- Это... очень мило с твоей стороны...
Венеция могла только догадываться, что Дэну было очень неловко.
Энн прошептала уже тише.
- Ты ведь еще не священник. Пойдем со мной к машине, - и затем одной рукой обхватила промежность Дэна.
Он тут же отдернул руку.
- Я уже дал обет, Энн, дай мне отдохнуть.
- Черт. Мы могли бы повеселиться. - Она обняла его в последний раз, намеренно прижавшись грудью к его спине. Но потом она отстранилась. - Купи мне выпить, Дэнни.
Он махнул рукой бармену.
- Дайте ей все, что она захочет.
- Ты просто прелесть. - На этот раз она влажно поцеловала его в губы. Она заказала кувшин. - Дай мне знать, если передумаешь.
- Этого не случится, Энн, но я надеюсь, что ты передумаешь, - сказал он. - Бог хочет, чтобы ты вернулась.
Пьяное выражение лица Энн помрачнело.
- Чушь собачья. Богу наплевать на меня, и ему наплевать на тебя, или на Маленькую Бо-Пип, сидящую рядом с тобой, или на кого-либо еще.
- Ты ошибаешься.
- Но спасибо за пиво, - и женщина пошла обратно к бильярдным столам.
Дэн выпил третью кружку пива.
- Господи.
- Это будет звучать осуждающе, если я скажу, что это печально?
- Это очень печально, Венеция.
- Почему бы тебе не пропустить четвертое пиво, - предложила она, - и давай вернемся в приорат.
- Это конец девятого. Просто дай мне три выхода.
Венеция знала, что сейчас он использует бейсбольный матч как отговорку. Энн Макгоуэн продолжала скакать вокруг бильярдных столов, потираясь о любого мужчину поблизости. Однако через несколько минут она вошла в дамскую комнату.
Венеция подождала еще минуту, потом вошла следом за ней, думая, что это может быть большой ошибкой.
- О, католическая милашка, - усмехнулась Энн, выходя из кабинки.
- Я... я хотела спросить тебя кое о чем.
- Чушь собачья, - сказала женщина. Она прислонилась к стене и закурила. - Ты думаешь, Бог даст тебе очки за то, что ты пришла в туалет в деревенском баре и попыталась проповедовать мне?
- Я пришла сюда не для того, чтобы проповедовать, - сказала Венеция, ее сердце забилось быстрее.
- И я скажу тебе – потому что я чертовски уверена, что ты хочешь знать. - Она выпустила дым в лицо Венеции. - Сестра Патриция и Лотти Джессел были самыми добрыми, милыми и преданными людьми, которых я когда-либо встречала в своей жизни, а потом Бог позволил какому-то психу перерезать им глотки. Любой Бог, который позволил бы убить двух невинных женщин, - полный идиот. Я не хочу быть частью твоего Бога.
- Энн, зло в мире – это наше бремя. Бог тут ни при чем, - она собралась с духом. - Это худшее оправдание, которое я когда-либо слышала, и слабая, эгоистичная причина, чтобы покинуть Церковь.
Налитые кровью глаза Энн поднялись. Она щелчком выбросила сигарету в раковину.
Венеция чуть не вскрикнула, так быстро двигалась женщина. Энн вдруг прижала ее к стене, лизнула в шею и прошептала:
- Да? Да? А как насчет желания?
Венеция вздрогнула, испугавшись до такой степени, что окаменела.
Энн с удивительной силой прижала ее к стене, ее руки скользнули под блузку Венеции, чтобы размять ее грудь через лифчик.
- Стой! - Венеция ахнула.
Но женщина только сильнее лизнула ее в шею.
- Скажи мне, маленькая дразнилка, какой Бог даст Своей пастве желание, а потом потребует, чтобы они его подавили? Хм?
Венеция, наконец, вышла из оцепенения и попыталась оттолкнуть женщину, но когда она это сделала, нападение Энн только усилилось.
- Хм, милая? Что же это за Бог такой? - Затем она облизнула плотно сжатые губы Венеции, пытаясь заставить ее заговорить. Пальцы Энн подняли чашечки лифчика. Венеция взвизгнула, когда вторгшиеся кончики пальцев опустились на ее сосок и ущипнули.
- Прекрати, или я закричу, - бессильно выдавила Венеция.
- Нет, не закричишь, - и Энн скользнула рукой под юбку Венеции, потом вниз по ее трусикам...
Венеция попыталась закричать, но у нее перехватило горло. Она схватила Энн за запястья и изо всех сил попыталась удержать мародерствующие руки на расстоянии.
- Ты сильная для маленькой девочки. - Но женщина не отступила. - Я заключу с тобой сделку и помни, что ложь – это грех. - Пьяные глаза впились в нее. - Ты посмотришь мне в глаза и поклянешься Богом на Небесах, что не хочешь трахаться с Дэном. Ты скажешь мне, что не испытываешь к нему сексуального влечения, что у тебя нет абсолютно никакой страсти к нему и никогда не было. Ты поклянешься, сука. Ты поклянешься Богом. И если ты это сделаешь, я вернусь с тобой в этот гребаный дом, надену свою рясу и вернусь обратно.
