"Что он делает?" - удивилась Венеция.
Бернс опустил джинсы Дуги чуть выше лобка.
- Вот. Я знал это.
Глаза Венеции расширились. Она сразу же узнала жуткую диаграмму, вытатуированную на нижней части живота Дуги.
- Инволюция, да, Дуги? - сказал Бернс и снова застегнул штаны пленника.
Дуги вызывающе ухмыльнулся.
- Не понимаю, о чем ты.
- Да? Точно?
- Поцелуй меня в задницу.
- Ты... Эосфорианец, Дуги?
Дуги замер, потом моргнул.
- Отвали.
Бернс кивнул.
- Отвезите его в больницу на полное обследование, а потом заприте его задницу в нашей камере.
- Да, сэр, - ответил полицейский.
Дуги вытащили наружу и посадили в патрульную машину.
- Кофе и пончики за счет заведения, - сказал огромный управляющий. Венеция заметила, что ее рука дрожит, когда она брала чашку.
- Спасибо, что обезвредил этого парня, - сказал Бернс.
Управляющий рассмеялся.
- Я всегда считал его чудаком, но, знаешь, он никогда не болел и никогда не опаздывал.
Бернс откусил пончик с желе.
- Вы можете нанять его через пятьсот лет, когда он выйдет из тюрьмы.
Венеция постаралась успокоиться после всего.
- Это только что пришло мне в голову, капитан, но вы спасли мне жизнь.
- Скорее всего, нет, - скромно ответил Бернс. - Еще несколько минут, и Дуги, вероятно, успокоился бы и сдался.
"Наверно", - с содроганием подумала Венеция. Но Бог ответил на мою молитву...
- Все равно спасибо. Впрочем, это был неплохой выстрел.
Бернс усмехнулся.
- Я бы никогда не сделал это, если бы не был уверен на сто процентов. У меня нет ни жены, ни детей – никого, поэтому в свободное время я тренируюсь на стрельбище. Привычка – вторая натура.
Венеция восхищалась его уверенностью. Но ее сердце все еще странно билось после выброса адреналина.
- Ты выглядишь немного неуверенно. Я лучше отвезу тебя обратно, - сказал он.
Она не стала спорить. Они попрощались с управляющим и вернулись в машину Бернса без опознавательных знаков.
- Какое значение имеет доля секунды, а? - заметил Бернс из-за руля. - Это я должен благодарить тебя. Если бы ты не вспомнила, что видела схему на стене, ничего бы этого не случилось, и Дуги все еще был бы на свободе. Полчаса назад у меня больше не было дела, потому что мои единственные подозреваемые были мертвы. Теперь, благодаря твоей памяти, дело раскрыто.
Венеция об этом не думала, но ей стало легче. Я чуть не обмочилась, но, по крайней мере, все это было не зря.
- Значит, вы считаете, что дело действительно раскрыто?
- Конечно. Нет никаких оснований полагать, что в мартовских убийствах есть еще соучастники. Слишком много подтверждений от Фредди и Мейтленд. Но Дуги мы тоже зажарим по-крупному. - Бернс задумался. - Это не имеет особого значения для дела, но... Мне бы очень хотелось знать, что все это значит. Схема, Эосфор, инструкции на языке, на котором они были написаны.
- Наверно, просто три больных человека, живущих иллюзией, - предположила Венеция.
- Да, - согласился он. - Эй, ты не возражаешь, если я быстро заеду в участок, прежде чем отвезти тебя обратно? Я буду через пару минут.
- Все в порядке, - сказала она, почти засыпая на сиденье.
- Как только они вернут Дуги из больницы, я должен быть чертовски уверен, что за ним следят, как за смертником.
- Вы действительно думаете, что он склонен к самоубийству?
- Да, потому что Фредди и Сью не казались самоубийцами, но все равно покончили с собой. Они даже сказали мне, что сделают это. Я не могу допустить, чтобы то же самое случилось с Дуги.
Культ самоубийц. Слова стучали у нее в голове. Сатанинский... Все это казалось нереальным или настолько далеким, что не имело никакого смысла, как будто читаешь о таких вещах в газетах и просто думаешь: "О, как странно".
Но оно было здесь, прямо перед ее лицом.
Призрачное ощущение от острия ножа продолжало колоть ее шею, и она вздрогнула, вспомнив, как рука Дуги терзала ее грудь и промежность.
Бернс припарковался перед подразделением Вамспорта.
- Я вернусь через пять минут, - пообещал он.
- М-м-м, - сказала она. Она закрыла глаза. Я просто вздремну, пока он там...
Полусон казался роскошным после того, как ее терроризировали в магазине. Спасибо тебе, Господи... Но это была правда, ее легко могли убить. Она увидела спокойную черноту за своими глазами. Ее окно было открыто, и она чувствовала, как легкий ветерок ласкает ее лицо.
