- И это было на чердаке? - спросила Венеция.
- Да, - сказал Дэн. - К большому разочарованию отца Дрисколла, все чердачные помещения были почти пусты, и мне было нечем заняться. Но я нашел это в последнем...
- Масляная краска потрескалась, - заметила Венеция.
- Угу. Именно так я его и нашел. Ни коробки, ни чехла. Столько лет жаркого лета и арктической зимы разрушили его. Это могло бы стоить денег. Они должны были хранить его лучше.
Но Венеции было интересно, кто бы это мог быть.
- Интересно, почему они не повесили его внизу? В атриуме по меньшей мере дюжина папских портретов.
- Вот почему нам нужна полировка для латуни, - сказал Дрисколл. - Видишь табличку с именем?
Венеция увидела ее в нижней части богато украшенной, но покрытой пылью рамы.
- Вот, миссис Ньюлвин, дайте-ка взглянуть. - Она взяла банку с полиролью и тряпку.
Она практически уткнулась лицом в пол. Маленькая табличка была черной от тусклости. Когда Дэн присел на корточки рядом с ней, ей показалось, что он украдкой взглянул на ее декольте, а когда она взглянула на него, он быстро отвел взгляд.
- Будь осторожна, - сказал он. - Кто знает, сколько лет этому металлу. Слишком много полироли может стереть имя.
Венеция нанесла немного полироли, подождала с минуту, затем начала осторожно вытирать.
- Ты можешь прочесть?
Слева направо стало появляться имя.
- Да... - Она прищурилась. - Бонифаций.
- Там была куча Бонифациев, - сказал Дэн. - А разве там нет номера?
- Не торопи меня! - Венеция аккуратно стерла остатки полироли. - Бонифаций Седьмой, - сказала она, понизив голос до мрачного.
Дэн усмехнулся.
- Это не тот, который умер от подагры?
Венеция обернулась, но осталась сидеть на полу.
- Нет, - был ее единственный ответ.
Дрисколл говорил нарочито громко и со своей вечно сияющей улыбкой.
- Очевидно, Венеция получала более высокие оценки на уроках папской истории, чем ты, Дэн. Венеция, просвети нашего самоуверенного семинариста относительно характера папы Бонифация Седьмого.
Дэн ухмыльнулся.
- Он был одним из худших антипап, - сказала она. - Худший, по мнению большинства историков. Он убил папу Бенедикта Шестого, чтобы самому стать папой, но всего через месяц был изгнан императором Священной Римской Империи Оттоном Вторым. Когда Оттон умер, Бонифаций, которого поддерживали продажные, беспринципные и очень антихристианские римские аристократы, убил и следующего папу, Иоанна Четырнадцатого, и он был восстановлен. Если когда-либо папа и был чистым злом, то это был Бонифаций. Обжора, насильник, работорговец и барон-разбойник – он был всем этим. Этот парень был так же развращен, как и Нерон, но он дважды сидел на папском троне. Сообщалось даже, что он был членом тайной сатанинской секты.
- Ну вот, Дэн, - сказал отец Дрисколл, забавляясь еще одной возможностью подколоть своего помощника. - И я бы сказал, что ты сама ответила на свой вопрос, Венеция.
Она мрачно усмехнулась.
- Да. Теперь мы знаем, почему этот портрет не был выставлен внизу вместе с настоящими Папами.
- Но... почему? - спросила миссис Ньюлвин. - Зачем здесь вообще портрет этого ужасного человека?
- Вспомните, что сказала Венеция минуту назад, - заметил Дрисколл. - Бонифация считали членом тайной сатанинской секты. Кто мог это сделать?
Глаза Венеции расширились.
- Амано Тессорио, - заговорила она. - Архитектор приората.
Дэн кивнул.
- Конечно. В течение многих лет, пока он был архитектором Ватикана, он жил богохульной двойной жизнью
- Как член тайной сатанинской секты, - закончила миссис Ньюлвин.
- Так что довольно легко установить, - добавил Дрисколл, - что этот портрет принадлежал Тессорио, но он никогда не осмеливался никому его показывать. Держу пари, что он время от времени поднимался на этот чердак, чтобы позлорадствовать над ним, все еще находясь на жалованье Ватикана. Тессорио был богохульником, скрывавшимся в самых узких кругах ватиканской иерархии, - величайшее оскорбление Бога.
После мрачной речи Дрисколла в холле повисла тяжелая тишина. Наконец миссис Ньюлвин произнесла:
- Ужасно.
- Отличный материал для хулителей католических тезисов, - предложил Дэн. - Трудно поддерживать непогрешимость Церкви после стольких антипап.
- Это не значит, что Церковь подвержена ошибкам, Дэн, - возразил Дрисколл. - Только человечество. - Он указал вниз. - А теперь покажи Венеции и миссис Ньюлвин другую.
- Есть еще одна картина?
- Не картина... - Дэн осторожно отодвинул холст Бонифация в сторону, чтобы показать небольшую рамку из качественной бумаги для рисования.