Венеция встретила пристальный взгляд женщины... и поникла. Она ничего не сказала.
Энн попятилась и вытащила сигарету из раковины.
- Какого черта ты сюда заявилась?
Венеция вытерла слезу.
- Я... Миссис Ньюлвин сказала, что убийства – не единственная причина, по которой вы с Дианой покинули приорат.
Издевательский смех.
- Миссис Ньюлвин, эта большая лесбиянка? И как тебе нравится эта ее похотливая чокнутая дочка?
Сердце Венеции все еще бешено колотилось.
- Она сказала, что в этом месте водятся привидения. Так ли это?
Энн выпустила еще одну струйку дыма.
- Дай мне двадцать долларов, и я скажу.
"Я должна просто уйти", - подумала Венеция, но вместо этого протянула грубой женщине двадцатидолларовую купюру.
- Да, Бо-Пип, это точно.
- И вы видели призрака?
Впервые пьяная женщина стала флегматичной.
- Да. Три раза. Диана тоже его видела, и миссис Ньюлвин с дочерью. На лестничной площадке, в атриуме, а иногда и снаружи.
- Кто это?
Глаза Энн сузились. Она приподняла бедро.
- Ты действительно хочешь знать, не так ли?
- Да.
- Тессорио. А ты как думала? Он действительно был сатанистом, ты это знала? И я имею в виду настоящим. - Она наклонилась ближе. - Он построил это место не просто так, и это не имело никакого отношения к Богу. Это какой-то план.
- План? О чем ты?
- Так мне сказал Уайтвуд, и я ему верю. И вот что я скажу: он знал об этом месте больше, чем рассказывал, и, держу пари, тот, кто его заменил, тоже знает.
Венеция попыталась оценить это замечание, но почувствовала себя сбитой с толку.
- Я никогда по-настоящему не верила в привидения, пока не получила это задание. Но теперь верю. - Постепенно твердая оболочка Энн Макгоуэн начала трескаться, ее нижняя губа задрожала. - Он бродит по ночам и отравляет наши сны...
Теперь Венеция чувствовала, что ее прижимает к стене что-то неуловимое.
- И еще голос... Ты еще услышишь.
Венеция сглотнула, потом призналась:
- Уже...
- Это Тессорио, - сказала Энн, но теперь ее решимость угасала. - Он пытался заставить нас спуститься в подвал. Он хотел, чтобы мы там что-то сделали. Но сейчас? Он захочет, чтобы ты это сделала.
Венеция была ошеломлена.
- Я не знала, что там есть подвал...
- Нет, нет. - Затем Энн Макгоуэн выскочила из туалета.
Когда они вышли из бара, уже совсем стемнело. Венеция попыталась поднять настроение, пошутив:
- Ну и дела, я не могу дождаться, чтобы никогда больше туда не ходить.
Дэн кивнул. Вместо того чтобы вернуться к машине, он настоял, чтобы они сели на причале.
- Поверь мне, тебе понравится... звук такелажа, хлопающего по мачтовым столбам.
Они сели на противоположные скамьи у короткого пирса. Звук был мечтательным: странный звон всех этих парусных канатов, бьющихся о мачты сотен лодок на пристани.
- Это гипноз, - сказала она.
- Да.
Сильный выброс адреналина из туалета рассеялся. Она позволила морскому бризу взъерошить ее волосы.
- Разве нам не пора возвращаться? Почему ты захотел сесть здесь?
- Атмосфера, - сказал он и, к удивлению Венеции, достал сигарету и закурил.
Она разинула рот.
- Сначала выпиваешь четыре кружки пива за час, а теперь... ты куришь?
Он пренебрежительно махнул рукой, выдохнув сквозь довольную улыбку.
- Расслабься, мам. Я курю одну сигарету в месяц. И мы пробыли там больше часа.
- Не намного больше.
- Пара кружек пива и одна сигарета в месяц – довольно жалкий порок.
"Оправдание", - подумала она, но потом поняла, что снова осуждает его, что, по ее мнению, было таким же страшным грехом.
Он усмехнулся дыму, глядя на нее.
- Но, клянусь жизнью, я не могу себе представить, каковы твои пороки.
Венеция не нашлась, что ответить. Она не сказала ему ничего из того, что Энн сделала или сказала в дамской комнате, и теперь, когда острая конфронтация закончилась, она начала довольно хорошо управлять событиями ночи. Зависимость, невезение и плохая окружающая среда – это лишь некоторые аспекты реального мира. Это просто дьявольский способ отделить нас от Бога, рассуждала она, надеясь, что действительно верит в это. Кто-то из нас сдается, кто-то – нет.
Но ей было жаль Дэна.
- Мне жаль твоих друзей, особенно Энн.
- Дерьмо случается, - пробормотал он, глядя на кончик сигареты. - И на самом деле они не были друзьями – я просто виделся с ними время от времени. Чаще всего я видел отца Уайтвуда.
