1. Н. С. Гумилев был арестован 3 августа 1921 г.

2. Имеется в виду статья «Лицом к лицу» в номере, посвященном голоду в Поволжье (ЖИ. 1921. № 798–803. 9–14 августа. С. 1). Номер вышел с призывом «Артисты, писатели, художники – на братскую помощь голодающему крестьянству! На сцену – артист! За перо – писатель! За кисть – художник! Разъясните своим творчеством необходимость борьбы с голодом!»

3. Смысл высказывания неясен. Возможно, он как-то связан с романом «из американской жизни», который писал Юркун (см. Сентябрь 1920, примеч. 22).

4. Вероятно, имеются в виду стихи, привезенные из Сибири А. И. Венедиктовым (см. запись от 25 июля).

5. Об отношении А. К. Глазунова к музыке Кузмина см. сходные с высказываниями П. И. Сторицына слова в воспоминаниях Л. И. Борисова: «Михаил Алексеевич опечаленно, воспоминательно вздыхал, пощипывая давно небритый подбородок, затем – не мне, а себе самому (точнее, забыв обо мне) сказал:

– Глазунову хотелось познакомиться с моей музыкой. У меня были гости. Я сел за пианино, тронул клавиши. „Да вы прекрасно чувствуете звук! – воскликнул Глазунов. – Немедленно что-нибудь играйте!“ Прежде чем начать играть, я сделал короткое вступление, сказал несколько словечек: „Искренне уважаемый и горячо любимый Александр Константинович! Предупреждаю – у меня не музыка, а музычка, но в ней есть свой яд, действующий мгновенно, благотворно, но не надолго, в чем и состоит различие между дилетантом и подлинным носителем музыки“.

– Нот это „благотворно“ понравилось Глазунову, он даже записал его на своей манжете. Затем я стал играть, – продолжал свои воспоминания Кузмин. – Сказал и еще что-то лестное мне Глазунов, а часа через три, провожая его в передней, я спросил, помнит ли он что-нибудь из моей музыки! И ежели ДА, пусть вслух припомнит. „А забыл, забыл, совсем забыл“, – ответил Глазунов, а спустя полминуты расхохотался, и я стал, хотя и с горечью, вторить ему. Говорил же я, что мой яд действует недолгое время, говорил! Мои стихи Глазунову нравились больше, чем музыка. „Ваши стихи, – говорил он, – запоминаются и чему-то помогают, чему-то мешают, а…“ А что такое это „а“, так и не захотел объяснять…» (Борисов Л. И. Родители, наставники, поэты…: Книга в моей жизни. Изд. 3-е. М.: Книга, 1972. С. 63–64).

6. Сравнение Ю. П. Анненкова с придворным фотографом К. К. Буллой вызвано, вероятно, тем, что Анненков зарисовывал Блока в гробу, подобно тому как Булла снимал похороны.

7. Блок был похоронен на Смоленском кладбище. В 1944 г. прах поэта был перенесен на Литераторские мостки Волкова кладбища. См. воспоминания Д. Е. Максимова об этом перезахоронении, где оно названо «осквернением праха людей, прошедших через таинство смерти» (Литературное обозрение. 1987. № 5. С. 65–66).

8. ПТО – Петроградский театральный отдел Наркомпроса.

9. О каком именно договоре с Я. Н. Блохом идет речь, комментаторам неизвестно. Ранее, в июне 1921 г., Кузмин продал «Петрополису» право на издание своей прозы (см.: Тимофеев А. Г. Михаил Кузмин и издательство «Петрополис»… С. 191, 193). См. Март 1921, примеч. 22.

10. В воспоминаниях В. А. Милашевского упомянут этот эпизод, но мемуарист ошибся, перенеся случившееся на Мойку: «А ведь Юрочка (это было через год) – действительно спас тонущую девочку, бросившись в единственном костюме и в единственных, уже разношенных, ботинках в воду Мойки! Рисковать бывшему франту единственным костюмом, который после „спасения“ превращается в тряпку, – двойной героизм» (Милашевский В. А. Вчера, позавчера… С. 163).

11. Имеется в виду Театр «Летний Буфф» (Фонтанка, 114), которым в 1920–1922 гг. руководил К. А. Марджанов.

12. «Бригитта» (1895) — оперетта Г. Серпетта и В. Роже, поставленная в Государственном театре Комической оперы (спектакль шел на сцене театра «Летний Буфф»). Рецензируя постановку, Кузмин писал: «Музыка играет, штандарт скачет! Такие полковые и мужчинские увеселения наскучили даже в рассказах Мопассана» (ЖИ. 1921. № 805. 23 августа. С. 1).

13. Речь идет о том, что Н. А. Залшупина, секретарь издательства «Петрополис», уезжала в Берлин. 15 августа в ее альбом Кузмин вписал стихотворение «Ведут веселые дороги…». См. Март 1921, примеч. 23.

