- Кто? - Еще один подозрительный хмурый взгляд. - Это сержант из Любека, штат Мэн. Говорит, что это срочно. Первая линия.
- Спасибо, - проворчал Бернс. - Бернс слушает, - сказал он в трубку. Внезапная вспышка головокружения остановила его: мысль о странной татуировке на собственном животе, как будто сам Бернс был членом клуба убийц Фредди Джонсона. - Сержант Ли?
- Да, сэр, - раздался голос в трубке. - Голос Ли звучал неуверенно. – Я...
- Что-то не так, сержант?
Какое-то бормотание.
- Я просто покончу с этим. Я облажался, капитан.
Мысленные механизмы Бернса просто скрежетали.
- Судья не стал откладывать предъявление Джонсону обвинения?
- О нет, он сразу расписался. Впрочем, теперь это уже не имеет значения. Фредди Джонсон мертв.
Бернс застыл за столом.
- Какого черта... Только не говори мне, что он покончил с собой.
- Он покончил с собой, капитан. Как он и обещал. Вчера вечером я посадил пьяницу в камеру через две камеры от Фредди. Он завсегдатай, понимаете? Безвредный. Раз в месяц он выпивает бутылку "Черного бархата" и хулиганит. Сегодня парень был без сознания всю ночь и весь день...
- И что?
Ли сглотнул через паузу.
- Думаю, Фредди попросил у парня ремень, и тот дал его.
Дерьмо. Бернсу захотелось биться головой о стол. Но когда его эмоции закипели, он вспомнил слова Фредди Джонсона.
Когда вечеринка закончится, все будет кончено...
Сьюзен Мейтленд сказала то же самое, и снова, подумал Бернс, договор о самоубийстве. Единственная проблема в том, что Фредди Джонсон не был самоубийцей.
- Мне очень жаль, капитан, - сказал Ли. - Кто бы то ни был, я бы не стал раздумывать над тем, чтобы взять у парня ремень и шнурки, но, как я уже сказал...
- Этот парень был городским бродягой, вы, наверно, знаете его много лет, и он никогда не доставлял никаких хлопот.
- Да, сэр. Я возьму на себя всю ответственность.
Не было никакой причины волноваться из-за этого.
- Забудь об этом и посмотри на светлую сторону. Одним подонком в мире меньше – это хорошо. Возможно, это сэкономило налогоплательщикам сотню тысяч на содержании под стражей и судебных расходах. Мы уже поймали сообщника Фредди. Сейчас ее допрашивает полиция штата – в любом случае мы получим от нее больше, чем от Фредди.
- Хорошо, - сказал Ли. - Теперь я чувствую себя не так плохо. Но у меня есть кое-что для вас, что может оказаться полезным. Мы еще раз осмотрели комнату Фредди, как вы просили, и нашли кое-какие вещи. Он очень хорошо их спрятал.
- Он, наверно, думал, что ты перестанешь искать, когда найдешь эти сорок тысяч наличными.
- Именно так я и думал, но... ну, мы нашли какое-то странное дерьмо.
Бернс не удивился.
- Что, например? О, дай угадаю. Пепельница?
- Нет, но... - Ли сделал паузу, словно слегка обеспокоенный. - Мы нашли странную стеклянную чашу, сделанную из черного стекла, на дне которой было что-то сожженное. И банку "Стерно".
- А то, что было в чаше, не было сигаретной смолой или травкой?
- Ни в коем случае. Мы отправляем его в государственную лабораторию, но я почти уверен, что мы уже знаем, что это – древесный сок.
- Древесный сок?
- Совершенно верно, капитан.
- Откуда ты знаешь?
- Фредди срезал несколько веток с алого сумаха, принес их в комнату и повесил над тарелкой. Он собирал сок. Потом я увидел эту липкую обожженную дрянь в черной чаше...
- И полагаешь, что это должно быть одно и то же, - закончил Бернс, но так ничего и не понял. Сьюзен Мейтленд назвала свою пепельницу "кадилом", и Бернс быстро заглянул в словарь. Сосуд или кадило, в котором сжигают благовония, особенно во время ритуалов, вспомнил он.
- Это чертовски странно, - сказал Бернс.
- О нет, капитан. Это не самое странное. Это не все, что мы нашли. Один из тех разлинованных желтых блокнотов. На страницах были написаны разные надписи, все почерком Джонсона.
- И что же он написал?
- Ну, на первом листе был эскиз того странного рисунка, который был на его татуировке.
Бернс почувствовал приступ тошноты, вспомнив свой сон.
Ли продолжил:
- А остальные? Ну, просто подождите, пока не увидите.
- Слова? - Бернс моргнул. - Какие-то инструкции?
- Я не знаю, что это, капитан. Наверно, что-то на каком-то иностранном языке. Похоже на почерк Джонсона, но...
- Деревенщина без образования, вероятно, не знает иностранных языков.
- Правильно.
Бернс задумчиво уставился в стену. Мейтленд сказала, что Фредди скопировал какие-то инструкции и оставил их ей и другому сообщнику. То, что нашел Ли, должно быть подлинной копией.
