Она могла едва видеть, как Александр положил Демонического младенца на землю и...
- Ах ты, злобный ублюдок! - Выругалась Рут.
... вскрыл живот ребенка. Удивительно, но младенец не кричал, а просто продолжал издавать милые детские звуки.
Священник вытащил из желудка ребенка что-то размером и формой напоминающее банку из-под содовой. Потом он помог Рут подняться.
- Прости, что мне пришлось... сделать это, Рут, но ты не позволила мне объяснить.
- Ты только что выпотрошил ребенка, кусок дерьма!
- Это не ребенок. Он только похож на ребенка, - подтвердил он, держа ее за голову и заставляя смотреть.
- Гу-гу... га! - хихикнул младенец и одновременно сдулся.
- Что, черт возьми, происходит? - спросила Рут.
Из разрезанного ребенка не вытекала кровь, и вместо внутренних органов, вытекавших из ножевого пореза, Рут видела только массу мякоти, похожую на сырой свиной фарш.
- Это не настоящий ребенок, Рут. Это изготовленная вещь, называемая Гекс-клоном, продукт оккультной генной инженерии. Это просто мешок с проклятым мясом, покрытый гексегенически сконструированной кожей.
- Ребенок-пустышка?
- Вот именно. Он заколдован, чтобы звучать и вести себя как ребенок, и он был подброшен в агентство по усыновлению другими сообщниками моего разведывательного источника. И они спрятали это внутри живота клона. - Он вытер цилиндрический предмет.
- Похоже на какой-то фонарь, - заметила она, рассматривая проволочный каркас орудия, окружавший стеклянную банку. - Это что, дым внутри?
- Да, но он инертен, - объяснил Александр. Под ним Колдовской Клон превратился в почти пустой мешок из кожи, но лицо без черепа все еще улыбалось.
- Да-да-а! - булькнул он.
Священник нахмурился.
- Это называется Дымовой Фонарь, - продолжал он и снова посмотрел в Лунный Секстант.
- Дымовой Фонарь? Для чего это?
- Я скажу тебе по дороге – стрелка показывает семь-ноль-шесть.
Рут сглотнула.
- Нам пора, Рут, - сказал Александр и повел ее вниз по мерцающему кварталу к дороге, ведущей к крепости Бонифация.
Венеция пришла в себя в лунном свете. Когда она вспомнила о своем открытии в ванной отца Дрисколла, ее мышцы напряглись... и тут она поняла, что ей заткнули рот кляпом и связали по рукам и ногам. "Я в лесу", - наконец поняла она. От удара по голове голова раскалывалась так сильно, что каждый удар грозил снова погрузить ее в беспамятство.
Тот, кто убил отца Дрисколла... сделал это со мной.
Но кто это сделал и почему?
Желудок Венеции сжался. О Боже, только не Дэн. Это не мог быть Дэн.
Но растерянность и ужас мешали ей сосредоточиться. Мне нужно освободиться. Лес, в котором она лежала, показался ей знакомым, и когда ее глаза привыкли к темноте, она точно знала, где находится; она могла видеть лунный свет, отражающийся от пруда. Здесь Бетта каждый вечер встречается с Джоном. Она прищурилась еще больше и смогла их разглядеть...
Как и в прошлый раз, они занимались неистовой любовью в листве у пруда. Джон навалился на Бетту, толкаясь.
И тут в голове у нее щелкнуло имя...
Джон.
Кто еще мог притащить ее сюда, кроме него? "Еще один соучастник культа Фредди, - подумала она, - и ловкое прикрытие". Притворяется почти умственно отсталым, ходящим в церковь "дворовым мальчиком", всегда готовым работать волонтером...
Но значит ли это, что Бетта тоже в этом замешана?
Она, казалось, наслаждалась ласками Джона.
Большая часть сознания Венеции оставалась в хаосе. Трели сверчков еще больше мешали ей думать из-за боли, и теперь ей пришло в голову, что она чувствует себя обезвоженной. Она изо всех сил пыталась вспомнить. Она прикинула, что было около восьми вечера, когда ее вырубили.
Сколько часов я пролежала здесь, в лесу?
Она попыталась разобраться в фактах. Джон убил Дрисколла – очевидно, он в сговоре с нынешними членами культа Тессорио, созданного сорок лет назад, и он, очевидно, вырубил меня и притащил сюда. Но... Что-то сжалось внутри нее.
Что он собирается делать дальше? Кого он собирается принести в жертву следующим?
Это было понятие столь же древнее, как сама человеческая цивилизация. Кровь "чистых" проливалась как приношение богам, а точнее сатанистам, приносившим в жертву девственниц.
Две женщины, убитые прошлой весной, были целомудренными, и, скорее всего, отец Дрисколл тоже...
Четыре угла Инволюции дали Венеции мрачное подозрение, что четвертое убийство почти наверняка было в списке дел Джона.
"Я", - подумала Венеция.
