Миссис Ньюлвин побледнела, Бетта тоже.
- Венеция, - сказал Дрисколл, как отец своей маленькой дочери, - призраков не существует.
Ладно... он не выглядит счастливым, и я не могу сказать, что виню его. Венеция чувствовала себя идиоткой, сотрясая весь дом с ног на голову историями о привидениях. Надеюсь, он не расскажет моим родителям.
Священник, казалось, задумался.
- Все в порядке. Ты выпила – спасибо Дэну. Тебе приснился плохой сон. И ты могла упасть. Я здесь ответственный за все, поэтому должен убедиться, что с тобой все в порядке.
- Да, - взмолилась Венеция.
- Ты уверена, что тебе не нужен врач?
- Я уверена.
- Хорошо, но есть еще кое-что.
Все остальные смотрели на нее с тихим беспокойством. Наконец миссис Ньюлвин сказала:
- Положение, в котором мы тебя застали.
Венеция почувствовала, что высокая женщина имеет в виду какую-то неудобную деталь.
- Мое положение? Что вы имеете в виду?
- Когда мы с Беттой нашли тебя, ты лежала без сознания у подножия лестницы, и твой халат был снят. Твои... - Еще мгновение колебания. - Твои ноги были раздвинуты.
Тут вмешался Дрисколл.
- Мы просто хотим убедиться, что тебя не изнасиловали.
Ее охватило изумление.
- Это просто смешно. Мой халат, должно быть, слетел, когда я упала. – "Это все, что на мне было надето", - подумала она. - Меня никак не могли изнасиловать, отец.
- Даже с новыми замками в этот дом легко проникнуть профессиональному вору, - сказал Дэн.
- Ты уверена, что заперла дверь, когда возвращалась с прогулки?
Ключ, висевший у нее на шее, казался холодным.
- Я уверена. - Венеция не могла поверить своим ушам, но прежде чем она успела ответить, кто-то позвонил в дверь.
- Джон, - Дрисколл посмотрел на мальчишку, - пойди, пожалуйста, посмотри, кто это.
- Хорошо, отец, - сказал он и ушел.
Все взгляды вернулись к Венеции.
- Меня не насиловали, - сказала она.
- Мы могли бы отвезти тебя в больницу на обследование,- сказал Дэн.
- Это просто смешно. Я бы знала, - заявила она, не заявляя прямо, что ее девственная плева цела.
Дрисколл кивнул и добавил:
- Мы могли бы, по крайней мере, спросить полицию, не было ли в этом районе в последнее время сексуальных нападений.
- Это было бы безумием,- усмехнулась она. - Нам не нужно говорить об этом полиции.
Джон тут же вернулся.
- Кто там? - спросил его Дрисколл.
- Полиция, - сказал Джон.
Тощий парнишка, открывший дверь, вернулся через минуту и сказал, как будто сомневаясь в чем-то:
- Входите.
- Спасибо, - сказал Бернс и вошел в атриум, стены которого были заставлены книгами и заставлены мебелью, покрытой простынями.
- Они все в его кабинете. - Волосы у парня торчали дыбом, а футболка была в пятнах травы. "Дворовый мальчишка", - подумал Бернс, но, взглянув на лестничную площадку второго этажа, ему показалось, что в одну из комнат вбежала женщина в белом халате. Это была Венеция? Он мельком увидел светлые волосы, но это было все.
- Вы можете подождать здесь, сэр, - чуть ли не заикаясь, произнес парень. - Отец Дрисколл выйдет через минуту.
- Ладно, спасибо.
Бернс сел в старое кресло у высокого окна с недавно покрашенной отделкой. Он подумал: "Отличное начало дня".
Он подъезжал к приорату, когда заговорила рация: "Два-ноль-ноль, вы меня слышите?"
- Вас слышу.
- Мы только что получили сообщение из центра связи в штабе штата.
"Какого черта им надо? - удивился Бернс, поднимаясь по лесистой дороге на холм. Сью Мейтленд сейчас у них".
- В чем дело?
- Сьюзен Мейтленд покончила с собой в своей камере около часа назад, - сообщил ему диспетчер.
Бернс чуть не съехал с дороги. Сначала Фредди Джонсон, а теперь она! Мои единственные подозреваемые убивают себя!
- По словам директора госбезопасности, она умерла от нанесенной себе тупой травмы головы.
- Как, черт возьми, это возможно? - пожаловался Бернс, нарушая радиопротокол ненормативной лексикой.
- Она билась головой о стену камеры, пока не умерла. Но, по крайней мере, это было после того, как штат провел собственный допрос. Они сказали, что пришлют вам стенограмму к пяти.
- Отлично, - пробормотал Бернс. - Два-ноль-ноль, прием и отбой.
И вот теперь он сидел здесь, в этом унылом приорате. Снова все впустую. Он решил, что стоит попробовать все, что угодно.
По крайней мере, Мейтленд доказывает, что я был прав насчет того, что сообщники Фредди не покидали город. Он был главным, так что вполне логично, что он ушел. Но остальные этого не сделали.