Но если это были инструкции для ритуальных убийц, то какая от них теперь польза? Убийства уже имели место, в марте прошлого года в Приорате Святого Иоанна...
- Сделайте мне одолжение, сержант. Прежде чем вы сохраните эти бумаги в качестве улики, мне нужно, чтобы вы отсканировали их и отправили файл по электронной почте сюда.
- Я уже послал своего парня в округ, чтобы он воспользовался их сканером, - сказал Ли.
- Спасибо.
Голос Ли, казалось, на мгновение затих.
- Хотите знать, что меня больше всего беспокоит, капитан? Не знаю почему, но это так. Когда я нашел Фредди висящим в своей камере...
- Да?
- Он был мертв, как камень, но на его лице все еще была та же беззаботная улыбка, золотые зубы сверкали и все такое.
- Я в это верю. Но ты же его слышал. Он хотел умереть. "Когда вечеринка закончится, все будет кончено", - сказал он.
Ли издал мрачный смешок.
- Ну, этот подонок-деревенщина сейчас не веселится.
- Или, может быть, наоборот. В аду, - сказал Бернс и повесил трубку.
После того как он повесил трубку, кабинет показался ему странно тесным; он чувствовал себя ущемленным. "Древесный сок", - подумал он и закурил. Какого черта он сжигал древесный сок в стеклянной чаше?
- Что это? Деревья?
- Дуб Друидов. Они используют их для сока, - сказал Александр, когда цепная банда различных Демонов и Проклятых Людей тащила дерево вниз по зловонной улице. - Они тащат его туда. - Он указал на широкое серое здание из неровного кирпича, увенчанное дымящейся трубой. Глаза Рут тут же наполнились слезами.
- В Аду используют Дуб Друидов и Сосны Элдрича. Аналогом в Живом мире являются сумаховые деревья и кустарники, кешью, стагхорны. Это потому, что их сок похож – он ядовит в разной степени. Держу пари, у тебя сейчас слезятся глаза, а?
Рут нахмурилась и кивнула.
- Помнишь зал Гете? Все так, как я говорил тебе в Нечистотах, - продолжал священник, тяжело ступая вперед на своих чудовищных ногах. - В каждом районе есть свой зал автоматических писателей.
Вывеска на этом здании гласила: "МОЦАРТ – ЗАЛ АВТОМАТИЧЕСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ".
- Пойдем посмотрим в окно, - предложил Александр.
Внутри стояло сто столов, и за каждым сидело несколько писцов, что-то маниакально писавших на листах пергамента. В комнате было дымно, как в бильярдной, а в центре стоял большой каменный камин. Над огнем стоял железный котел, внутри которого Рут увидела кипящий сок. Пузырьки лопались, выпуская оккультные испарения, которыми дышали все. Големы охраняли каждую дверь, их лица из безжизненной глины были каким-то образом разумными. Наконец Рут заметила, что все писцы прикованы к своим стульям.
- Дым от сока вызывает транс. Писцы дышат им, и с помощью различных Заклинаний Транспондирования и усиленных Потоков Гекса они способны поддерживать психический контакт с коллегами на Земле, которые дышат подобными парами.
Рут чувствовала себя столь же смущенной, сколь и скучающей.
- И что бы там ни записывали эти люди...
- Одновременно записывается человеческим двойником в Живом Мире, в основном членами культа и подлинными сатанистами.
- Но что они пишут?
- Инструкции по заклинаниям, последовательности заклинаний, архивные материалы, - сказал священник.
- Ладно, все это чертовски интересно, - сказала ему Рут, - но мне на самом деле наплевать. Я умираю с голоду. Давай что-нибудь поедим.
Александр неодобрительно нахмурился.
- Рут, это очень важно. Ты должна понять эти детали. Так уж случилось, что вся наша миссия существует потому, что автоматический писатель в Аду доставлял инструкции членам культа недалеко от того места, где сейчас находится Венеция. Один из них был тем самым человеком, который много лет назад построил Приорат Святого Иоанна, и он был архитектором Ватикана.
Рут попыталась изобразить интерес.
- Как междугородная телефонная связь...
- Совершенно верно, Рут. Линия связи между Миром Живых и Адом.
Она последовала за крепконогим священником, пытаясь осмыслить все, что узнала. В кроваво-красном небе кружили птицы с кожистыми крыльями. В этом разрушающемся районе Рут заметила еще больше бездомных бродяг, Демонов и проституток. Стройная Ликанимфа со светлым мехом цвета шампанского, постукивая на высоких каблуках, огрызнулась на Рут.
- Волосатая сучка, - фыркнула Рут. - Она просто завидует моему телу, как та фиолетовая задница в магазине нижнего белья.
- Говори тише, - предупредил священник. - Не устраивай неприятности. Здесь не место для этого.
Рут скорчила гримасу, увидев в сточной канаве обезображенное лицо, и ускорила шаг, когда лицо поморщилось в ответ.
- Что такого особенного в этом месте?
- Кольридж-авеню. Это большой наркопритон.