- Набросок? - догадалась миссис Ньюлвин.
Дрисколл кивнул.
- Вероятно, его нарисовал сам Тессорио. Большинство архитекторов также являются прекрасными художниками эскиза, по необходимости.
Венеция снова наклонилась вперед, потом вздрогнула.
- Так и есть... отвратительно. И я не знаю, почему. Это почти похоже на...
- Другое исполнение портрета Бонифация, - сказал Дэн.
Это был прекрасный набросок, детализированный, как самая замысловатая гравюра, и действительно, казалось, подражал картине: похожий портрет и контур, дополненный большой митрой, только теперь крест был перевернут вверх ногами. Но отвратительная часть?
- Лицо, - Венеция чуть не подавилась.
- Наверно, маска, - предположила миссис Ньюлвин.
Да, теперь лицо антипапы больше походило на маску из белой корки, с грубыми отверстиями для глаз и выемкой вместо рта.
- Прочтите надпись, - посоветовал отец Дрисколл. - Держу пари, что это тоже почерк Тессорио.
Внизу Венеция прочла изящные слова, написанные курсивом: "Во сне "Кровь и Сумах" мое видение: Э. Д. Бонифаций".
- Э. Д.? - переспросила Венеция. - Что бы это могло значить?
- Кто знает? - спросил Дрисколл. - А на заднем плане это похоже на замок, не так ли?
Венеция заметила замысловатую кирпичную кладку позади ужасающей фигуры, увенчанную крепостными валами и башенкой.
- Средневековая крепость, - прокомментировал Дэн. - И посмотри на черный серп луны. Это должно что-то символизировать. Религиозный раскол тех времен или моральный упадок.
- Черная луна для черного века, - добавил Дрисколл.
Венеция не могла удержаться и осталась стоять на коленях, рассматривая странное произведение искусства. Это было правдой; она и сама могла разглядеть крошечную деталь: черный серп луны над крепостной стеной.
Черный, подумала она. Серп луны...
И голос прошлой ночью, ее собственный сон...
Ваша луна белая, Венеция. Наша – черная....
Миссис Ньюлвин снова спросила:
- Что это за украшения в углу?
- Мне бы хотелось, чтобы было больше света... - Венеция присмотрелась внимательнее и заметила, что по углам рисунка вились какие-то закорючки.
Затем...
- Подождите минутку. Это не украшения, - заметила она. - Это больше похоже на слова.
Дрисколл опустился на колени.
- Ты можешь разобрать?
Теперь лицо Венеции находилось всего в нескольких дюймах от чертежной бумаги.
- Похоже на... аш-шайтан.
- Что это за чертовщина? - удивился Дэн.
- Чертовщина, - сказал Дрисколл, ухмыльнувшись в ответ на граничащее с ненормативной лексикой ругательство Дэна. - Это одно из исламских имен сатаны. Прочти следующий угол.
- Люц, - начала она и, прищурившись, добавила:
- Ферре?
Отец Дрисколл опустил глаза, уперев руки в бока.
- Да ладно, вы же оба учили латынь, не так ли?
Они с Дэном обменялись взглядами, а затем почти одновременно произнесли:
- Люцифер.
- Хорошо. Третий угол?
- Иблис, - хором сказали Венеция и Дэн. Дэн поднял голову. - Разве это не другое имя Дьявола?
- Угу. Доисламское. А четвертый угол?
Венеция прочла его, подавив тошнотворное чувство в животе, и сказала:
- Эосфор.
"ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НЕЧИСТОТЫ, ПРЕКРАСНЫЙ РАЙОН ОТХОДОВ", - приветствовала их вывеска.
- О боже... боже! – взвыла Рут, оглядевшись.
- Я не говорил, что мы идем в Диснейленд, Рут.
- Мы не пойдем туда! - крикнула она через плечо. - Мы только что покинули город, сделанный из гнили, а теперь входим в город, сделанный из... - В полном недоумении она снова огляделась вокруг, на коричневые кирпичные здания, коричневые кирпичные улицы, головокружительно высокие коричневые кирпичные небоскребы. - О боже!
- Рут, ты только все усложняешь, жалуясь, - сказал Александр у нее за спиной. - Я уже говорил, что каждый район существует в своей уникальности. Гнилой Порт сделан из гнили. Осирис Хайтс построен из кирпичей из обсидианового камня, в честь египетского бога Подземного мира, места, называемого Хтоническим регионом. Район Бонифация, который ты увидишь позже, был построен из кирпичей, сделанных из запекшейся крови.
- А это место сделано из дерьмовых кирпичей! Это отвратительно, и в этом нет никакого смысла!
- Я тебе уже не раз говорил, что здесь все наоборот. Это часть замысла Люцифера. Это просто... так оно и есть.
- Ну тогда к черту все это! - проревела она. Несколько Полтер-Крыс бросились врассыпную от вспышки гнева Рут.
- Просто держи строй, - приказал священник.
