- Фигура продолжала спускаться по лестнице в полной тишине, но к тому времени, как она добралась до подножия, ее уже не было.

- Ты хороший актер, Дэн, но не настолько.

- Я ничего не выдумываю, - сказал он и наконец посмотрел на нее. Смятение прочертило морщины на его лбу. - Я все время говорю себе, что это был сон, но...

- Чувствовал, что это по-настоящему, - скорее сказала, чем спросила Венеция. То же самое и со мной...

- Да. Так или иначе, я отправляюсь в чердачные владения. Если я не вернусь к закату, пошлите поисковую группу.

- Пока, - сказала она и посмотрела ему вслед. Да, его действительно что-то беспокоит.

Через минуту в атриуме послышались еще шаги: отец Дрисколл.

- Молодец, Венеция, - сказал он, любуясь идеально заклеенными окнами. - Я думал, что мы проведем здесь еще несколько часов, прежде чем начнем красить.

- Привет, отец. Наверно, я трудилась, как пчелка.

- А что это за старая линия? Чья-то оплошность?

- Это работа дьявола, - закончила она.

- Вот именно. - Внимание Дрисколла привлек какой-то шум. Он посмотрел на лестничную площадку второго этажа и увидел Дэна на лестнице. Венеция сделала двойной вдох, когда заметила, что Дэн снял воротничок и черную церковную рубашку. Он в... очень хорошей форме. Шальная мысль мелькнула у нее в голове. Венецию раздражало то, как ее взгляд то и дело скользил по мускулистой груди и животу Дэна. Перестань пялиться на него, господи!

Дэн не выглядел счастливым, когда возился с потолочной панелью.

- Не слишком веселись там, Дэн, - прогремел голос Дрисколла. - И постарайся не слишком горячиться.

Дэн посмотрел вниз с лестницы, хотел что-то сказать, но передумал.

Дрисколл слегка улыбнулся.

- Да, и не спускай глаз с крыс.

Дэн усмехнулся в ответ.

- Отец Дрисколл, сэр? Я соберу каждую крысу на этом чердаке и принесу их всех вниз только для вас.

- Мир тебе, сын мой.

Наконец Венеция кое-что вспомнила. О, думаю, мне лучше сказать ему.

- У нас есть гипс или шпаклевка?

- Да, - сказал Дрисколл, и в его голосе послышались странные нотки. – А что?

- Прошлой ночью я повредила одну из стен своей спальни. Я ударилась о торшер, и он упал.

- Не беспокойся об этом. В любом случае, эти стены трудно серьезно повредить.

- Я знаю. Такое ощущение, что они все из цельного кирпича.

Священник кивнул.

- Об этом мы позаботимся позже. Сегодня я бы предпочел покрасить эти окна, раз уж ты их все заклеила. - Резкий стук заставил их обоих посмотреть в окно без занавесок, которое было полно солнечного света.

Джон, дворовый мальчишка, толкал большую газонокосилку по заросшей сорняками дорожке.

- Если подумать, - сказал Дрисколл, - почему бы тебе не начать красить прямо здесь. Я выйду покосить немного. Этот парень слишком много работает – ему нужен перерыв.

- О, позвольте мне сделать это, отец. - Без колебаний ответила Венеция. - Я еще не представилась ему, и мне бы хотелось по-настоящему размяться.

- Венеция, на улице очень жарко.

- Я уже большая девочка. Я не упаду в обморок, - заверила она его. - Ладно?

Дрисколл взял ведро с кистями и банку белой эмали.

- Все в порядке. Но не больше часа. У Бога есть дела поважнее, чем защищать праведников от теплового удара.

Венеция рассмеялась и бросилась к двери.

Но жара была удушающей. Как только она вышла наружу, ее кожа покрылась испариной. Кроссовки быстро повели ее по цементной дорожке к задней части здания. Большая часть травы была бледно-зеленой, и огромное пространство позади дома казалось парализованным жарой и тишиной.

- Эй, подожди! - крикнула она.

Она подбежала. Джон замер на полпути к тяговому шнуру косилки. Он был выше, чем она помнила, и хорошо сложен, несмотря на чрезмерную худобу. Его черноватые волосы, нуждавшиеся в стрижке, торчали во все стороны.

- Привет, Джон. Меня зовут Венеция, - сказала она и протянула руку.

Он сразу показался сдержанным, даже застенчивым.

- Привет, - ответил он почти неслышно. Он пожал ей руку быстро и едва заметно.

- Приятно познакомиться. Я приехала только вчера. Дай мне немного покосить...

- Ты не обязана, - пробормотал он.

- Отец Дрисколл хочет, чтобы ты сделал перерыв.

Теперь он, казалось, защищался.

- Ну, это моя работа.

