Рут внимательно рассматривала свои ногти.
- А в Аду есть лак для ногтей?
- О, ради бога, Рут. Слушай. Это очень важно. В Аду все наоборот. Время не является постоянной величиной. То, что есть в Мефистополисе, это теория иррелятивности. Это означает, что при определенных обстоятельствах то, что уже произошло, еще не произошло.
- Дай мне передохнуть! - крикнула она. - Как ты думаешь, почему я бросила школу в седьмом классе?
- Я не ожидаю, что ты поймешь все до конца, потому что теория рассчитана на то, чтобы быть непонятной. Но теперь мы знаем о ней достаточно, чтобы использовать ее в своих интересах. Я просто хочу, чтобы ты подумала об этом, пока наше путешествие продолжается.
Рут поняла, что у нее начались месячные.
- Мне надоело слушать эту чушь! И знаешь что? Я бы сказала, что есть очень хороший шанс, что я не собираюсь тратить чертовски много времени на размышления о гребаной теории нерелятивности, потому что дерьмо, которое уже произошло, остается в прошлом!
Александр остановился и удивленно поднял брови.
- Рут, это здорово! Ты поняла! Я уже говорил тебе, что здесь все наоборот. Так как же это относится к тому, что ты только что сказала?
Рут заскулила; у нее болел мозг.
- Я не знаю! Дерьмо в будущем уже позади?
- Да! Ну, то есть кое-что. Никогда нельзя сказать, что именно, потому что время в Аду непостоянно. Ты все поняла!
"К черту все это дерьмо, - подумала она. - Я просто хочу немного гребаного лака для ногтей, потому что мои ногти выглядят как дерьмо".
- А если время больше не является надежной единицей измерения и если здесь все наоборот, объясни это, - священник указал вверх толстым когтистым пальцем.
Черт возьми...
Всего несколько мгновений назад Рут заметила, что багровый оттенок неба уменьшается; теперь она прикрыла глаза от солнечного света в скромном, но неопровержимом отверстии голубого неба.
- Солнечный свет! Как на Земле!
- Да, Рут. А если здесь все наоборот... как такое может быть?
Глаза Рут сверкнули при виде этого великолепного зрелища. Настоящий солнечный свет заливал ее лицо.
- Наверно, наверно, - попыталась ответить она, - что-то случилось... кто-то облажался?
Александр явно не одобрял ее выбор слов, но сказал:
- Этого достаточно. Однажды здесь произошло нечто, что загрязнило постоянную среду Мефистополиса, но помни, что здесь загрязнение означает очищение.
- Так что же случилось?
- А теперь посмотри вниз...
Рут была слишком занята, глядя на круг красивого голубого неба, что даже не заметила, на что светит невозможный солнечный свет. Ее глаза опустились...
- Что это за хрень?
Она смотрела на груду обломков размером с самую большую пирамиду в Египте.
- Это был дом Люцифера, самый высокий небоскреб в истории. Это было 666-этажное здание под названием "Мефисто Билдинг".
- Похоже, кто-то сделал свою работу.
- Вот именно. Человек нашел вход в Ад и освятился через акт Святого мученичества. Она пожертвовала своей жизнью в этом здании, во имя Бога. Результатом стала расщепляющаяся атомная реакция, почти такая же, как при взрыве атомной бомбы. За две секунды она превратила все здание в груду хлама, - рассказывал священник.
- Ух ты. Это облом, что парень, который это сделал, теперь мертв.
- Не парень, - пробормотал Александр.
- Что?
- Но это не имеет значения. Самоубийца освятил самый нечестивый участок земли в Аду. Она очищена навсегда. Там не может существовать никакого зла.
Рут обдумала ситуацию и усмехнулась.
- Держу пари, что это здорово бесит сатану.
- Ага. Прежнее жилище сатаны теперь – это единственный освященный периметр в Аду. Но, как видишь, периметр не очень большой. - Он хитро улыбнулся ей. - Но у нас есть кое-что в рукаве, что может создать еще одну освященную зону, которая будет только расти и расти.
- Как? - спросила она.
- Со временем... Я не хочу сокрушать тебя. - Его толстые серые ноги согнулись, когда он начал приближаться к виртуальной горе обломков. - Пойдем, мне нужно, чтобы ты кое-что прочитала.
Кое-что прочитала? Рут не могла понять, что он имеет в виду.
Когда они приблизились к куче, Рут чуть не упала в обморок от прилива свежего воздуха. Солнце, освещавшее ее лицо, принесло в ее сердце такой восторг, какого она никогда не помнила. Потом – цветы! Она обрадовалась, увидев яркие разноцветные цветы, растущие между бетонными плитами размером с автомобиль. Когда они добрались до края обломков, на глазах у Рут стояли слезы.
Но что он сказал? У него есть какой-то план, чтобы освятить еще больше земель в Аду?