Почему?
Потому что они все еще должны быть здесь? Но если так... для чего?
Еще один ритуал. Может быть, эти двое в марте были только началом чего-то... Он обдумал эту мысль.
Наконец появился Дэн и провел его в кабинет на первом этаже, где он встретил высокого мужчину в такой же черной рубашке и римском воротничке.
- Я отец Кристофер Дрисколл, - представился мужчина.
Бернс пожал ему руку. Его поразило, что у Дрисколла был твердый, "священнический" голос, но его лицо и белокурая стрижка морпеха делали его похожим на кого угодно, только не на священника.
- Капитан Рэй Бернс, отец.
- Простите, что не застал вас вчера. Дэн рассказал мне о беседе с подозреваемым в убийстве. - Из-за роста Дрисколла ему было тесно в маленьком белом кабинете. - Как продвигается дело?
Бернс чуть не рассмеялся.
- Вчера – отлично. Сегодня все не так хорошо. - Он предпочел не упоминать, что оба его главных подозреваемых теперь мертвы. - Мы кое-что делаем, - сказал он. - И причина, по которой я здесь... - Он поднял свой портфель. - Я хотел бы показать вам кое-что, потому что, честно говоря, понятия не имею, что это. Я надеюсь, что религиозные парни вроде вас смогут подсказать.
Дрисколл улыбнулся.
- "Религиозные парни" к вашим услугам, капитан.
Бернс открыл чемодан и, не задумываясь, спросил:
- А где Венеция?
- Она может спуститься позже, - сказал Дрисколл почти настороженно.
- Она плохо себя чувствует, - добавил Дэн.
"Продолжай в том же духе!" - выругал себя Бернс.
- Причина, по которой мне нужна ваша консультация, отец, заключается в том, что мы считаем, что мартовские убийства были совершены – за неимением лучшего термина – культом самоубийц, практикующим сатанизм. - Бернс тут же поморщился от собственного выбора слов. - Я знаю, это звучит глупо, но...
- Почему глупо, капитан? - возразил Дрисколл. - За те две тысячи лет, что существует христианство, существовали секты, которые полностью восстали против него. Бог – это любовь, Бог – это жизнь; отсюда антитетический культ, который придерживается противоположного. Их бог – Люцифер – это не любовь, а ненависть, и не жизнь, а смерть. - Дрисколл, казалось, был доволен такой перспективой. - Другими словами, в сатанизме нет ничего нового. Он всегда был здесь, просто в наше время его труднее встретить.
- Я ценю вашу открытость, отец. - Бернс чуть не рассмеялся. - Это не совсем тот ответ, который я получил от епархии.
Дрисколл махнул рукой.
- Не беспокойтесь об этих бездельниках.
Дэн усмехнулся.
Внезапно дверь с щелчком открылась, и в комнату проскользнула Венеция.
- Здравствуйте, капитан. Надеюсь, я не помешала.
- Вовсе нет. - Но когда он посмотрел на нее, со всеми этими распущенными светлыми волосами и выпирающей грудью, он чуть не упал.
- Я думаю, что чем больше, тем веселее, - вмешался Дэн.
Бернс мгновенно отвлекся от того, чтобы вынуть из портфеля свои материалы. Он хотел посмотреть прямо на нее, но мог только украдкой. Святой Моисей, она прекрасна. Одежда делала ее наполовину развязной и наполовину безвкусной: шлепанцы и голые ноги, белая блузка, завязанная узлом, открывая живот, плюс старомодная черная юбка и крестик, сверкающий в ее декольте. Наконец, он сосредоточился.
- У меня здесь копии некоторых бумаг, найденных в доме Фредди Джонсона в штате Мэн. Именно туда он и сбежал после убийств. - Он убрал распечатки, которые полиция Любека отсканировала для него. - Это ведь не латынь?
Венеция и Дэн встали по обе стороны от него, когда он положил листок на стол Дрисколла.
Они все уставились на торопливые каракули, первая строчка которых гласила:
1) Zvaetlot srrpoyssuzc foedf du puzvmwuv an wiffew treeg untl!
- Нет, - хором ответили Дрисколл, Дэн и Венеция, а потом она добавила:
- И это не древнеанглийский, не фризский и не норвежский.
Дрисколл прищурился.
- Понятия не имею, что это такое. Это похоже на чушь собачью.
- Может быть, это и есть чушь, - предположил Дэн. - Может быть, это просто куча чепухи, нацарапанной сумасшедшим наркоманом – возможно, этим Фредди. Или Сью Мейтленд.
Дрисколл задумался.
- Сумасшедшие люди часто преследуют свои бредовые идеи с большими подробностями.
- Эти люди думают, что на самом деле поклоняются сатане, - предположила Венеция, продолжая просматривать страницы. - Может быть, они создали свой собственный язык, чтобы воплотить фантазию.
- Сумасшедшие люди совершают безумные поступки, - сказал Дрисколл.
- Но Фредди Джонсон не был сумасшедшим,- поправил его Бернс. - Мы провели с ним все психологические тесты.