14. См. выше примеч. 12.

15. Синдетиконщики – от слова «синдетикон» – названия жидкого клея на костной основе, популярного в России рубежа веков. Самый известный «Синдетикон» изготавливался немецкой фирмой «Otto Ring & Co».

16. Имеется в виду подражание изобретенным А. М. Ремизовым «обезьяним грамотам», которые тот выдавал своим знакомым от имени обезьянего царя Асыки, правителя Обезьяньей Великой и Вольной палаты. См. подробнее об этом уникальном жизнетворческом проекте: Обатнина Е. Р. Царь Асыка и его подданные. Обезьянья Великая и Вольная Палата А. М. Ремизова в лицах и документах. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2001. Кузмин «в Обезьяньем обществе получит титул кавалера и должность „музыканта Обезвелволпала“» (Там же. С. 49). Об изобретениях К. М. Маньковского в этом жанре мы не знаем.

17. Вероятно, начало оставшегося неоконченным романа-биографии Вергилия. См. Май 1921, примеч. 2; Июнь 1921, примеч. 13.

18. Первая строка кондака, исполняемого после шестой песни Великого канона Андрея Критского: «Душе моя, восстани, что спиши? Конец приближается и имаши смутитися. Воспряни убо, да пощадит тя Христос Бог, везде сый и вся исполняяй».

19. 21 августа (6 по ст. ст.) православная церковь отмечает праздник Преображения Господня, в народе именуемый Яблочным Спасом. До этого дня яблоки есть не полагалось.

20. О каком новом издательском предприятии Я. Н. Блоха здесь говорится, мы пояснить не можем. См., однако, записи от 4 и 15 сентября и примечания к ним.

21. Речь идет об А. И. Введенском (1889–1946) – религиозном деятеле и стороннике «обновленчества», известном своими ораторскими способностями. О популярности отца Введенского в Петрограде тех лет см. в газетном отчете: «22 мая, в помещении высших женских курсов состоялся диспут на тему „С Богом или без Бога?“. Зал был битком набит. Мне хочется сказать о причине этого диспута. Есть в Питере священник А. И. Введенский. Всюду он читает лекции, увлекая публику красноречием. Он хочет доказать существование Бога, что, увы! не может, но аудитория любит этого духовного гастролера, произносящего талантливые речи» (Товарищ Миша [Корцов М.] Священник и анархисты. Богоискательство или недопустимая жажда поплуярности (Письмо в редакцию) // Новая Петроградская газета. 1918. № 103. 24 (11) мая. С. 4), или в мемуарах баронессы М. Д. Врангель: «Особенно выделяется теперь отец Александр Введенский. Он пользуется громадной популярностью, за ним ходят толпы народа. Приезд его для служения в какую-нибудь церковь производит сенсацию. Из него уже сделали фетиш: рассказывают даже о целом ряде его чудес. Это молодой человек 32 лет, с университетским образованием, окончил два факультета, с большой эрудицией, увлекательный оратор. Так как собеседования, устраиваемые им по разным частным учреждениям, собирали такое скопление народа, что залы не могли вместить, и вокруг здания были большие сборища толпы, рвавшейся его послушать, то власти запретили ему собеседования. <…> Все его речи чужды всякой политики; мне случилось присутствовать на двух из бесед. Темы были: „Об унынии“, а вторая „Что такое счастье?“. Я вынесла глубокое впечатление, громадная эрудиция, глубокая вера и искренность. <…> Богослужение его экстаз. Он весь горит и все время приковывает внимание, наэлектризовывает вас» (Врангель М. Д. Моя жизнь в коммунистическом раю // Архив русской революции, издаваемый Г. В. Гессеном. 3-е изд. Берлин: Слово, [1922]. [Т.] IV. С. 212). Текст проповеди «Слово протоиерея отца Введенского, посвященное памяти поэта Александра Блока» см.: РО ИРЛИ. Ф. 654. Оп. 8. Ед. хр. 27. Об этой проповеди см.: Белый Андрей. О Блоке: Воспоминания. Статьи. Дневники. Речи / [Вступ. ст., коммент. А. В. Лаврова]. М.: Автограф, 1997. С. 469.

22. То есть продажей мебели Леви, умерших соседей по коммунальной квартире.

23. Поскольку имя литератора И. Эверта встречается в печати только в сборнике «Часы» (о котором см. ниже), то, видимо, он и именуется «советской историей».

24. «Нежный Иосиф» (1909) — повесть Кузмина. Имясловцы (или имяславцы) — сторонники учения, распространившегося в начале ХХ в., которое провозглашало «незримое присутствие» Бога в Божественном имени («Имя Божие как бы есть Сам Господь»). Связь между «Нежным Иосифом» и имяславцами, видимо, заключается в описанных там религиозных исканиях различных персонажей, которых, однако, с реальным имяславием соединить трудно.