Комментарий возродил обрывок разговора в ванной. Уайтвуд. А что еще сказала Энн?
Он знал об этом месте больше, чем рассказывал, и, держу пари, тот, кто его заменил, тоже знает...
- Как давно отец Дрисколл работает в Нью-Гэмпширской епархии? - спросила она.
Дэн, казалось, больше всего сосредоточился на курении.
- Хм? О, недолго. Он сделал много разных вещей для Церкви, по всему миру.
- Каким он... тебе кажется?
- Кажется?
Венеция сама не знала, о чем спрашивает.
- Мне кажется, он многое держит при себе. У тебя есть такое впечатление?
- Конечно, потому что я знаю о нем немного больше, чем большинство. - Дэн выпустил из ноздрей струйку дыма и унесся прочь. - У Дрисколла довольно загадочная репутация.
- Почему?
- Потому что он посещал уединенные занятия в Риме и Авиньоне.
Венеция прищурилась, услышав ответ.
- Я никогда не слышала об "уединенных" занятиях.
Улыбался ли Дэн в темноте?
- Это значит, что они секретные, что Ватикан не хочет, чтобы мир знал, что он все еще учит.
Венеция задумалась над ответом. В каком-то смысле он только что подтвердил ее собственный вопрос, не так ли? Может быть, Дрисколл действительно что-то скрывает.
В передней части пирса раздался грохот; оглянувшись, она заметила бродягу, роющегося в мусорном баке.
- Думаю, нам следует быть добрыми католиками и купить ему бутерброд.
Но Дэн уже встал и, казалось, удивленно смотрел на бродягу.
- Подожди... вот, - настаивал он.
Венеции показалось, что Дэн узнал бродягу.
Она смотрела, как он шагает по пирсу. "Вот это странно", - подумала Венеция. Она не могла расслышать подробностей, но Дэн разговаривал с рыжеволосым мужчиной, который стоял, ссутулившись, в засаленной черной дождевике и потрепанных кроссовках. Капюшон куртки был поднят, оставляя лишь затененный овал лица.
Когда Дэн протянул ему деньги, Венеции показалось, что она услышала, как бродяга сказал: "И будьте в безопасности".
Потом бродяга заковылял прочь, кланяясь и прихрамывая.
- Давай вернемся в приорат, - предложил Дэн, вернувшись.
- Ты знаешь этого человека, - сказала она.
Дэн выплюнул остатки сигаретного дыма и щелкнул окурком.
- Да, конечно. Или я должен сказать, что когда-то знал его. Он уже не тот, что прежде.
- Кто это? Надеюсь, не родственник.
- Нет. - Он вытащил ключи и направился к машине. - Это отец Рассел Уайтвуд, священник, который управлял приоратом последние двадцать лет.
Рут заметила дым, поднимающийся из канализационных решеток вдоль дороги – Спирохет-авеню – но, присмотревшись внимательнее, она также увидела пальцы, шевелящиеся в просветах. Фу...
- Сколько еще?
- Мы срезаем путь, - сказал ей священник, громыхая впереди. - Это Парк Сатаны.
- О, это похоже на то место, куда я хотела бы пойти, - пожаловалась она.
- Не пугайся этого названия. Сатана там больше не живет. Он не может.
- А почему нет? Он управляет всем этим чертовым городом, не так ли? Можно было бы подумать, что он может жить где угодно.
- Только не здесь. Теперь это просто бельмо на глазу. Это напоминает ему о его величайшем унижении. - Священник оглянулся на нее. - Но если повезет, наша миссия увенчается успехом... и он никогда не сможет смириться с этим.
Большие, узловатые ноги Александра шлепнули по луже крови, часть которой запятнала лицо Рут.
- Эй!
- О, прости.
Рут вытерла кровь рукавом своей розовой футболки. Ублюдок...
- Я думала, мы пойдем в этот ресторан, чтобы я могла найти работу и прислуживать этому чуваку, Альдежору.
- Он не чувак, Рут. Он могущественный великий князь, обладающий магическими способностями. Но мы срезаем путь через Сатанинский парк, потому что... Я хочу тебе кое-что показать.
Рут не была в восторге. Я уверена, что оно будет говеное, как и все остальное здесь. Она остановилась, чтобы посмотреть на очень большого муравья на дереве, а затем вскрикнула, заметив человеческое лицо на насекомом. Когда морда высунула язык, она прихлопнула его шлепанцем.
- Перестань валять дурака и слушай. - Александр нахмурился в ответ.
Рут не была уверена, но ей показалось, что прямо впереди алое небо было не таким алым, и...
Это... свежий воздух?
- Ты знаешь, что такое теория относительности, Рут?
Ее не очень развитый интеллект заработал.
- О да, какой-то закон, открытый этим Эйнштейном. Он был, вроде бы, самым умным парнем в мире, но потом ему надоело быть яйцеголовым, и он открыл сеть закусочных со своим братом.
Александр застонал.
- В двух словах, Рут, теория относительности доказывает существование распространения пространства и времени: единственное во Вселенной, что никогда не может остановиться, это течение времени.