- Тогда, я думаю, ты в полной заднице, да?
- Я знаю. - Громче. - Венеция, послушай! Ты только что выбила кусок штукатурки из стены, верно?
- Угу.
- И под штукатуркой есть слово.
- Какие-то буквы, - сонно ответила она.
- Не просто какие-то буквы, это слово.
Венеция улыбнулась в темноте.
- Скажи мне слово, потому что я его еще не видела. Если скажешь мне все слово, тогда ты не можешь быть моим подсознанием. Но ты ведь не можешь этого сделать, правда?
- Это слово – Эосфор.
Теперь ее разум тикал сквозь сокрушительную усталость.
- Это ведь не латынь?
- Это греческий. Это значит "факелоносец".
- Хм? - Она снова стала засыпать.
- Я так и знал, что мы ее теряем. - Голос за треском становился все тише. - Она проснется утром и подумает, что все это был сон. Так мы ничего не добьемся.
- Хреново, чувак, - казалось, говорил женский голос. - Ты когда-нибудь расскажешь мне, какого хрена тут творится?
Венеция смутилась.
- Откуда ты со мной разговариваешь?
- Я же говорил тебе вчера. - Голос мужчины вернулся с некоторой ясностью. - Я в городе под названием Мефистополис.
- Меф... - Она боролась с дремотой. - Где это?
Ветер, казалось, пронесся сквозь трескучую паузу.
- Это в Аду.
Голос исчез, и в комнате воцарилась мертвая тишина, а глаза Венеции широко раскрылись. Последние слова сна заставили ее неприятно проснуться, как после просмотра ужасного фильма ужасов поздно ночью. Это просто безумие. Но, по крайней мере, она чувствовала себя намного лучше, чем после последней схватки с ним. Голоса из Ада. Где мой разум берет эту дрянь?
Просто иди спать. Не беспокойся об этом.
Она не могла вспомнить сознательный импульс, который вызвал ее следующее действие. Когда она полностью пришла в себя, лампа на комоде снова горела, а у плинтуса лежала куча облупившейся штукатурки.
Пилочкой для ногтей она сколола, поцарапала и выдолбила кусок штукатурки длиной в девять дюймов.
Слово смотрело ей прямо в лицо.
ЭОСФОР.
Рут убрала Вокс от губ отца Александра.
- Вот и все, - сказал он обескураженно.
- Думаешь, она тебе не поверила?
- Посмотрим. Если она проверит эти детали, то сможет.
- Да, или, может быть, единственное, что она проверит, это себя... в чертовой психушке.
- Ты так красноречива, Рут.
- И почему тебе так важно поговорить с этой цыпочкой?
- Со временем расскажу, - сказал Александр, используя свой любимый ответ. Он все еще сидел, опираясь на гнилую общественную скамью.
Со временем, жопа... Когда Рут посмотрела вниз на какие-то сорняки, растущие сквозь губчатые трещины тротуара – гниль, на самом деле, - она заметила насмешливые лица среди цветов цвета хурмы. Она стряхнула немного гнили, растущей там, своим шлепанцем, чтобы обнажить тротуар. Там были куски костей, ногти с рук и ног, зубы вперемешку с бетоном. Это место – отстой. Дерево в парке с гнилой лужайкой выглядело как ива, но кончик каждого листа, казалось, выделял какую-то молочную жидкость. С тонких ветвей свисали комочки того, что она приняла за испанский мох, но, присмотревшись, она поняла, что это просто комочки органической гнили.
Священник поймал ее взгляд.
- Просачивающаяся Ива. Держись подальше от того, что капает с листьев. Ты забеременеешь от чего-то подобного...
Рут могла себе это представить. Она указала на Вокс Унтервельт на шее Александра.
- Ну и что? Мы должны подождать еще один день, пока эта цыпочка устанет, прежде чем ты сможешь снова поговорить с ней?
- Правильно.
Рут попыталась сосредоточиться на какой-то тайной задаче, которая была в голове священника, но окружающая обстановка слишком сильно нервировала ее.
- Чувак, мы можем просто убраться к чертовой матери из этого гнилого места?
- Ну же, Рут. По крайней мере, постарайся говорить потише. Это нечестиво.
К черту это дерьмо, чувак. Она неприлично сплюнула, пытаясь избавиться от вкуса мясистого воздуха Района.
- Смотри. Даже трава гнилая. Давай свалим.
- Я знаю, что тебе здесь не нравится, Рут, но мы еще не закончили в Гнилом порте, - сообщил священник. - Сверни мой левый рукав.
Рут изумленно уставилась на него.
- Свернуть его поверх чего?
- Просто сверни его.
Она закатала черный рукав поверх покрытого струпьями и ужасного обрубка. Тот, кто отрубил ему руки, оставил только шесть дюймов обрубка.
- Зачем я это делаю?
- Что там написано? Каллиграфия?
Черт возьми, он... Но потом она увидела это. Алый шрам, похожий на самую искусную татуировку, гласил: "1500 Блок, Кадаверин и Чумной Сент-Саут".
