- Но разве ты не говорила о другой посылке?
Как только Дэн произнес эти слова, во двор въехал еще один грузовик. На боковых панелях было написано: "ОМАХА СРИКС".
"Как маленькие дети в Рождество", - с улыбкой подумала Венеция. Дрисколл собрал всю группу и вознес молитву, благодаря Бога – и отца Венеции – за столь ценные подарки. Переносные кондиционеры были разнесены по всем комнатам и не требовали ничего, кроме установки вентиляционного шланга в каждом окне. Затем все они удалились на кухню, чтобы помочь убрать деликатесы: запечатанные в вакуум и замороженные стейки, филе миньон, фаршированную вырезку и ребрышки, а также фунты гигантских креветок, королевского краба и толстые хвосты южноафриканских омаров.
- Ну, это, конечно, сюрприз, - с энтузиазмом сказала миссис Ньюлвин. Они с Беттой поспешили за кухонными принадлежностями и сковородками для бройлеров.
- Да, полуфабрикаты не совсем мне подходили, - добавил Дэн, пока они с Венецией раскладывали все в морозилку.
Дрисколл саркастически улыбнулся.
- Да ладно тебе, Дэн. Католический солдат вроде тебя?
- Скажем так, мне нравится, что отец Венеции не так тесно связан с Нью-Гэмпширской епархией.
- Я рад, что ты понял этот факт, Дэн. И спасибо, что вызвался завтра выкопать клумбы.
Дэн оглянулся через плечо.
- Когда это я вызвался добровольцем, отец?
- Ну, прямо сейчас, конечно. Из тебя выйдет отличный священник... когда-нибудь.
Венеция улыбнулась их шуткам. Но она также поймала себя на мысли, что у нее начинается паранойя, особенно после того, как заметила, что капитан Бернс ранее бросал на нее напряженные взгляды. Может быть, это просто случайность, подумала она, как и Дэн. Ей показалось, что она уже несколько раз ловила на себе подобные взгляды, но теперь, похоже, этого не произошло. Я либо параноик, либо просто слишком хорошо себя оцениваю.
Джон накрывал на стол для всех, и Венеция была уверена, что он смотрит на Бетту не случайно.
А может, я просто завидую телу Бетты, пошутила она про себя. Интересно, назначит ли она сегодня еще одно свидание с Джоном?...
Венеция постаралась отвлечься от этих пустяков.
- Дэн, я тут подумала... может, нам стоило рассказать капитану Бернсу об именах, которые мы сегодня нашли под штукатуркой?
Дэн бросил неловкий взгляд на Бетту, когда она наклонилась, чтобы достать кастрюлю из нижнего шкафа.
"Как мне нравится этот парень!" - подумала Венеция.
- Да, это хорошая мысль, - ответил он. - Убийства произошли здесь, и Бернс уверен, что подозреваемые являются частью сатанинского культа.
- Он действительно так сказал? - спросил Дрисколл.
Миссис Ньюлвин и Бетта уставились на Дэна.
- Конечно, но он не считает, что это очень серьезное дело.
- Не то что Амано Тессорио, - добавила Венеция.
Дрисколл озадаченно посмотрел на него.
- Что ты имеешь в виду?
- Судя по тому, что вы мне рассказали, Тессорио был настоящим закоренелым сатанистом, тайно восставшим против Церкви.
- Эти деревенщины, которые совершили убийства, - сказал Дэн, - просто подонки из фальшивого культа, слепо следующие за лидером.
- Будем надеяться, - ответил Дрисколл. - Но я должен вам сказать... Все это дело, я имею в виду этого полицейского, о котором я никогда не слышал...
- И он хочет поговорить с вами, - подтолкнул его Дэн.
- О, я с нетерпением жду возможности поговорить с ним и услышать, что он скажет об этих арестах – епархия определенно захочет знать. Но... где я был, когда он пришел?
- Играли в гольф. - Дэн нахмурился.
- Раньше я играл в гольф, - неожиданно заметил Джон. - Но только... в мини-гольф.
- Наверно, отец Дрисколл тоже этим занимался, - сказал Дэн, - и просто никому не говорит. Он хочет, чтобы мы думали, что он Тайгер Вудс.
- О, Дэн, ради бога. Ты можешь присоединиться к нам в следующий раз, но я должен предупредить, что мы играем по десять баксов за лунку. Это немного не в твоей лиге, не так ли?
- Не интересно, - сказал Дэн. – Ставки – это грех.
"Эти двое и впрямь конфликтуют", - подумала Венеция, но через минуту чуть не разозлилась, когда Бетта уронила горшок на пол. На этот раз она так сильно наклонилась, что ее хлопчатобумажные трусики стали слишком заметны, и Дэн, Джон и даже отец Дрисколл долго смотрели на нее. "Вы только посмотрите на этих сексистских свиней!" - Возмутилась про себя Венеция.
И тут зазвонил ее сотовый.
- Это моя мать. Сейчас вернусь. - Она выскользнула в атриум.