Рут подумала, не посмотреть ли ей вниз, чтобы отвлечься от ужасного вида этого места, но даже тогда она вздрогнула, заметив какую-то деталь в кирпичах тротуара.
- Ой, парень, на тротуаре кукуруза...
- Будь сильной.
Следующее коричневое здание занимало площадь, эквивалентную городскому кварталу. Тонкие бронзовые трубы на крыше, похожие на дымоходы, выпускали струйки дыма, казавшиеся розовыми. Окон не было.
"ГЕТЕ – ЗАЛ АВТОМАТЧЕСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ", - гласила вывеска.
- Что это? - спросила Рут.
- Автоматические писатели – одно из излюбленных адских средств общения с людьми в Живом Мире, - объяснил священник. - А этот, Гете-холл, самый важный в городе. Этот розовый дым – выдох самих писателей. Специально обученные колдуны, называемые телезистами, используют сложные телепатические манипуляции. Они впадают в транс после вдыхания паров горящей древесной смолы дерева, на котором кого-то повесили, в то время как человек в Живом Мире находится в таком же трансе. Все, что пишет телезист, одновременно записывается их земным контактом. Это помогает распространить влияние Ада на землю. Самое главное в наши дни – это то, что они связываются с писателями и авторами песен. Но они также используют свое ремесло для вербовки мирмидонов...
- Я бросила школу в средней школе, чувак, - проворчала Рут, все еще морщась от всепроникающей вони района. - Похоже, что я знаю, что это значит?
- Мирмидон – это как помощник, Рут. Только эти помощники на земле существуют, чтобы помогать сатане. Кстати, Гитлер был мирмидоном, как и Чингисхан с Наполеоном.
- Наполеон... А, тот парень, который изобрел десерт?
- Это знаменитые фигуры зла в мировой истории, Рут.
- Мировая история ни хрена не сделала для меня, так что мне на это наплевать.
Александр цыкнул.
- Ты должна понимать, Рут, потому что кое-что из того, что я говорю, касается и тебя. Например, давным-давно жил папа по имени Бонифаций Седьмой. Он был одним из тех мирмидонов, о которых я тебе рассказываю.
- Что, папа был в контакте с каким-то волшебником в Аду?
- Да, по контракту с Дьяволом. Бонифаций теперь очень высокопоставленная фигура здесь, в Мефистополисе, и в течение довольно долгого времени он использовал некоторых из самых лучших автоматических писателей Ада, чтобы связаться с некоторыми другими мирмидонами на земле, и все это имеет какое-то отношение к нашей миссии.
Рут поморщилась, увидев двух бесов-строителей, помешивающих то, что она сначала приняла за корыто с цементом. Но это было корыто чего-то другого.
- А эта цыпочка, с которой ты разговаривал по телефону?
- Да, Вокс Унтервельт. Эта девушка – Венеция Барлоу – краеугольный камень нашей миссии. Если мы не сможем убедить ее, что мы настоящие, тогда...
- Мы же в Говенном ручье, верно? И я готова поспорить, что мы уже в дерьме.
Отец Александр за ее спиной покачал головой.
- Просто постарайся больше слушать, Рут. У нас обоих многое зависит от этого.
- Да? - Рут это уже надоело. - Единственное, что у меня сейчас есть, это ты на моей гребаной спине, пока я иду по городу, сделанному из дерьма.
- Рут, пожалуйста, запомни. Постарайся обрести хоть немного Благодати. - Он постарался, чтобы в его голосе звучала надежда. - И не забудь, если повезет, через некоторое время у меня появятся новые конечности, и тебе больше не придется меня нести.
- Да, это я действительно должна увидеть...
Она захлюпала шлепанцами.
Прохожим священник казался второй головой на плече Рут.
-Подожди, подожди, - сказал он, как будто встревоженный. - Перейди улицу и срежь через следующий квартал.
- Почему?
- Видишь вон тех Брудренов на углу?
Ее глаза смотрели вперед. Несколько хохочущих демонических детей собрались вокруг пожарного гидранта, и у одного из них был большой гаечный ключ.
- Да, я их вижу. А что?
- Ну, ты знаешь, как дети в центре города летом открывают пожарные гидранты, чтобы охладиться? То же самое и здесь.
- Это не совсем одно и то же, - бросила она через плечо. - У детей в нормальном городе нет рогов и клыков.
- Но все это относительно, Рут. Просто перейди улицу. Мы не хотим оказаться рядом с этим гидрантом.
Рут замедлила шаг, размышляя.
- Да что с тобой такое? Я вся горю, здесь так жарко. Пойдем, остынем под этим гидрантом.
- Рут. Подумай, - сурово предложил священник. - Этот город называется Нечистоты. Из этого гидранта не будет вытекать вода, только понос.
Рут бросилась через улицу.
- Так куда же мы теперь идем? - всхлипнула она.
- Мы ищем Экскрет-авеню. Там скоро состоится городское мероприятие, и мы не можем его пропустить.