже под мантией и плащом.
- Когда мы должны спуститься в Нижний Алтарь, волшебник?
- Когда кровь начнет двигаться, мой самый отвратительный повелитель.
Бонифаций продолжал смотреть вниз. Он был напуган до глубины души... но знал, что не должен показывать этого.
- Кровь не движется, волшебник, - голос Бонифация дрогнул. - Если ты подвел меня, то писцы Ада будут писать о твоих мучениях в течение следующих десяти тысяч лет, так помоги мне.
Но обугленные глаза Виллирмоза сияли.
- В таком случае, милорд, я заслужил бы это и даже хуже, но... созерцай...
Виллирмоз указал на юго-восточный угол двора.
Лужа крови начала дрожать...
Слава Люциферу!
Она начала двигаться.
Тончайший малиновый туман начал подниматься от неровной поверхности лужи, в то время как сама лужа сдвинулась, словно борясь, и медленно поползла к концу огромного спирального желоба из распиленного вручную Дуба Друидов. Там кровь ожила и начала медленно следовать за призрачным контуром желоба.
Онемев, Бонифаций наблюдал. Лужи крови в трех других углах тоже начали туманиться и дрожать, и начали ползти прямыми линиями к центру Инволюции.
- Ты величайший Литомант, когда-либо существовавший в Мефистополисе, - выдохнул Великий Герцог.
Виллирмоз поклонился.
- По мере того, как проклятая кровь будет течь своим чередом, мой ужасный повелитель, тем больше будет обогащаться Сердцевина. Мы должны поспешить в Нижний алтарь.
Бонифаций буквально вибрировал от радости.
- Для этого моя шлюха должна быть рядом со мной, чтобы засвидетельствовать мое величие. Немедленно позови ее.
- Стражники Барбикана только сейчас начали впускать ее, - заметил Виллирмоз.
- Отлично. Прикажи ей присоединиться к нам в Нижнем Алтаре.
- Будет сделано, великий гнилостный принц. - Верховный Жрец повел Бонифация к каменным ступеням, у которых Пасифая – Мать Ночи и Проводница Лабиринта – ждала, чтобы проводить их вглубь склепа.
Тридцатифутовые крепостные стены и железная решетка, увенчанная грудой пробитых черепов, поднялись, когда зазвенели шестеренки и зазвенели цепи. С одной стороны огромного каменного входа стояла шеренга служителей в пиявочных шкурах, а с другой – шеренга Големов. Мерзкие лица уставились на Рут.
- Чувак, это так хреново, - прошептала она под Гнилостным лицом.
- Иди, Рут! - прошептал Александр из сферы невидимости. - Не стой там просто так! Они подумают, что что-то не так.
Что-то не так. "Всё не так", - подумала Рут, входя. Чудовищное лицо, надвинутое на ее собственное, жарко присосалось к коже. Рут могла сказать, что некоторые черты лица все еще были живы.
- Веди себя так, будто ты здесь хозяйка, - сказал священник у нее за спиной.
Она старалась казаться высокомерной, идя по дорожке. Билетеры и Големы кланялись, когда она проходила мимо. Когда решетка захлопнулась за ней, она едва сдержалась, чтобы не закричать. Новобранец в шлеме, сделанном из какого-то искореженного демонического черепа, вытянулся по стойке смирно и сказал:
- О великая Сладострастие, главная субретка нашего господина Бонифация, немедленно пройдите к Нижнему алтарю.
Рут быстро кивнула и пошла дальше.
Через несколько шагов Александр обрадовался:
- Мы внутри!
- Да, но что теперь?
- Просто обойди весь двор. В северо-западном углу увидишь каменную арку. Там тебя будет ждать женщина... Ну, не совсем женщина.
Рут запнулась, стараясь казаться элегантной, шагая в Сандалиях из Кости.
- Если она на самом деле не женщина, тогда кто она, черт возьми?
- Первородная... живая субъективность, Рут... нечестивое понятие, ставшее плотью. Ее зовут Пасифая, и ее тело состоит из первородного ила – черного ихора земли.
- О, не могу дождаться встречи с ней, - проворчала Рут, сворачивая в ярко-алый двор, который казался затянутым туманом.
- Помнишь греческую басню о Тесее и Минотавре?
Рут нахмурилась.
- Нет.
Александр фыркнул за своим укрытием.
- Боже мой, Рут. Неужели ты ничему не научилась в школе?
Рут не потрудилась ответить.
- Пасифая – Проводница Лабиринта. Только она знает дорогу по подземным улицам города. Вот почему расположение Нижнего алтаря остается тайной, поэтому туда нельзя проникнуть. Не облажайся.
- Я рада, что ты так чертовски доверяешь мне, - Рут почувствовала желание пожаловаться дальше, но теперь ее глаза были прикованы к жуткому зрелищу во дворе.
Число Големов, Билетеров и Новобранцев, стоявших на страже, должно было перевалить за сотню. В одном углу она увидела большую коричневую канаву в форме спирали, которая, должно быть, окружала тридцать ярдов, а с трех других углов лужи гнилой крови, казалось, удлинялись к центру спирали.
- Это похоже на гигантскую версию тех диаграмм, которые мы видели по всему городу, - заметила она.
- Инволюция. Вот оно. Возможно, это самый эффективный транспозиционный Силовой Дольмен в истории оккультной науки. Как только кровь из каждого угла достигнет центра спирали, откроется своего рода дверной проем.
Рут это не понравилось.
- Дверной проем между ними...
- И приоратом, где находится Венеция. Но это больше похоже на одну из тех вращающихся дверей, которые бывают в отелях большого города. Пока одни входят, другие выходят.
Огромный двор благоухал сладостью, смешанной с гнилью, а кровавые кирпичи стен, казалось, гудели в своем таинственном неоне. Рут посмотрела еще раз и увидела, что кровь в каждом углу медленно, но решительно движется к центру, каждая лужица движется медленно, как улитка.
По периметру двора громоздились груды трупов.