- Это прямо по дороге. Подними меня и иди туда, - ободряюще сказал он, указывая обрубком.
Рут подхватила его, все еще не веря в свое тяжелое положение.
- У тебя на коже написаны указания?
- Да. Они были сделаны монахом двенадцатого века, работавшим в скриптории в Испании. У него были проблемы с похотью, поэтому он оказался в Чистилище. Хотя пишет прекрасно.
Это самая тупая куча дерьма... Рут, отплевываясь, тащила его на спине по раскаленной улице.
- Так куда мы теперь идем?
- Женщины любят ходить по магазинам, верно?
- Да, - ответила она, растягивая слово.
- Мы сейчас идем за покупками, Рут. Чтобы купить тебе новую одежду.
"ЖЕНСКАЯ И ДЕМОНИЧЕСКАЯ ОДЕЖДА ЛИЛИТ. МАГАЗИН №5315", - гласила вывеска в рамке.
- Что это? Чертов Victoria’s Secret в аду?
- Вот именно, - прошептал священник ей на ухо. - Это государственный магазин. Они повсюду.
- Значит, здесь что-то вроде коммунизма? Все принадлежит государству?
- О нет, это слишком однообразно для Ада. Здесть есть все. Коммунизм, социализм, анархизм, олигархия, тирания и старое доброе свободное предпринимательство. Если собрать их все вместе, ни одно из них не сработает. Так хочет Люцифер. И это делает экономику уязвимой для коррупции и дептократии.
"Сама виновата, что спросила", - подумала Рут. Она протиснулась через покрытую плесенью стеклянную дверь и тут же была встречена улыбающимся Суккубом с бледно-лиловой кожей, на которой не было ни единого изъяна. Желтые соски и губы контрастировали со странным оттенком, а то, что должно было быть белками ее глаз, было темно-бордовым. Она была лысой, и на ее макушке красовалась пара крошечных черных рожек. Сквозь улыбку показались клыки.
- Могу я вам чем-нибудь помочь?
- Мы ищем красивый бюстгальтер и мини-юбку, - сказал Александр хорошенькой Демонессе. - Провокационный, но утонченный. Меня особенно интересует кое-что из эксклюзивной линейки "Кровавая Мэри".
Продавщица помолчала.
- Это самая дорогая линия в Аду, отец, и они делают только один стиль бюстгальтера и один стиль юбки.
- Мне это известно. Достаточно ли тысячи адских снов на одежду?
Улыбка стала еще резче.
- О да. - Ее слова, казалось, исходили отовсюду, кроме ее рта. - Следуйте за мной.
Рут поплелась следом, обратив внимание на холеное телосложение продавщицы и ее безупречные формы.
- У нее довольно хорошее тело для... кем бы она ни была, черт возьми.
- Суккуб, Рут. Женский Сексуальный Демон. По глазам видно, что она Первый халиф. Это значит, что она прямой потомок самой Лилит.
- Кого?
- Лилит. Различные раввинские тексты определяют ее либо как первую жену Адама, либо как Демоническую самозванку, ради которой он оставил Еву в Эдемском саду. Она любимица Люцифера, Блудницы-Матери Ада.
- Черт, кажется, парень, в которого я была влюблена, однажды назвал меня так.
Священник усмехнулся.
- Какова была твоя реакция?
Рут вспомнила это удовлетворение.
- Я... врезала ему по башке гребаной крышкой от унитаза, потом забрала деньги и продала его Корвет. Ублюдок.
Суккуб отвел их в кабинку, занавес которой состоял из чего-то похожего на соединенные керамические треугольники. Однако, присмотревшись, Рут увидела, что треугольники – это зубы.
- Зубы из Экскрементов Пиявок, - сказал Александр. - Это значит, что это шикарное место.
- Одну секунду, - сказала Суккуб, а затем...
- Эй! Руки прочь от товара, дорогая! - воскликнула Рут. - Если только ты не хочешь, чтобы к твоей пурпурной коже добавилось что-нибудь черно-синее!
Суккуб раскрыла свои руки с длинными пальцами прямо над грудями Рут размером с дыню.
- Мне нужно оценить вас, мисс! - огрызнулась она.
- Тогда достань чертову рулетку!
- Рут, расслабься, - устало сказал Александр. - Именно так они здесь и делают.
- Господи!
- И я получу более точные измерения, - добавила Демонесса, - если ты снимешь эту потрепанную одежду Живого Мира.
- Потрепанную? - Рут захотелось ударить ее. - Я купила эту одежду в магазине Beach Access, где все флоридские знаменитости покупают пляжную одежду!
- Рут... - Священник вздохнул. - Просто делай, что она говорит.
О, черт возьми! Рут сняла Александра и положила его торс на сиденье, затем, нахмурившись, сняла футболку и шорты.
Ухмылка Суккуба стала непристойной; затем она скользнула своими гладкими руками по всем физическим контурам Рут.
Я не могу поверить, что позволяю трогать себя этой... этой рогатой твари!
Темно-бордовые глаза остановились на очень полных грудях Рут. Затем Суккуб зашипел и покинул кабинку.