Но тут в ее голове промелькнул странный образ: наручные часы – это ее часы? – но стрелки вращались то назад, то вперед, день и дата делали то же самое, пока не дошло до точки, где каждая секунда была временем, на несколько часов отличающимся от второй предыдущей.
Еще одно изображение: ее обнаженное тело распростерлось без сознания, а фигура в плаще сгорбилась между ее ног...
Ее желудок заполнила желчь...
Затем жестяной голос затрещал и заскулил, как старая радиопередача:
- Ты должна найти Сердцевину! Ты должна найти кости! Венеция! Венеция! Ты ничего не можешь сделать, чтобы остановить льющуюся кровь!
Венеция поперхнулась, как будто ее только что спасли от утопления.
- Ты должна найти Сердцевину! Ты должна найти кости! Ты меня слышишь? Ты меня слышишь? Это не сон! Ты должна принести одну из...
Она проснулась с беззвучным криком на губах и тотчас же обнаружила, что по щекам ее текут слезы.
- О Боже, что со мной? – взвизгнула она. Ее кулаки сжались на коленях. Должно быть, у меня опухоль мозга или что-то в этом роде. Что еще могло вызывать такие яркие галлюцинации снова и снова? Когда Венеция разжала кулаки...
Что...
В одном из них лежал скомканный листок бумаги.
Кто-то вложил это мне в руку... пока я спала.
Сонная, все еще со слезами на глазах, она прищурилась, глядя на корявые каракули: Прими свою силу, которую я не принял. В своей трусости я больше не достоин служить Богу. Будь осторожна, чтобы не быть принесенной в жертву по ошибке. Только ты можешь правильно войти в Сердцевину.
- Это безумие! - пробормотала она и выскочила из машины. Записку унесло ветром. - Кто-то морочит мне голову! - Главная дорога шла параллельно докам. Через квартал она увидела бродягу, ковылявшего через улицу. "Он! - поняла она. - Отец Уайтвуд!"
- Подождите! - крикнула она, топая по тротуару. Прохожие глазели на нее. - Отец Уайтвуд! Черт побери, вы бы подождали!
Мужчина выпрямился, из-под капюшона засаленного плаща на нее смотрело перепачканное лицо. Он остановился, его кулак задрожал, словно бросая вызов самому себе, и на мгновение показалось, что он повернется и пойдет к ней.
- Черт бы его побрал! - Венеция выругалась.
Вместо этого бродяга – бывший приор Приората Святого Иоанна – сел в автобус и уехал.
- Вернитесь!
В заднем окне автобуса на нее смотрело иссохшее лицо, потом старик перекрестился.
- Это будет очень скоро, - сказал Александр, поднимая к небу странный медный полумесяц.
Рут даже не знала, что это такое.
- Как скоро?
- Ну, поскольку здесь нет времени... - Он пожал плечами, не сводя глаз с устройства. - Я могу судить только по этому. Не волнуйся, я все узнаю.
Рут нахмурилась. Она села рядом с ним на скамейку из длинных костей в конце другого переулка.
- А что это вообще за штука?
- Знаешь, что такое секстант?
- Черт возьми, нет.
Священник с чудовищными руками покачал головой.
- Это что-то вроде секстанта, Рут, с помощью которого моряки прокладывали курс, глядя на звезды. Но это Лунный Секстант. - Он показал его: медный полумесяц, который – теперь, когда она подумала об этом, - был в точности похож на черный серп луны, висевший в небе. – Настраиваешь его так, чтобы точки были параллельны земле, и проверяешь расстояние между точками луны и точками секстанта. Здесь луна никогда не меняет фазу, но она меняет высоту. Это самое близкое к измерению времени в Аду. Показания, которые ты выведала у Альдежора, были семь целых семь десятых. На этой штуке есть датчик. Сейчас мы находимся на отметке семь-три. Мне просто нужно будет продолжать проверять, как только мы окажемся внутри.
Рут почесала подмышку, желая принять душ.
- Где внутри?
- Вот, - сказал священник. Его рука Аннелока указывала на массивное здание в нескольких кварталах отсюда. - Это крепость Бонифация.
- Она такая... яркая, - сказала она, прикрывая глаза. Как и все в Районе, она была сложена из тех забавных красных кирпичей, которые странно светились, но это строение было самым ярким. Каждый кирпич горел, как размытый красный неон на фоне темного алого неба.
- Кровавые кирпичи заколдованы очень сильно, - объяснил Александр. - Отсюда и свечение. Это одно из самых важных зданий в Аду, а также одна из самых больших целей для антисатанинских террористов.
- И для нас? - сказала она.
- И для нас, Рут. Заклятие делает кирпичи еще прочнее, так что никто не может прорваться сквозь них. Единственный вход – через парадную дверь.
Рут рассмеялась.
- И ты думаешь, они откроют его для нас?
- Не для нас, Рут. Для тебя.
- Я не пойду туда одна, черт возьми!
