На следующем снимке была изображена Сладострастие, стоящая на крепостном валу, с ужасным белым лицом, ухмыляющимся, когда Билетеры загружали бункер с трупами.
Каждая физическая черта тела женщины имела поразительное сходство с телом Рут. Они были почти идентичны: груди, соски, пупок, контуры бедер и изгибы ног. "Она даже подстригает лобок так же, как я", - подумала Рут.
- Ее тело так похоже на твое, - сказал священник, - что она могла бы сойти за тебя.
Или я за нее. Именно тогда мозг Рут наконец щелкнул.
- Ты издеваешься надо мной, парень! Ты хочешь, чтобы я выдала себя я за нее?
- Да, - довольно мрачно ответил Александр. - Ты очень похожа на нее. Даже обнаженные, ваши черты тела настолько похожи, что ты могла бы обмануть самых близких ей людей, включая Бонифация.
Рут нахмурилась так сильно, что ей стало больно.
- Может, у меня и такое же тело, но... эй! У меня не такое страшное лицо!
- Не беспокойся об этом, Рут. Все будет в порядке.
Рут не могла в это поверить.
- Ты, блядь, издеваешься надо мной, да? Это и есть большой план? Мы проделали весь этот путь и сделали все это ради этого? Что за дерьмо у тебя вместо мозгов?
- Тихо! Вот она идет, - прошептал священник. - Пошли в переулок.
Рут нырнула вместе с ним. Она мельком увидела фигуру на улице. "Что он собирается делать?" - удивилась она. Александр стоял, прислонившись спиной к переулку, с ножом в руке Билетера и свернутой кольцом рукой Аннелока.
На ярко-красной улице послышался стук. Рут осторожно выглянула из переулка...
- Насколько близко? - прошептал Александр.
- Тридцать футов, - сказала Рут. Сладострастие скользила по тротуару, светлые волосы струились вокруг ее ужасного лица. Юбка-Язычок блестела, волчьи руки крепко обхватывали груди, так похожие на груди Рут. И когда она прошла...
Щелк!
Рука Аннелока метнулась вперед, схватила женщину за шею и втащила в переулок.
Рут в ужасе отступила. Женщина барахталась на земле, давясь. Священник повалил ее с удивительной жестокостью, его демонические колени придавили ее плечи. Все это время рука Аннелока сжималась, как удав.
Бугристое белое лицо Сладострастия начало синеть, а вертикальные глаза выпучились.
- Отпусти меня! Я из дворца Бонифация!
Александр заскрежетал зубами при виде ее.
- Боже, какая ты уродливая.
"Ты прав", - подумала Рут. Потом она заметила, что в каждой желтой бороздке лица сидит по крошечному красному червячку.
- Я прикажу запереть тебя в бочонке и запарить навечно, жалкий еретик! - выплюнуло чудовищное лицо.
Бах!
Александр ткнул рукоятью ножа в макушку Сладострастия. Она тотчас же перестала биться; теперь она лежала неподвижно, без сознания.
Священник бросил на Рут очень мрачный взгляд.
- Ты, наверно, не хочешь это видеть.
Рут скрестила руки на груди.
- Я не хочу ничего видеть! Я хочу знать, что не так с твоей гребаной башкой, если ты думаешь, что я могу сойти за нее! Ты зря стараешься, парень! Это не сработает.
- Смотри внимательно, Рут. - Затем Александр снял со Сладострастия шарф, обнажив кольцо смятой плоти на ее шее.
- Какого хрена?
- Она Двуликая, Рут. - Александр схватил Сладострастие за гриву светлых волос и потянул.
Ужасное гнилостное лицо вытянулось, когда его сняли с черепа женщины; в то же время странные складки кожи на шее исчезли, когда второе лицо скользнуло по ее черепу.
- У этой сучки два лица? - Рут чуть не взвыла.
- Ага. Гнилостное лицо было хирургически привито поверх Человеческого. Всякий раз, когда она хочет сменить лицо, все, что ей нужно сделать, это подтянуть или опустить, как чулочную маску, - объяснил Александр.
Человеческое лицо Сладострастия было красивым, но... "Не такое красивое, как мое", - подумала Рут.
Теперь первое лицо свисало, как лоскут кожи с верхней части черепа. Александр небрежно отрезал его ножом, объяснив:
- В Живом Мире есть подтяжки лица, имплантаты и подтяжки живота; здесь у них есть Би-лицевая хирургия – очень дорогая. Можно заиметь любое лицо, которое захочешь пришить поверх твоего собственного, если у тебя есть деньги, и так как она любимая шлюха Бонифация, могу поспорить, что у нее их много.
Желудок Рут скрутило от какого-то внезапного страха. Когда Александр закончил срезать гнилостное лицо с человеческого лица, он встряхнул его, как кусок белья, светлые волосы и все остальное.
Александр хитро улыбнулся Рут.
- Ты уже поняла, Рут?