Крестик Венеции заболтался, когда она наклонилась еще ниже.
- Забудьте о том, что это за язык. Каждый абзац пронумерован. Что-то вроде списка.
- Список инструкций, - сказал Бернс. - Именно это и имела в виду Мейтленд. Инструкции для дьявольского ритуала, предназначенного для умиротворения сатаны. - Потом он усмехнулся.
Больше никто не засмеялся, и Бернс подумал: "Дружище, может, ты и прав".
Венеция посмотрела на Бернса.
- Капитан, Фредди Джонсон был главарем, верно?
- Да, это мы знаем наверняка. Босс культа, или как вы там это называете.
- Кто-нибудь когда-нибудь спрашивал его прямо?
- Спрашивал его о чем?
- Был ли он сатанистом.
Хороший вопрос.
- Да. И знаете, что он сказал? - Бернс выхватил блокнот с записями. - Он сказал, что он эосфорианец.
Венеция, Дрисколл и Дэн молча переглянулись.
- Почему у меня такое чувство, что все знают что-то, чего не знаю я? - спросил Бернс.
- Следуйте за нами, капитан, - сказала Венеция. - Мы вам покажем.
Какого черта? Они отвели его наверх и показали ему каждую угловую комнату и странные слова, написанные под разбитой штукатуркой: Аш-шайтан в одной комнате, Lux Ferre в другой, затем Иблис и, наконец, Эосфор.
- Четыре разных имени для сатаны, - сказал ему Дрисколл.
Теперь Бернс смутился.
- Фредди написал эти имена?
- Это самое интересное, - сказал Дрисколл. - Нет. Они находились под гипсом сорок лет.
- А Джонсону было всего тридцать, - сказал Бернс. - Итак, этот культ...
Венеция прислонилась к комоду.
- Может быть, этот культ существовал все эти десятилетия, а Фредди и Сью были лишь самыми последними новобранцами.
Звучит безумно, но она должна быть права, подумал Бернс.
- Это так странно. Как будто это здание имеет какое-то особое значение для культа.
- И это еще не все, - сказал Дрисколл и рассказал историю Амано Тессорио.
- Архитектор Ватикана, который тайно практиковал поклонение дьяволу. - Бернс почувствовал, что его сбили с толку.
- Он тайно украсил здание данью уважения Люциферу, - добавила Венеция. - Встроенное осквернение.
Было сложно обработать информацию. Бернс поднял палец.
- Да, но есть еще одна вещь, которую я должен вам показать. - Он повел их вниз по лестнице в кабинет Дрисколла.
- Вот это, - сказал он. Он вытащил последний лист из папки Любека: эскиз.
- Кто-нибудь из вас знает, что это может быть?
- Дизайн, - сказал Дэн, - который выглядит как... оккультный.
- Именно так я и думал, и все остальные, кто это видел, - Бернс посмотрел пристальнее. - У Фредди и Сью Мейтленд на нижней части живота была вытатуирована та же самая схема. Сначала я подумал, что это, должно быть, логотип какой-нибудь группы хэви-метал.
- Но это, вероятно, логотип культа Фредди, - рискнул возразить Дрисколл.
Бернс кивнул.
- Я спросил его, что это такое, и он назвал это Инволюцией. Это геометрический термин – спираль. Я никогда не видел ничего подобного.
Венеция смотрела на него, ее лицо побледнело.
- Я видела.
- И это все? - Бонифаций был поражен. - Он такой... жалкий.
Пасифая – черная, как ворон, регентша Лабиринта – только что привела девятифутового Голема, чья заплесневелая глиняная рука сжимала магическое устройство. Безжизненное чудовище положило его на усыпанную драгоценными камнями подставку прямо перед Сердцевиной, где шесть ангелов – беременных и безумных – извивались в обнаженном смятении.
Обуглившееся лицо Виллирмоза улыбнулось из-под капюшона.
- Жалок только внешне, мой отвратительный господин. Он единственный в своем роде, и он в тысячу раз более точен, чем даже Оккультные сенсоры последнего поколения. Это конечная гарантия, когда Инволюция заряжена, а Сердцевина – еще нет.
- Понятно, - пробормотал Бонифаций, но на самом деле ничего не понял. Лучше оставить эти технические вопросы техникам.
Устройство называлось Дымовым Фонарем: стеклянный цилиндр, обрамленный железом. Он был похож на фонарь размером с суповую банку – очень маленький. Под подставкой, на которой он стоял, стояла свеча, сделанная из детского жира.
- Стеклянная камера Дымового Фонаря удерживает дым от шести сожженных человеческих сердец, - объяснил Виллирмоз, переплетая обугленные пальцы. Он зажег свечу внизу. - Смотри, как это работает, мой дьявольский принц.
Маг отступил назад, когда фонарь начал светиться. Бонифаций видел, как внутри клубится странный дым. Очаровательно, подумал он мгновение спустя. Свет, который теперь лился от предмета, окрашивал всю комнату с каменными стенами.