- Помнишь того испанского монаха, о котором я говорил? – спросил он.
- О, парень, который написал все это дерьмо на твоей коже?
- Да, каллиграф. Ну, ему пришлось написать какую-то информацию на моей спине.
Рут с некоторой тревогой заметила, что каждый квадратный дюйм торса священника покрыт шрамами. Даже спина.
- Большая часть надписей написана на енохианском или зраетском, которые ты не знаешь, - сообщил он. - Просто найди шесть странных имен подряд. Они должны светиться.
Рут заметила их сразу, потому что они действительно светились мягким беловато-голубым светом, как светящаяся краска. Она медленно произносила их:
- Аблисса, Эйлла, Азусис, Белит, Гесмари, Цаэлла.
- Прекрасно. Ты их нашла. А теперь – светятся ли имена?
- Да, - Рут провела пальцем по рельефному тексту и обнаружила, что буквы странно холодные. - Похоже на ту штуку, которую используют на часах, чтобы стрелки светились в темноте.
- Беловато-голубой свет? - обеспокоенно спросил священник. - Не темно-красный?
- Он беловатый, - начала она, но потом ее глаза расширились. Когда она посмотрела на ряд странных светящихся имен, они... - Они просто изменились! Теперь они светятся красным.
Александр кивнул и опустил рубашку.
- Это значит, что время приближается. Ангелы просто потеряли свою чистоту.
- Ангелы? - спросила Рут.
- Эти имена – имена шести совершенно особенных ангелов, - начал священник и повел Рут прочь от великолепного отверстия в небе. - Их называют калигинаутами. Они Святые воины, которые проникают в Ад и сражаются с операциями Люцифера. Это их миссия – проникнуть в Мефистополис и... - Он, казалось, с трудом подбирал нужные слова.
- Устроить все это дерьмо? - предложила Рут.
Александр, как всегда, нахмурился.
- Да, Рут. Эти маленькие стычки между Небом и Адом продолжаются уже тысячи лет. - Пустынная дорога темнела по мере того, как они удалялись от горы обломков. - Но именно эти ангелы сейчас в плену.
- Хочешь сказать, что они в тюрьме?
- Они в месте похуже тюрьмы. Они в Нижнем алтаре крепости Бонифация. Я уже немного рассказал тебе о нем. Давным-давно он захватил этих ангелов и с тех пор не отпускает их. Вот почему мы здесь, и вот почему их имена на моей спине только что изменились со светлого цвета на темный. Это означает, что их Возвращение Без Помазания укореняется. Первоначально они были Благословенны и Святы, но после стольких унижений они потеряли свое состояние Святости.
- Что это все значит? - спросила Рут.
- Это значит, что мы очень близки к тому времени, когда Инволюция будет заряжена.
- И что означает это?
- Это числа и геометрия, Рут. На Небесах совершенное число – семь, но в Аду совершенное число на один меньше – шесть. Геометрическим эквивалентом числа шесть является безугловая криволинейная плоскость, называемая Инволюцией. Думай об этом как о счастливой форме Люцифера. Думай об этом как о волшебной форме.
Когда мимо пролетел Грифон, порыв ветра взъерошил волосы Рут.
- Это дерьмо слишком запутанно, чувак. Какое отношение форма имеет к ангелам?
- Потому что эта форма – Инволюция – является Дольменом Силы, и Колдуны Люцифера открыли различные способы использовать эту силу. Инволюция может быть заряжена, как батарея, но вместо электричества она работает на Смертельной энергии невинной крови. И именно Инволюция – за неимением лучшего термина – перенесет шесть ангелов из Ада на Землю. Это работа Бонифация, но он не может этого сделать, пока ангелы не будут должным образом декондиционированы. Вот почему он подвергал их насилию, унижению и пыткам в течение последних ста лет.
"Последние сто лет", - с досадой подумала она.
- Откуда ты знаешь, что прошло сто лет, если в Аду времени не существует?
Александр остановился и обернулся; казалось, он был вне себя от радости от ее вопроса.
- Ты начинаешь понимать, Рут, это здорово! Ты понимаешь информацию, которую сознательно не можешь понять. Позволь мне упростить. Человеческая жизнь – это цикл: ты рождаешься, взрослеешь и умираешь. И поскольку человеческая душа бессмертна, каждая минута твоей жизни тоже находится на нескольких планах существования.
Рут изумленно уставилась на него.
Он поднял чудовищный палец.
- А теперь подумай о каждой минуте своей жизни на Земле, как о колоде карт. Что Люцифер может сделать с помощью своего специализированного колдовства, так это перетасовать колоду в соответствии со своими потребностями. Изменить хронологический порядок того, как протекала твоя жизнь.
Рут поморщилась.
- С какой стати ему тасовать каждую минуту моей жизни?