- Привет, мам. Ты...
- Надеюсь, вам всем понравятся стейки и морепродукты.
- Поверь, мама. Мы все очень благодарны. Пожалуйста, поблагодари папу за нас. Но ты...
- Я закончила с теми поисками, о которых ты просила.
Венеция чувствовала себя очень уверенно.
- Ничего интересного, держу пари.
- О, нет. Это было очень интересно.
У Венеции пересохло в горле.
- Хочешь сказать, что эти люди действительно существуют?
- Существовали, милая, - поправила ее мать. - Но я все равно не понимаю, почему ты интересуешься этим.
- Мама, пожалуйста! Что ты нашла?
- Отец Томас Александр. Он стал священником после возвращения из нескольких боевых походов во Вьетнам – он даже получил несколько медалей. Он написал несколько книг о современном духовенстве и, очевидно, был весьма уважаемым советником в епархиях Ричмонда и Нью-Джерси. На своем последнем посту он был специальным помощником канцлера Ричмондского епархиального пастырского центра – что-то вроде большой шишки, я полагаю.
Венеция едва могла говорить.
- И он... мертв?
- Да, дорогая, он умер от сердечного приступа в округе Рассел, что на юге Вирджинии, двенадцать лет назад. Ему было сорок пять лет.
Казалось, в голове Венеции клубился туман. Невозможно. Я знаю, что никогда раньше не слышала ни о нем, ни о том другом человеке...
- А как насчет другого человека, мама? Рут...
- Рут Бриджес.
- Она была монахиней?
Максин Барлоу рассмеялась.
- Вряд ли. На нее было много судебных протоколов и уведомлений об аресте. Ее несколько раз арестовывали в четырех разных штатах за проституцию, хранение наркотиков, чековый кайтинг и тому подобное. Вот почему все это так странно, дорогая. Почему ты хотела, чтобы я поискала информацию о священнике и проститутке?
Венеции становилось все хуже и хуже.
- Не обращай внимания, мама. Она тоже мертва, как я понимаю.
- О да, у меня есть ее некролог из "Сент-Питерсберг таймс". Рут Бриджес умерла от неизвестных причин в месте в центральной Флориде под названием Форт-де-Сото-Парк. Ей было тридцать девять лет. Здесь даже есть фотография. Она блондинка и хорошенькая, но... ну, хорошенькая в дрянном смысле.
Венеция почувствовала, что у нее начинает сильно болеть голова.
- Когда она умерла, мама?
- Два дня назад.
"По крайней мере, мне больше не придется таскать его задницу на спине", - подумала Рут.
Теперь священник уверенно шагал на двух крепких мускулистых ногах, а правая рука, принадлежавшая к тому же виду, устрашающе изгибалась под липкой серо-коричневой кожей. Проблема была в левой руке: бесшарнирный шланг из розового мяса.
- Послушай, парень, мне очень жаль, что так вышло с рукой. Я сделала все, что могла.
- Все в порядке, - ответил священник. Его покрытые пятнами трехпалые лапы с когтями оставляли на цементе царапины при каждом шаге. - И я думаю, что должен быть доволен этим. - Он быстро принял позу правой рукой, разглядывая бицепс размером с дыню.
- Ну и жеребец. А как насчет другой руки? Ты можешь контролировать ее?
- Нужна концентрация, чтобы привести в действие нужные нервы, - сказал он ей. - У Аннелок другая центральная нервная система – не забывай, они всего лишь человекообразные черви. - Он прищурил глаза, казалось, сосредоточившись на какой-то мысли, а затем длинная трубка потянулась прямо в воздух.
- Это совсем неплохо! - воскликнула Рут.
Он выглядел смущенным.
- Я пытался почесать подбородок. Но если я продолжу практиковаться, думаю, рука Аннелок может пригодиться. Я видел, как они ломают каменные столбы, просто обхватив их рукой.
Рут обвела взглядом темную улицу.
- Я рада, что мы больше не в том дерьмовом городе.
- Нечистоты, - поправил священник. - Мы сейчас в пригороде. В следующий район мы отправимся только завтра.
- А что мы теперь будем делать?
- Остановимся на ночлег.
Вдоль длинной улицы тянулась еще одна мостовая – из раздробленных костей. Уличные фонари на каждом углу светились алым.
- Вот мы и пришли. - Чудовищные ноги Александра шагали уверенно, как механизм, когда он вошел в фрамугу. - Держи пальцы крестиком.
На вывеске значилось: "МОТЕЛЬ БТК".
За стойкой регистрации подняла голову человеческая женщина с половинчатым лицом. Вместо зубов у нее были кровельные гвозди.
- Я хотел бы снять номер тринадцать, если это возможно, - сказал Александр. - Мне нравятся счастливые числа.
Женщина кивнула, и все, что она сказала, вырвалось из ее разбитой челюсти. Когда она отдала ключ священнику, Рут заметила, что все пальцы на обеих ее руках были лишены плоти.