- Я знаю это, Джон. - Она чуть не рассмеялась. - Но ты здесь очень много работал, так что иди отдохни, - она положила руки ему на плечи и повела прочь от косилки. - Ты не должен делать всю внешнюю работу сам – мы все поможем, хорошо? Иди в дом, расслабься, выпей чего-нибудь прохладительного.

- Ну, если ты уверена...

- Я уверена, Джон. Увидимся через некоторое время.

Он зашаркал прочь, несколько раз оглянувшись через плечо.

- По-пока...

- Пока...

"Ого, он действительно застенчивый", - подумала она. Почти не разговаривает, а Бетта вообще не разговаривает. Неужели Дэн прав насчет тайного романа между ними?

Косилка завелась при первом же рывке и казалась громкой, как пропеллерный самолет. Она не была самоходной, но это было прекрасно; Венеция была в восторге от возможности немного размяться. "Если бы только не было так жарко!" - подумала она. Задний двор теперь казался огромным, но ей это не мешало. Она просто повернула косилку и двинулась вперед.

Громкая машина вспахивала полосу за полосой. Она использовала крепкий кирпичный сарай для инструментов в качестве отправной точки. Он стоял в центре заднего двора. Она прокладывала себе путь наружу, подстригая землю изнутри. Это даже забавно. Более тяжелые пятна травы рассыпались под лезвием; одуванчики взорвались бесконечными белыми пучками. Влажность усугубляла жару; не успела она скосить и четверти травы, как остановилась на мгновение, закатала короткие рукава до самого верха, затем расстегнула блузку и завязала ее узлом на животе. Семена одуванчика, измельченная трава и разный песок прилипли к ее обнаженной коже. Несколько раз ей приходилось останавливаться и ждать, пока из-под косилки выскочит жаба, а потом она даже увидела лягушку-быка. Должно быть, где-то здесь есть пруд, рассудила она.

Час спустя она уже пеклась и обливалась потом, но чувствовала себя бодрой. От вчерашнего необъяснимого сна не осталось и следа уныния. Голоса из Ада... Она ухмыльнулась за рукояткой косилки. Это католический кошмар, если он вообще был. А надпись под штукатуркой? Важное событие.

Приблизившись к внешней границе двора, она выключила газонокосилку и загнала ее в бухточку за линией леса. Внезапная тень придала ей сил. Как раз перед тем, как сесть отдохнуть, она услышала хор лягушек, а затем посмотрела в сторону. А вот и пруд. Маленький пруд, окруженный высокими деревьями и увитый лилиями, мерцал, как темное зеркало. Пары круглых золотистых глаз лягушек-быков заставляли ее чувствовать себя нарушительницей спокойствия. Мельчайшие точки водяных жуков появлялись на поверхности воды и расходились радиолокационными кругами. Венеция сразу же почувствовала себя безмятежной и убаюканной лягушачьими песнями. Было приятно видеть такой кусочек природы, не тронутый человеческим вмешательством.

Затем она нахмурилась – было так много всего нетронутого. Среди деревьев, у самого края пруда, она заметила пустые пивные банки и другой мусор. "Я потом возьму сумку и все заберу", - решила она. И...

Что это за вещи?

Она подошла ближе и заметила несколько длинных белых пластиковых трубок, которые, как ей показалось, были ручками.

Но она ошибалась.

Прищурившись, она прочла: "Аппликаторы контрацептивной пены"... Венеция знала о различных методах контроля над рождаемостью, но внезапно почувствовала себя наивной, потому что впервые увидела такое по-настоящему. Она не могла представить себе ничего менее эротичного. Женщина должна вводить это вещество в себя перед половым актом... Это казалось еще менее эротичным, чем презервативы, но потом она напомнила себе, что в наши дни страсть редко имеет к этому какое-либо отношение. Это просто похоть.

Но действительно ли она верила в позицию Церкви, что противозачаточные средства обходят Божье намерение?

Венеция не была уверена, что она чувствовала по этому поводу. Нет смысла спорить с Папой...

Она покинула замусоренное место и вернулась к большой уродливой косилке. Она заметила около дюжины пустых диспенсеров, плюс много пивных банок. Да, тут была вечеринка. Конечно, не ей судить. Но это напомнило ей об обмане внешности. Восемнадцатилетний интроверт и тридцатилетняя немая женщина не могли казаться более невероятной парой, но тогда... Любовь и похоть всегда найдут выход, подумала она.

Она даже не могла вспомнить, когда в последний раз ей самой приходила в голову по-настоящему похотливая мысль. Ее несколько лишних взглядов на обнаженное тело Дэна наверху едва ли были в счет.

В голову закралась еще одна мысль: если я решу не становиться монахиней, каким будет мой первый сексуальный опыт? И насколько тяжким будет грех, если он будет вне брака?

Она включила газонокосилку и вытолкнула ее обратно в жару. Шум машины и запах свежескошенной травы прояснили ей голову.