Рут рассмеялась.
- Мне это нравится! Эта фиолетовая сучка злится, потому что у меня сиськи лучше, чем у нее!
- Помни, что гордыня – смертный грех, - сказал ей священник из своего уголка. - Вместо этого ты могла бы попробовать быть благодарной за свою Богом данную красоту.
Рут не хотела этого слышать. Она обернулась и сразу почувствовала себя неловко. Ее обнаженное тело словно пылало.
- Наверно... Мне немного неудобно находиться в раздевалке с парнем, который пялится.
Он улыбнулся.
- Особенно когда этот парень – священник, да?
- Да, торс священника.
- Но я должен выразить тебе свое почтение, Рут. Для тридцати девяти лет ты выглядишь вполне прилично.
- Мне только... – Она запнулась. - Черт. Нет смысла лгать тебе.
- Совершенно верно. Для взрослой жизни, полной безрассудного самозабвения, ты прожила очень здорово. Все это пьянство и наркотики, более двух десятилетий, без всякого самоконтроля.
- Заставь меня почувствовать себя на миллион гребаных баксов, почему бы и нет?
- Я просто высказываю свое мнение. Жизнь благословила тебя великими генами, и те же самые великие гены хорошо послужат нам в Смерти.
Неужели священник разглядывает ее?
- Эй, я ценю комплименты и все такое, и я рада, что тебе нравится мое тело, но не волнуйся, потому что я ничего не собираюсь с этим делать. Не с говорящим торсом.
- Не волнуйся, ничего подобного. Я священник, а это значит, что у меня не бывает секса.
- Ты никогда в жизни не был с женщиной?
- У меня было много женщин. Двести шестнадцать, если быть точным.
Рут рассмеялась.
- Какая-то шлюха мужского пола!
- Не радуйся слишком сильно, Рут. За время пребывания на Земле у тебя был секс с пятьюстами сорока семью мужчинами.
- Гонишь...
- И еще семьдесят шесть женщин. Так что ты победила.
- Ублюдок. А ты все равно притворяешься еще больше, чем я. Священникам не положено заниматься сексом.
- Я не давал обет безбрачия, пока не поступил в семинарию. Но до этого? Я был необыкновенным грешником. Когда я был во Вьетнаме, мы ездили в отпуск в Бангкок, и я переходил из одного борделя в другой. Блин, блин, я был куском мусора. Но потом я нашел Бога, и если ты впустишь Его в свое сердце, Он все простит.
Рут усмехнулась.
- Если бы Он все простил, то не бросил бы твою задницу в Чистилище вместо Рая, не так ли?
- Хорошая мысль. Справедливо.
- Да, это чертовски справедливо. Когда-нибудь ты попадешь на Небеса, а я застряну здесь. И ты можешь поцеловать меня в задницу, и Бог тоже. Это чушь собачья, чувак. Мои грехи ничуть не хуже твоих, и ты это прекрасно знаешь.
- Ты права, но есть разница, Рут. Каждый раз, когда ты обманывала, мошенничала, воровала или что-то еще... каждый раз ты знала, что это неправильно. Но никогда не жалела об этом, не так ли?
Рут фыркнула.
- Нет.
Александр замолчал.
Она ткнула пальцем.
- Но можешь поспорить на свою лицемерную католическую задницу, что теперь я жалею. Но это тоже не имеет значения, не так ли, святой человек?
- Перестань кричать, Рут. Поверь мне, никто не получит такой возможности, как ты, если мы провернем это дело.
Она цинично ухмыльнулась.
- А что, если не провернем? А что, если мы облажаемся по-королевски?
- Тогда мы оба в глубоком... очень глубоко.
- А если мы справимся, ты попадешь на Небеса?
- Да. Во всяком случае, так они сказали. И через тысячу лет ты попадешь в Чистилище... если будешь хорошей девочкой.
Рут сверкнула глазами.
- Ты мне об этом не говорил. Я не очень хорошо умею быть хорошей.
Александр самоуверенно улыбнулся.
- Тысяча лет – это достаточно времени, чтобы искупить свою вину и доказать, что ты достойный слуга Божий.
"Это звучит все более и более похоже на лажу", - подумала Рут. Но что ей оставалось делать?
- Тогда зачем ты покупаешь мне новую одежду?
- Потому что тебе нужна работа.
Рут застонала.
- Я не умею работать, приятель. Разводить народ, грабить банкоматы, торговать наркотиками – это да. Но настоящая работа? Ты выбрал не ту девушку.
- На самом деле, Рут, ты идеальная девушка.
- Почему, черт возьми, ты так думаешь?
- Ответ – твоя собственная гордость. Ты не просто хороша собой, ты великолепна.
Рут не могла не чувствовать себя польщенной.
- Проклятая человеческая порода в Аду быстро меняется. Ты в любом случае получишь эту работу. С твоим телом и этой одеждой я не могу представить, чтобы тебя не наняли. Очень немногие жители могут позволить себе такой наряд, только высшие слои аристократии. Доверься мне.