- О, детка, я так тебя люблю, - прошептал Джон, задыхаясь. Его бедра дернулись на пике оргазма, после чего он рухнул на Бетту. Бетта, в свою очередь, обняла его.
Все это время Венеция приходила в себя. Они убьют меня, если я не освобожусь. Еще одна мысль: "В ящике стола отца Дрисколла есть пистолет – если бы только я могла его достать... И машина перед домом, черный Мерседес. Ключи от него на мертвом теле отца Дрисколла?"
Но теперь...
Венеции показалось, что она что-то слышит, но не у пруда, где веселились Джон и Бетта.
Звук, казалось, раздавался у нее за спиной.
Раздался скрип. Как скрипит старинный стул или дерево на старой лодке.
Будучи связанной, было почти невозможно перевернуться и увидеть источник шума. Но если ей удастся перевернуться... Джон и Бетта смогут услышать, как она возится.
В любом случае, ее положение было мрачным.
Джон снова натянул штаны, а Бетта осталась лежать на земле обнаженной. Как и раньше, Венеция видела только их силуэты, и теперь Джон помогал Бетте подняться и надеть блузку.
- Давай, милая, - продолжал он шептать. - У меня для тебя сюрприз.
Силуэт Бетты замер, и теперь у нее, казалось, кружилась голова от предвкушения.
- Сюда, к деревьям.
Силуэты придвинулись ближе...
Они идут сюда!
Затем Джон включил фонарик. Он продолжал говорить самым тихим шепотом.
- Вот первая часть твоего сюрприза, дорогая.
Свет упал прямо на лицо Венеции.
Бетта издала звук, насколько смогла: что-то вроде вздоха.
- Это Венеция. Я связал ее и принес сюда... потому что она очень важна. - Раздался смешок. - В отличие от тебя.
В полоске света Венеция увидела на лице Бетты выражение полного шока.
- Но вот настоящий сюрприз. - Голос Джона стал громче. - Я сделал это только ради тебя, Бетта...
Затем луч фонарика метнулся вверх, туда, где лежала Венеция.
Рот Бетты открылся в беззвучном крике.
Треск!
Джон ударил Бетту фонариком по голове. Она рухнула прямо перед Венецией.
Джон потянулся за ближайшее дерево и достал длинный кусок веревки с петлей на конце. Очевидно, он был заранее подготовлен. Он спокойно накинул петлю на шею Бетты, затем начал дергать за другой кусок веревки. Каждый рывок поднимал Бетту еще на несколько футов вверх, пока ее ноги не повисли в футе над землей. Тело дернулось на несколько мгновений, затем повисло неподвижно.
Венеция попыталась закричать сквозь кляп.
- Вот и все для нее. - Свет снова упал на лицо Венеции. Теперь молодой человек говорил на нормальной громкости. - Думаю, у тебя есть несколько вопросов, а, милашка? - И вдруг ее кляп был сорван.
- Джон, ты злобный ублюдок! - взвизгнула Венеция.
Фигура за фонарем остановилась.
- Джон? - и тут же рассмеялся. - Черт!
Теперь, когда он заговорил на нормальной громкости, Венеция поняла свою ошибку. Этот голос она уже слышала раньше... но это не голос Джона.
О Боже, этого не может быть...
- Значит, ты решила, что я тот тупой придурок, который подстригает траву? - Фонарик повернулся к лицу. - Черт, детка, ты тупее Бетты.
Это был Дуги Джонс.
Он ухмыльнулся, свет резал его лицо черными как смоль клиньями.
- Ты в тюрьме! - взвизгнула Венеция. - Я видела, как тебя арестовали!
- Да, а потом я вырвался. - Тыквенная ухмылка стала еще острее. - Все по милости моего бога. Ты же его знаешь.
Глаза Венеции словно лишились век.
- Эосфор. Аш-Шайтан. Люкс Ферре. Иблис. Люцифер, моя Утренняя Звезда.
Мысли Венеции крутились, как белка в колесе.
- Если Бетта тоже была в твоем культе, зачем ты ее убил?
Он хихикнул, глядя на висящий труп.
- Эта молчаливая сука была просто какой-то дурочкой на стороне – она никогда не была одной из нас. Я полностью одурачил ее. Сказал ей, что работаю в магазине в городе и собираюсь в общественный колледж. Она очень быстро влюбилась в меня.
- Ты обманул ее... ради чего? Просто секс?
- Нет, нет, не глупи. Ради доступа в приорат. После весенних убийств они поставили на это место серьезные замки. Мне нужен был ее ключ...
- Значит, ты незаметно сделал дубликат, - поняла Венеция, - после того как втянул в это дело.
- Конечно. Как только цыпочка влюбляется в парня, ею легко манипулировать. О, извини, ты не видела остальную часть моей работы. - Затем он перевернул ее и посветил фонариком вверх.
Крик Венеции прокатился по лесу.
Еще два тела висели на веревках, оба голые, их белая кожа почти светилась в лунном свете.
Миссис Ньюлвин и Джон.
- Еще больше жертв? - осмелилась спросить Венеция.