- Я буду прямо за тобой. - Священник подмигнул.
"Это так хреново", - подумала она.
- Черт побери, я сломала еще один ноготь! - Потом она ахнула. С крепостных валов она увидела, как сбрасывают наружу обугленные и искалеченные тела. - Ты видел это дерьмо?
- К сожалению, да. Перед любым интерстициальным обрядом они убивают десятки людей. Это называется предвестником жертвоприношения.
Рут прищурилась.
- Хм?
- Демонстративное жертвоприношение, которое функционально не связано с ритуалом, - сказал священник.
- Я не понимаю, о чем ты, черт возьми, говоришь, - пробормотала она в миллионный раз.
- Они пытают, а потом убивают людей для дополнительного эффекта. Как глазурь на торте. Бьюсь об заклад, там убивают по тысяче человек в день: жгут, молотят, давят, - мрачно продолжал священник. - Помни, Рут, только у Проклятых Людей есть душа, но даже у Адской Бомбы есть Сила Смерти.
- Сила Смерти? Хочу ли я знать, что это такое?
- Ты должна знать. Силу Смерти можно сравнить с психической энергией – в Аду она есть в каждом живом существе, как в Человеке, так и в Демоне. И когда убивают Людей, Демонов, Гибридов и т. Д. В массовом порядке, Сила Смерти высвобождается сразу. Она держит воздух заряженным положительной сатанинской энергией. Это заставляет их ритуалы работать лучше, точно так же, как обработка газа заставляет ваши автомобили работать лучше. Поняла?
Черт, подумала она.
- Думаю, да... - Она снова побледнела, когда другой бункер высыпал еще больше тел на крепостные валы.
- Когда они закончат, то сбросят тела за борт, чтобы местные жители их разобрали, - закончил он.
Это было ужасно. Весь этот мир, казалось, существовал на ужасе и отчаянии. "Почему я должна была быть таким дерьмовым человеком в жизни? - Запричитала она. - Если бы все было по-другому, меня бы здесь вообще не было".
Александр вытащил из-за пояса внушительный нож: с одной стороны острое лезвие, с другой – пила.
- Это должно сработать.
Рут обнаружила, что ее тревожит образ священника, ухмыляющегося с ножом. Ее голос дрогнул:
- Для чего этот нож?
Священник, казалось, обдумывал ответ.
- Это похоже на многое, Рут. Есть хорошие новости и есть плохие. Хорошая новость в том, что мы на последнем этапе нашей миссии.
Рут окаменела.
- А что... э-э, какие плохие новости?
- Сначала нам нужно сделать кое-какую грязную работу. Это будет непросто.
"О, как и все в этом гребаном городе", - подумала она.
- И она очень скоро должна появиться на этой улице, - добавил Александр.
- Она? Кто? Твой источник информации?
- Нет, нет, Рут. Это кто-то ужасный. - Он протянул ей один из гектографов. - Вот кого мы ждем.
"Довольно горячая штучка", - подумала Рут, когда ее взгляд впервые упал на тело женщины. Высокая, полная, с длинными ногами и идеальными бедрами.
- Черт, на ней такой же Бюстгальтер из рук и Юбка-Язычок, как у меня.
- Угу. Это означает большое богатство.
Только тогда Рут посмотрела на лицо женщины.
- О, чтоб меня! Ты видел лицо этой сучки?
- Гм-м-м... Никакого макияжа от Космо, да? Это лицо Демона низшего порядка по имени Гнидокс. Наверно, самое отвратительное лицо в Мефистополисе.
Рут чуть не стошнило, пока она смотрела на него. Лицо было похоже на кусок творога, испещренный желтыми пятнами. Носа не было, но глаза и рот были вертикальными, а не горизонтальными. Сами глаза были похожи на комочки мокроты курильщика.
- Это мерзкая сука, чувак. Мне будут сниться кошмары...
- Она просто кошмар, Рут. Ее зовут Сладострастие, и она очень важная персона.
Рут больше не могла смотреть.
- Как может быть важным человек с таким лицом?
- Она личная наложница Великого Герцога Бонифация, - сказал священник.
Когда он быстро показал Гектограф Бонифация, Рут содрогнулась при виде нечеловеческой соляной маски.
- Сладострастие проведет нас в крепость.
Хм, подумала Рут. Она снова посмотрела на фотографию женщины и заметила странность.
- А почему на ней шарф? Здесь чертовски жарко.
Неужели Александра смутила его следующая мысль?
- Увидишь, - только и сказал он.
Все это время что-то не давало ей покоя в этой фотографии, и в конце концов она поняла.
- Эй, тело этой шлюхи очень похоже на мое.
Александр протянул ей еще один гектограф.
- Вот одна из ее обнаженных фотографий, Рут. Дай мне знать, когда твой мозг начнет соображать.
Рут собиралась ответить на очевидный сарказм, но...