- Ну, он не тасует. Я просто использую тебя в качестве примера. На самом деле он тасует чужую жизнь, потому что это часть его плана по обретению могущественного союзника в Аду.
Ухмыльнувшись еще сильнее, Рут почесала пупок.
- Так чью же жизнь он тасует? Твою?
Священник с чудовищными конечностями казался разочарованным. - Нет, нет, не мою. У Венеции Барлоу.
- Кого? - Но потом она моргнула. - А, та цыпочка, с которой ты разговаривал на том фанковом...
- Да, Вокс Унтервельт. Если будешь иметь в виду, что невозможно полностью понять непонятное, то ты его поймешь. Помни, каждая минута чьей-то жизни подобна карте в колоде. Вчера, например, когда мы разговаривали по Воксу с Венецией Барлоу, она еще даже не родилась.
Рут зажала уши ладонями.
- Я ни хрена не понимаю, о чем ты говоришь! У меня голова болит от всего этого безумного дерьма!
Александр положил руку Аннелок на плечо Рут и повел ее вперед.
- Да ладно тебе, Рут, не волнуйся. Просто делай, что я говорю, и все получится.
- Хорошо, только не говори больше об этой дурацкой теории иррелятивности, ладно?
- Хорошо. - Его гигантские ноги тащились дальше. - До тех пор, пока ты понимаешь, что все, что мы делаем, уже произошло.
Рут застонала.
- ... и в конечном счете наша миссия вращается вокруг изменения будущего путем вмешательства в прошлое.
- Черт с ним, чувак, - пробормотала Рут. Я сдаюсь...
- Итак, вернемся к более понятным вещам, - с облегчением произнес священник. Змееподобная рука Аннелока развернулась и указала. - Ты видишь там следующий район?
Паровая машина, полная шумных Упырей, засигналила ей, когда она встала на цыпочки.
- Отличные ножки, детка!
- Отсоси себе, придурок. - Она посмотрела вдаль... и увидела нечто похожее на длинную кирпичную стену несколькими кварталами ниже. - Стена?
- Да. Это внешняя граница района Бонифаций. Причина, по которой она красная, заключается в том, что весь Район сделан из кровавых кирпичей, и так уж случилось, что именно туда мы и направляемся.
- Для моей работы?
- Вот именно.
Черт, подумала она. Она чувствовала себя не очень хорошо, особенно после того, как услышала его болтовню о Дьяволе, тасующем время, как колоду карт. За следующим перекрестком она увидела рекламный щит, на котором не было никакой рекламы, а только странная форма.
- Что это за хрень?
Александр сделал непроницаемое лицо.
- Рут, обязательно каждый раз произносить это слово?
- Хм?
- А ты не можешь просто сказать: "Что это?" или "Что это за чертовщина?"
Рут улыбнулась.
- Хорошо. Что это, блядь, за чертовщина, блядь, такая?
Александр зашаркал дальше.
- Ты безнадежна. Но чтобы ответить на твой профанный вопрос, этот дизайн на рекламном щите – это Инволюция.
- Счастливая форма Люцифера? - спросила она.
- Да. Ты увидишь эти рекламные щиты по всему району Бонифация. Это все неевклидова геометрия, Рут, хотя я не думаю, что ты понимаешь, что это значит.
- Ты чертовски верно угадал, - рассмеялась она.
- Помни, - подчеркнул он, - в Мире Живых есть наука, а в Аду – колдовство. Здесь символы имеют силу. Вот почему эта спираль – Инволюция – так сильна.
Рут прищурилась, услышав его слова.
- Что это символизирует?
- Когда Люцифер был изгнан с Небес, - объяснил священник, - он упал с востока по спирали против часовой стрелки... что и образовало число шесть.
Интригующий день, по крайней мере. Венеция размышляла над его сложностями в душе, но ее мысли все время путались, и она догадалась, что причина была в том, что она, кажется, немного пьяна... Единственное пиво, которое она выпила в баре, теперь дурманило ее, будоража ее чувства. Я действительно легковес – выпила всего одно пиво. Но больше всего ее беспокоил Дэн. Тайный курильщик и пьяница? Так оказалось. Но теперь собственные слабости Венеции начали вторгаться в более серьезные мысли: она действительно ревновала, видя, как Энн Макгоуэн положила на него руки в баре. "В этом нет никакого смысла!" - настаивала она про себя, вытираясь. Она лгала бы себе, отрицая физическое влечение к нему, но она также знала, что влечение было спорным; оно было рождено ее инстинктами, а не ее духовным "я".
Просто перестань думать об этом.
Крепкое пиво подействовало на нее так сильно, что она едва не споткнулась, направляясь обратно в свою комнату. Миссис Ньюлвин, пересекая атриум, подняла глаза на оплошность Венеции и сделала вид, что ничего не заметила.