- Нет. Они другие – мы называем их предвестниками жертвоприношений. Убиваем невинных ради удовольствия, понимаешь? Это сохраняет психическую энергию вокруг дома красивой и темной. Мы убили много людей в этих лесах – я, Фредди и Сью. Их пытали, сжигали, некоторых даже заживо хоронили. Автостопщики, бродяги, проститутки. - Дуги наклонился и ущипнул Венецию за щеку. - Это насыщает воздух – именно так, как хочет Бонифаций. Мы делаем, как он велит.
- Папа Бонифаций умер более тысячи лет назад.
Дуги бросил на нее удивленный взгляд.
- Ты же христианка, черт возьми. На самом деле никто никогда не умирает. Великий Герцог Бонифаций жив и здоров.
Венеция завела запястья за спину, молясь, чтобы они развязались. Пусть говорит. Выжди еще немного.
- Расскажи мне об Инволюции, Дуги. Я знаю, что ты меня убьешь, так что давай, говори. Тебе нужно четыре жертвы, верно? По одному на каждый угол Инволюции?
- Прошлой весной мы получили первые две, - сказал он. - Монахиня и старая кошелка. И ты видела третью...
- Отец Дрисколл, - прохрипела она.
- Правильно. Еще один девственник. Этот ублюдок был целомудрен всю свою жизнь, а это как раз то, что нам было нужно. Целомудрие равно чистоте, а испорченная чистота равна силе Люцифера.
Дрисколл был третьим, а я четвертая. Она продолжала выкручивать запястья под веревкой...
- Зачем ты притащил меня сюда? Почему бы просто не перерезать мне горло и не пустить кровь в приорате, как ты сделал это с остальными?
Дуги покачал головой.
- Ты ничего не знаешь. - Затем он разрезал путы вокруг ее лодыжек и запястий и поднял ее на ноги. - Фактические жертвы гораздо более важны, чем эти предшествующие рабочие места.
Венеция не могла поверить, что он развязал ее... пока он не ткнул ей в ребра пистолетом.
- Так чего же ты ждешь? - Она споткнулась, когда он подтолкнул ее к выходу с поляны.
Он шел сквозь заросли ежевики, обхватив одной рукой ее руку.
- Поскольку ты не задержишься здесь надолго, я думаю, что могу сказать тебе, - Дуги сделал паузу. - Кровь должна сгнить.
- Что? - Венеция чуть не разинула рот.
- Просто девственной крови недостаточно. Она должна быть испорчена. Она должна испортиться, прежде чем ее выльют в четыре шрифтовые точки.
Шрифтовые точки, подумала Венеция. Каждый угол диаграммы... или каждый угол дома.
- Шрифтовые точки...
- Подойдет любой контейнер, - объяснил Дуги. - Но кровь должна гнить по крайней мере день, прежде чем Инволюция может быть заряжена, и это еще не совсем время.
Теперь он вывел ее с поляны и повел через залитый лунным светом задний двор к дому.
Кровь должна гнить хотя бы день?
- Сколько сейчас времени?
- Чуть за полночь.
- Ты вырубил меня около восьми, верно? Итак, сколько людей ты убил за четыре часа с тех пор?
Дуги рассмеялся и сжал ягодицы Венеции.
- Мне неприятно говорить тебе это, детка. Не прошло четырех часов, как я тебя вырубил. Это было вчера.
Я все это время была без сознания? На первый взгляд это казалось ложью, но потом, когда она вспомнила, что он говорил о крови, все стало ясно.
- Значит, у отцовской крови Дрисколла было больше суток, чтобы "испортиться", да?
- Совершенно верно. Мы спрятали Morte-Cisternas в лесу...
- Морте... что? - перебила она.
- Шрифты. Это просто причудливое название для любого контейнера, который мы используем для хранения крови. Все дело в крови, понимаешь? Кровь – это то, что заставляет все это работать. Так было всегда, со времен падения Люцифера. Как ты думаешь, откуда взялись все эти колдовские штучки?
- Жертвоприношение девственниц, - сказала Венеция. - Приношение целомудренной крови сатане...
- Угу. Все это правда, просто с годами все пошло наперекосяк. Ведьмы не летают на метлах, но в девственной крови действительно есть сила. Надо просто сделать все правильно... - Он снова сжал ее ягодицы. - Кроме того, надо иметь веру. - Потом он снова рассмеялся.
Он отпер заднюю дверь кухни ключом, который украл у Бетты. Надежда вспыхнула, когда Венеция вспомнила, что Дэн вчера вечером ходил в бар. Может быть, он и сегодня ушел...
Может, он уже вернулся... а Дуги не знает.
- Уже все готово, - сказал Дуги, обращаясь скорее к самому себе. Он казался очень довольным. - Я все принес в дом. У нас просто есть немного времени, чтобы убить его, вот и все.
Венеция поникла. Теперь Дуги ласкал ее ягодицы и бедра.
- Но, если ты меня изнасилуешь, я больше не буду девственницей, Дуги.