Ее голос звучал как песок, когда она ответила:
- Ты хочешь, чтобы я натянула это лицо, не так ли? - Она моргнула, холодно глядя. - Это уродливое, отвратительное, демоническое чудовищное лицо.
- Да, Рут. Без тебя нам конец. Ты наша единственная надежда, и это единственная надежда для тебя тоже. Ты хочешь попасть в Чистилище через тысячу лет, - его рука указала на вонючий, дымящийся город, - или хочешь остаться здесь навсегда?
Рут сглотнула.
- Помни, Рут, наш разум ограничен. Божий – нет. Иногда мы должны позволить себе быть искуплены трудным путем. Выбирай сама.
Рут заерзала на месте.
- Ладно, я надену это гребаное чудовищное лицо. Иисусе...
- Хорошая девочка, - усмехнулся священник.
Хруст!
Он наступил ногой на голову Сладострастия и расплющил ей череп. Ошеломляющее тело дернулось один раз, затем замерло.
Рут не была уверена, но как только нога Александра раздавила голову, нить иссиня-черного тумана, казалось, поднялась вверх, как дым, а затем зазмеилась к трещине в стене переулка.
- Это было...
- Ее душа, - сказал священник. Он посмотрел на трещину в стене. - Я счастлив сообщить, что Сладострастие теперь занимает тело Кирпичного Клеща.
Затем Александр снял с женщины сандалии из кости.
- Надень это сейчас, Рут, а потом лифчик из рук и Юбку-Язык.
- Отлично, я снова надену это дурацкое дерьмо, - пожаловалась она. Она быстро переоделась и обнаружила, что сандалии из кости идеально подходят.
Затем Александр передал ей срезанное лицо.
- Пора, Рут. Просто помни, что делаешь это для сил добра.
"К черту это дерьмо, чувак", - подумала она, затем глубоко вздохнула, поморщилась – О Господи, я не могу поверить, что делаю это – и натянула гнилостное лицо на голову, как будто это была лыжная маска.
Александр накинул шарф ей на шею, потом отступил назад и изумленно уставился на нее.
- Рут, ты очень похожа на нее. Это даже лучше, чем я думал.
- Потрясающе, - пробормотала Рут. Новое лицо казалось ей горячим, влажным мясом.
- И, как я уже сказал, я буду следовать за тобой всю дорогу.
- Как? - возразила она очевидному. - Даже если они поймут, что я самозванка, они не пустят священника в крепость.
- Предоставь это мне, - сказал он, повернул нож и начал отпиливать левую руку Сладострастия.
Может быть, есть Бог, и Он защищает Венецию, подумал Бернс. Он только что высадил ее у приората и направлялся обратно в участок. Он не сознательно нажал на спусковой крючок, когда выбил нож из руки Дуги Джонса, и, по правде говоря, он редко тренировался на стрельбище. Это был самый удачный выстрел в истории полицейской работы.
Скрыть свой всплеск адреналина от Венеции и управляющего было нелегко; теперь его руки дрожали на руле. Он хотел отправиться домой и расслабиться, но знал, что не сможет. Дуги недолго пробудет в больнице; сейчас первоочередной задачей Бернса было убедиться, что преступник в безопасности в своей камере.
- Два-ноль-восемь, это два-ноль-ноль, - сказал он в микрофон. - Дайте мне расчетное время прибытия транспорта Дуги Джонса, прием.
В ответ тишина.
- Два-ноль-восемь, как слышите?
Ничего.
Клоуны, должно быть, оставили свои Моторолы в машине. Он попробовал другой блок.
- Два-ноль-семь, это Бернс. Вы меня слышите?
Ничего.
"Сегодня я надеру кое-кому задницу", - раздраженно подумал он. Ублюдки спят у выключателя. Но пятнадцать минут спустя, подъезжая к участку, он заметил все три патрульные машины, припаркованные на стоянке. Ну, по крайней мере, они уже привезли Дуги. Наверно, сейчас он в камере.
Бернс вошел в здание.
Стойка регистрации была пуста.
- Сержант Нейлор! - тут же заорал он. - Лучше бы у тебя была веская причина не сидеть за столом!
Бернс стоял неподвижно. Из картотеки никто не вышел, да и в участке ничего не было слышно. Сейчас здесь должно быть восемь или десять полицейских! Он заглянул за стол...
- О Боже...
Сержант лежал, скорчившись, за столом, с мясистой красной воронкой на голове.
Кто-то застрелил его...
Бернс выхватил пистолет, с трудом преодолел внезапное стеснение в груди и пошел по коридору.
Коп в комнате с вещдоками сидел, ссутулившись, за своим столом, а веер крови и мозгов забрызгал стену позади него.
"Дуги Джонс", - подумал Бернс и побежал к шлюзу.
Еще один полицейский лежал в коридоре с простреленной головой. Воздух казался неподвижным; волосы на затылке Бернса встали дыбом, когда он вошел в тюрьму и обнаружил еще трех полицейских, лежащих мертвыми на полу. Все их мозги были вышиблены.
- Нет, нет, нет, - простонал Бернс.