- Почему номер тринадцать? - спросила Рут, поднимаясь вслед за ним по винтовой лестнице.
- Забрать кое-что, что оставили для нас, - прошептал Александр.
- Кто? - Потом она задумалась. - А, этот источник информации.
Священник кивнул.
На лестничной площадке женщина-тролль с тележкой для уборки собирала порубленные части тела.
- Современные дети, - пожаловалась она. - Они попадают в такие неприятности.
Рут нахмурилась, глядя на острый хвост, свисавший с ее юбки.
- Это номер Менгеле. - Александр отпер дверь и впустил ее. - Самый хороший номер в мотеле.
Рут включила лампу-бедро и сразу же пришла в ужас.
- Это самая красивая комната?
Обои покрывали окровавленные бинты. Комод представлял собой изъеденный дырами металлический шкафчик, какой следовало ожидать в кабинете врача, а в ящиках лежали хирургические инструменты, запекшиеся от крови. Кровать представляла собой матрас, лежащий на операционном столе с наручниками для ног и рук. В противоположном углу стоял железный стул с такими же наручниками, а под сиденьем – угольная горелка.
Огромные ноги Александра с глухим стуком вошли внутрь.
- Она названа в честь Йозефа Менгеле. Он был нацистским врачом, который экспериментировал на пленниках. Он регулярно проводил операции без анестезии, особенно операции на головном мозге. Более дорогие номера в любом мотеле всегда будут иметь особый эксклюзив, чтобы поднять стоимость.
- Это...
- Человеческая кожа? Конечно. - Александр поднял штору и выглянул наружу. - Как и абажуры. Наполнитель матраса – волосы, а видишь ту занавеску из бисера?
Рут увидела нитки бус, украшавшие дверь в ванную, но бусины были зубами.
К черту это дерьмо, чувак...
- Если ты считаешь, что это ужасно, то тебе стоит посмотреть номер Иван Грозный в "Хилтоне".
Рут застонала, выглянув в окно. На улице два Брудрена, кудахча, как обезьяны, вытаскивали внутренности из старухи с магазинной тележкой. Когда Како-Летучая мышь пролетала мимо, она посмотрела прямо на Рут и улыбнулась.
- Что ты делаешь? - она взвизгнула, увидев священника, стоящего на кровати. Кулак на руке Билетера был почти такой же большой, как шар для боулинга...
Тук!
Он пробил в потолке дыру размером с крышку канализационного люка.
- Кем ты себя возомнил, Ван Хален? - Рут уставилась на дыру. - Ты не можешь разгромить комнату! Нас арестуют.
- Не беспокойся об этом, Рут. Мы уйдем задолго до того, как кто-нибудь узнает об этом. - Змееподобная рука Аннелок указала на нее, а затем свернулась внутрь. - Иди сюда, мне нужна твоя помощь.
Рут неловко забралась на кровать. Ее глаза выпучились, когда он схватил ее за бедра и поднял ее голову и плечи в дыру.
- Эй! Что... - Ее голову словно поглотила тьма. - Я ни хрена не вижу, чувак! Опусти меня!
- Зажги одну из спичек, которые купила в магазине, и осмотрись. Мы ищем пачку гектографов.
Рут возмутилась:
- Откуда, черт возьми, мне знать, что это такое?
- Это как колода карт. Перестань для разнообразия жаловаться и сделай это.
Заноза в заднице. Она вытащила пачку спичек, зажгла одну...
И закричала.
Когда вспыхнула спичка, она увидела лежащую на боку отрубленную голову. Это был мужчина, и он улыбался.
- Привет, - сказала голова.
- Срань господня! - крикнула она Александру. - Отпусти меня!
- О, похоже, ты нашла Говорящего, а? Я знаю, что поначалу это немного нервирует...
- Нервирует? Там, наверху, отрубленная голова, и она разговаривает со мной!
- Ух ты, какая ты хорошенькая, - сказала ей голова. - Меня зовут Пит. А тебя как? Давай как-нибудь сходим куда-нибудь.
- Отпусти меня! - снова крикнула она священнику. - Голову зовут Пит, и он приглашает меня на свидание!
- Рут, в Аду повсюду живые отрубленные головы. Они как перекати-поле на Западе. А теперь будь добра к голове и спроси его, где гектографы.
Будь добра... к голове?
- О, я знаю, что вы ищете, - сказала ей голова по имени Пит. - Несколько дней назад здесь были ребята из Контумации.
- Так где же эти Гекто-твари? - спросила она, стараясь не смотреть прямо на него.
- Покажи мне свою грудь, и я скажу.
Она уставилась на него.
- Да пошел ты! Я не собираюсь показывать свои сиськи голове!
Внизу застонал Александр.
- Рут, просто сделай это. Ты делала это во Флориде каждый вечер за бесплатную выпивку. Какая разница теперь?
Рут вздохнула, услышав этот вопрос.
- Давай, - сказала голова. - Пожалуйста?