Но тут ее осенила другая мысль – скорее образ, чем мысль. Она представила, как прохладная вода из душа льется на ее обнаженное тело, а затем...

О боже...

Мужские руки скользнули вверх по ее бокам и вокруг груди, мужчина стоял позади нее. Она также чувствовала, как его обнаженные бедра прижимаются к ее ягодицам, а твердый теплый кол прижимается к ней. Затем одна из рук медленно скользнула вниз, чтобы ласкать ее лоно...

Да ладно! Мне это не нужно! Внезапно она почувствовала покалывание, пот, выступивший из нее, только усилил очевидное состояние возбуждения. Что вызвало эту короткую фантазию? Поиск использованных противозачаточных аппликаторов? Было ли открытие этих вещей и пивных банок символом разгула и самозабвения, которые ее психика сопоставила с жесткими католическими убеждениями? То, что я католическая девственница, не означает, что мои сексуальные импульсы отличаются от чьих-либо еще. Но как ни безобидна была эта фантазия, она ее раздражала. Это заставляло ее чувствовать себя неуправляемой, отданной на милость первобытности.

"Похоже, я закончила", - подумала она чуть позже. Теперь она стояла на краю двора и не видела ничего, что можно было бы скосить. Она выключила газонокосилку как раз в тот момент, когда заметила Дэна без рубашки, но теперь в пятнах пыли, шагающего по двору.

- Дрисколл хочет, чтобы ты вошла, говорит, что ты слишком долго здесь пробыла. Заходи и выпей немного воды, чтобы не обезвоживаться.

Венеция покачала головой, слегка раздраженная.

- Я в полном порядке, Дэн.

- Послушай, когда стодесятифунтовая девчонка косит пол-акра в такую жару, она будет обезвожена.

- На самом деле я женщина весом в сто двадцать фунтов.

- Конечно. Извини. Но зайди сейчас. Приказ босса.

На какое-то мгновение она поймала взгляд Дэна, изучающего ее голый живот и блестящую ложбинку, видневшуюся из-под блузки. Потом он отвел взгляд.

- Куда мне поставить косилку? – спросила она.

Дэн указал на кирпичный сарай посреди двора.

- Прямо здесь. Там дворовый мальчишка все держит.

На секунду ей захотелось рассказать ему о том, что она нашла возле пруда. Слишком много сплетен, решила она, снова подумав о том, как важно не судить о других.

- Давай, поторопись, - сказал Дэн.

- Что за спешка!

- Просто поднимись наверх, когда вернешься, - выражение его лица изменилось на что-то наполовину озадаченное и наполовину взволнованное. - Я нашел на чердаке кое-что чертовски странное.

- Чего это Дэн так разозлился? - заметила миссис Ньюлвин. Ее старое летнее платье было испачкано краской, и она вошла в кухню как раз в тот момент, когда Венеция собиралась выпить воды.

- Кое-что нашел, когда чистил чердак.

- Хм, - задумчиво протянула высокая женщина. - Но мне интересно, для чего им нужна медная полировка?

- Медная полировка?

Миссис Ньюлвин вытащила из буфета банку и схватила тряпку.

- Это то, что меня просили принести.

- Пойдемте посмотрим.

Они поднялись по лестнице бок о бок.

- Ты, должно быть, устала косить всю эту траву.

- Не понимаю, почему все считают меня такой хрупкой, - пошутила Венеция. - Мне понравилось, - она оглянулась на атриум. - А где Бетта?

- Она у входа, помогает Джону.

Помогает Джону? Держу пари, так оно и есть.

Пожилая женщина огляделась вокруг с довольным блеском в глазах. - Медленно, но верно, мы возвращаем это старое место в порядок.

- Держу пари, это займет не так много времени, как думает отец Дрисколл.

- Здесь, внизу, - предупредил их голос Дрисколла. Он стоял рядом с Дэном у лестницы. Потолочная панель наверху была снесена. Двое мужчин рассматривали что-то, прислоненное к стене.

- Что это? - спросила Венеция.

- Это очень старая картина, - сказал Дрисколл.

- Похоже на ... портрет Папы Римского, - предположила миссис Ньюлвин.

Дэн опустился на одно колено, чтобы посмотреть поближе.

- Да, но какого? Одежда этого парня выглядит почти средневековой.

Венеция опустилась на колени рядом с ним, а затем почувствовала странную реакцию при взгляде. Что-то вроде озноба.

Огромная митра украшала довольно выпуклое лицо папы, а глаза под прикрытыми веками казались равнодушными. Головной убор украшал золотой крест, другой висел на шее безымянного папы. На нем была белая накидка поверх черной сутаны, и то и другое было ярко раскрашено. Дэн прав. "Похоже на средневековье", - подумала Венеция.

- Он выглядит не очень счастливым, - заметила миссис Ньюлвин.

- История Папства включает в себя несколько очень несчастливых времен, - сказал Дрисколл.