Тюремная камера, в которой должен был находиться Дуги Джонс, была пуста.
- Это называется Рука Славы, - объяснил Александр, - довольно известная Мощная Реликвия. - Он поднял отрубленную руку Сладострастия. - Раньше стандартное заклинание активировало бы ее, но только если бы это была рука кого-то хорошего.
- Ну, если верить тебе, это не про нее, - заметила Рут. Она сидела, прижавшись к нему, среди дурно пахнущих желтых кустов, всего в квартале от крепости Бонифация. Вблизи алый замок казался столь же неприступным, сколь и огромным. "А что, если меня не пустят?" - волновалась она.
Священник восхищался гротескной рукой, словно это было уникальное приспособление.
- Нет, Сладострастие была отвратительным человеком, ненавистником Бога и слугой самой нечестивой похоти. Но у меня есть совершенно новые Небесные Чары, которые заставят эту штуку работать лучше, чем когда-либо в прошлом. Я получил его от...
- Твоего источника информации, - вмешалась Рут.
- Правильно.
- Так что же эта штука делает? - Она скептически посмотрела на руку. - Это гребаная отрезанная рука.
Взгляд Александра сверкнул.
- Это сделает меня невидимым.
- Чушь собачья, - ухмыльнулась Рут.
Ей не понравилось, как он улыбнулся после ее замечания. Затем он чиркнул спичкой и принялся водить пламенем взад-вперед под кончиками пальцев. К изумлению Рут, каждый кончик начал гореть, как свеча.
- Ловкий трюк, - сказала она.
- Не так аккуратно, как здесь, - пробормотал он, натягивая черную рубашку. Казалось, он изучает свой пупок.
- Проверяешь, нет ли катышков? - она спросила.
Его палец прошелся по множеству шрамов, которые украшали его кожу.
- Вот оно! - Затем продекламировал: "Гм, Бог за меня invisus viflamma." Он улыбнулся Рут.
- Что? - возразила она. - Я должна быть впечатлена?
- Брось, Рут, я невидимка.
Рут громко и весело рассмеялась.
- Тупень! Это не сработало!
- Ах да, я и забыл, умбрикский периметр. Отойди на несколько футов.
Рут скользнула назад по опавшим листьям, которые выглядели как куски мертвой кожи. Один фут, два фута, три, потом...
Отец Александр исчез.
- Ты, должно быть, прикалываешься надо мной, чувак.
- Я же говорил. И это будет длиться долго с этим новым заклинанием, - его голос раздавался из ниоткуда.
Рука Славы, размышляла Рут. Я могла бы заработать кучу денег во Флориде с одной из них.
- Все, что тебе нужно сделать, это подойти к воротам, - сказал священник, - и они откроют их. Я пойду за тобой. Но сначала я должен рассказать все остальное.
- Остальное? - Рут не очень-то обрадовалась, услышав это.
- То, что тебе нужно сделать, оказавшись внутри. - Его голос разносился над кустами.
Господи, как мне хочется закурить. Но Рут решила, что пришло время стать серьезной.
- Это как-то связано с той цыпочкой, с которой ты разговаривал по телефону, верно? - сказала она.
- Да, Венеция Барлоу. Венеция – не типичная двадцатилетняя девушка. У нее есть особое свойство – она Целомудренная, что означает, во-первых, она девственница...
- Ух ты, - восхищенно заметила Рут.
- Во-вторых, она обладает состоянием развращенного совершенства. Ее желание быть Благочестивой сводит на нет ее способность к злу.
Рут вздохнула.
- Я не успеваю за тобой, как всегда.
- Не беспокойся об этом, - голос священника звучал раздраженно. - В течение пяти тысяч лет Люцифер посвятил свое существование одной цели, а именно достижению некоего перехода из Живого Мира в Ад и наоборот, и он преуспел в ряде способов – перевоплощении, субкамации, пространственном перемещении, интерстициальном выходе – но ни один из этих методов не приводил к постоянному обмену... до сих пор. Его колдуны и Биомаги изобрели технику, известную как Инволюционная Перестройка. Она включает в себя сложные оккультные жертвоприношения здесь и на Земле.
- Жертвоприношения?
- Жертвы. Другими словами. Люцифер хочет отправить Венецию в Ад, и Бонифаций должен сделать это за него.
- Зачем Люциферу понадобилась Венеция? - Наконец в голове Рут загорелась идея. - Он хочет сорвать ее вишенку?
Александр застонал.
- Нет, Рут. Он хочет привести ее сюда, послав туда сначала шестерых оскверненных ангелов. Через секунду пройдет больше двадцати лет. Помнишь, что я говорил тебе о времени в аду?
Рут закатила глаза.
- Как я могла забыть это сбивающее с толку дерьмо?
- Через некоторое время Бонифаций начнет Инволюционную Перестройку в своем дворе, которая перенесет шесть безумных углов на Землю. Секундой позже служители Дьявола на Земле инициируют свое собственное Повторное Перемещение, которое перенесет Венецию сюда.