- У них здесь есть наркотики? - спросила она с искрой энтузиазма.
- Конечно, и они вызывают привыкание в тысячу раз быстрее, чем все наркотики Живого Мира. Одна доза – и ты пропала навсегда. Раньше Зап был самым популярным наркотиком в Аду; наркоманы вводили его прямо в мозг, втыкая иголки в ноздри, но теперь это старая шляпа. Смотри.
Рут проследила за его взглядом и увидела магазинчик с надписью "ОТДЕЛЕНИЕ ДЛЯ СКАЛЬПИРОВАНИЯ". Пустоглазые Проклятые Люди стояли в длинной очереди у одной двери, в то время как другие тащились из второй двери, только эти последние люди остались без своих скальпов.
- Скальпирование? Черт! Их скальпируют в наказание за наркотики?
- Нет, нет, - объяснил Александр. - Они продают свои скальпы за деньги для наркотиков. Сейчас самый большой наркотик на улице – ЛК. Это Лавкрафтовая кислота. Она так затягивает, что они даже не утруждают себя тем, чтобы открыть Ретокс-центры. Никто никогда не избавляется от ЛК. Они начинают с того, что курят ее, затем колят себе, и в конце концов они продают свои скальпы, чтобы обнажить наружные черепные кровеносные сосуды. Одна капля ЛК на открытый кровеносный сосуд дает мощный кайф. - Затем он указал на другой магазин через улицу, из которого вышла улыбающаяся Демоница в лохматой шубе.
- Естественно, в каждом Центре скальпирования поблизости есть мастер по изготовлению шуб. Эффективность в коммерции.
"МЕХА АЛЕКСАНДРЫ РОМАНОВОЙ ДЛЯ ИЗБРАННОЙ КЛИЕНТУРЫ", - гласила вывеска.
Рут не нужно было гадать, что станет со скальпами, когда их продадут.
- Эти наркотики действуют долго, - заметил священник. – Они изматывают жертву. Люциферу особенно нравится, когда Люди становятся зависимыми, потому что тогда их страдания вечны.
Рут ахнула, увидев обветшалое существо, сидящее в переулке. Это был мужчина, или, по крайней мере, она так думала, его скальп давно исчез. Когда он посмотрел на Рут, у него были пустые глазницы, так что он явно продал и свои глазные яблоки. Даже его сердце пропало, проданное за новые наркотики. Комары размером с воробья ползали по нему, высасывая кровь, а из дыр, где раньше были уши, извивались тонкие щупальца с красными кончиками. Когда он открыл рот, чтобы закричать, оттуда вылезло другое, более длинное щупальце.
- Давай свалим отсюда! - взмолилась Рут.
- Расслабься. Мы почти на месте.
- То есть где?
- На окраине Площади Бонифация – элитный ресторанный квартал. - Священник одарил ее улыбкой. - Пора тебе приниматься за работу.
Рут простонала про себя: "Не могу уже дождаться".
После ужина Венеция вернулась в атриум и принялась обшаривать книжные полки. Отец Дрисколл ответил на ее замечание за столом о странных записках, спрятанных между какими-то книгами, возможно, написанными Амано Тессорио, примерно так:
- Несомненно, так и есть, - сказал ей Дрисколл за куском лоснящегося от масла хвоста омара. - Тессорио спрятал в книгах множество записей и каракулей.
- Зачем ему это? - спросила она.
Дрисколл пожал плечами:
- Потому что он был странным клозетистом, который, вероятно, был наполовину сумасшедшим от третьей стадии сифилиса.
Его ответ заставил ее почувствовать себя наивной, но в то же время разжег любопытство. Что еще мог оставить тайно бывший ватиканский архитектор в приорате?
Поначалу эта попытка казалась нелепой (в атриуме были тысячи книг, возможно, десятки тысяч), но через пятнадцать минут...
Я в это не верю!
Между двумя книгами эссе Томаса Мертона она нашла еще один пожелтевший лист. Там было написано: "Аблисса, Эйлла, Азусис, Белит, Гесмари, Цаэлла".
Имена, разумеется. Были ли они библейскими? Как странно, подумала она. Потом: "Еще один!" - но она могла только улыбнуться себе, когда обнаружила вырезку из старой газеты, которая гласила: "ПРИХОДИ ОДИН, ПРИХОДИТЕ ВСЕ! В ЦЕРКОВЬ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ НА ЕЖЕГОДНЫЙ КОНКУРС МОЛЛЮСКОВ ВАМСПОРТА! СУББОТА, 14 июля 1975 год!"
"Наверно, я слишком увлеклась всем этим", - подумала она.
- Ух ты, мне очень нравятся кондиционеры, которые купил нам твой отец, - сказал Дэн, подходя.
- Он щедрый парень, даже для чудака.
- А тот омар на ужин? Это было какое-то чудо. - Дэн достал из кармана ключи. Он снял черную рубашку с воротником и надел чистую футболку. - Давай прокатимся. Дрисколл хочет, чтобы я купил несколько удлинителей, и... там игра "Ред Сокс". Он сказал, что я могу взять Мерс.