1. Видимо, имеется в виду книга статей: Беленсон А. Искусственная жизнь / Предисл. Н. Н. Евреинова; рис. Ю. Анненкова. Пб.: Стрелец, 1921. О ней см.: Летопись. Ч. 2. С. 115.
2. В. М. Жирмунский защищал магистерскую диссертацию на тему «Религиозное отречение в истории немецкого романтизма: Материалы для характеристики Клеменса Брентано и гейдельберг. романтиков» (издана отдельной книгой: Саратов, 1918).
3. См. Март 1921, примеч. 3. В статье Кузмин писал о Сомове: «…давно уже он вышел за пределы и школ, и эпох, и даже России и вступил на мировую арену гения». Ср. в рецензии: «Краткая вступительная статья М. Кузмина носит более беллетристический, чем художественно-научный, характер. Историк искусства и музеевед, наверно, воздержались бы от признания Сомова гениальным художником мирового значения. Кузмин же не задумывается объявить его таковым. Правда, дарование Сомова острое, блестящее. Но отнюдь еще далеко от увенчания его лаврами мировой гениальности» (ЖИ. 1921. № 776–779. 14 июля. С. 4).
4. Café здесь и далее – по-видимому, открывшийся в этот день Клуб поэтов в доме Мурузи. Информация о нем: Летопись. Ч. 2. С. 115; Оношкович-Яцына. С. 413. См. также заметку: М. К. Поэзо-клуб // КГ. 1921. 20 июля (утр. вып.). Перепеч. в статье: Янгиров Р. «Пример тавтологии»: Заметки о войне Владимира Набокова с Георгием Ивановым // Диаспора: Новые материалы. Париж; СПб., 2005. [Т.] VII. С. 600–601.
5. Гуревичами называли в дореволюционном Петербурге учеников частной гимназии и реального училища Я. Г. Гуревича. Определение «обнаженный» связано с внедрением в быт физкультуры и появлением на улицах полуголых молодых людей – характерной частью городского пейзажа Москвы и Петрограда начала 1920-х. Ср. в книге В. Эрлиха «Право на песнь»: «Приехал Приблудный. Ходит по городу в одних трусах. Выходим из дому – Есенин, я и голый Приблудный. Есенин с первых же шагов: – А знаешь, я с тобой не пойду! Не потому, что мне стыдно с тобой идти, а потому, что не нужно. <…> Думаешь, я поверю, что ты из спортивных соображений голый ходишь? Брось, милый! Ты идешь голый потому, что это входит в твою программу!» (С. А. Есенин в воспоминаниях современников. М.: Худож. лит-ра, 1986. Т. 2. С. 324). Ср. несколько более поздние откровения москвича, выехавшего на Запад: «Комсомольцы, комсомолки насаждают новые понятия, идут по путям откровенным: днем в трамвае, не только на улице можно встретить почти голых людей. Поясок – вся одежда. Иной кондуктор растеряется от необычного, воспротивиться замыслит, – накричат на него, как на „отсталого дурня“. А под Москвой, на дачах, после купанья молодежь разъезжается домой на электричке в чем мать родила, как из воды вышли. Ново? Верить трудно. Но ужасно-то это как!» (Вл. З. В Москве // Последние новости. 1924. 3 сентября).
6. Письмо М. И. Цветаевой к Кузмину частично вошло в очерк «Нездешний вечер» (1936). Впервые полностью опубликовано: Полякова С. В. [Не]закатные оны дни. Ann Arbor, 1983. С. 110–114; Цветаева М. И. Собр. соч.: В 7 т. М.: Эллис Лак, 1995. Т. 6. С. 207–211. Скорее всего, имеются в виду полученные одновременно недатированное письмо от Н. Н. Нечкиной (урожденой Северовой), приятельницы юности Кузмина, знакомой с ним и его матерью по жизни на Васильевском острове (1890–1900-е), с просьбой оценить поэтические опыты ее дочери (см.: ЦГАЛИ СПБ. Ф. 437. Оп. 1. Ед. хр. 116), и письмо М. В. Нечкиной, впоследствии известного историка революционного движения и академика АН СССР, от 1 июля 1921 г. (см.: ЦГАЛИ СПБ. Ф. 437. Оп. 1. Ед. хр. 92). Приведем характерный отрывок из последнего письма: «С детства знаю Вашу фотографию в толстом зеленом альбоме на столе в гостиной! Никогда не думала, глядя на нее маленькой девочкой, что придется обратиться к Вам с просьбою прислать мнение Ваше о моих стихах, когда вырасту. И вот теперь пришлось».
7. Сохранилось ответное письмо Кузмина Нечкиным (АРАН. Ф. 1820. Оп. 1. Ед. хр. 275.): «Теперь очень много пишут стихов, и техника усваивается рано, но живые дарования встречаются от этого не чаще. У Милицы Васильевны при современной технике большое поэтическое и духовное содержание, большой внутренний запас, свои слова и ритмы. Талант, по существу, глубоко женский – вещий, жалящий и волнующий – почти пророческий. Она у Вас прелестная вещунья, Надежда Николаевна, и кудесница. Что будет дальше, кто же может знать, но покуда все почти значительно, волнует и жалит» (цит. по: Курапова Е. Р. Обзор личного фонда академика М. В. Нечкиной в архиве РАН // Археографический ежегодник. М.: Наука, 1999. За 1998 год. С. 310). Интересно сопоставить это письмо с фрагментом из статьи «Крылатый гость, гербарий и экзамены» (о творчестве А. Д. Радловой), вышедшей годом позднее (ЖИ. 1922. № 28 (851). 18 июля. С. 2): «Мы подходим к основному истоку всякого искусства, чисто женскому началу сибиллинства, Дельфийской девы – пророчицы, вещуньи. Это начало потом подвергается влиянию других духовных наших сил – воли, темперамента, порыва или гармонизации, но ядро необходимое – таково. Без него всякое мастерство – простая побрякушка и „литература“. Искусство – эмоционально и веще. Сначала возрасти сумму восприятий и ясновидения – потом ищи средства изобразительности. „Литература“ не есть искусство. Рифмачество не есть поэзия».
8. Кузмин купил клавир оперы Ж. Массне «Sapho» («Сафо», 1897).
9. Вечер издательства «Петрополис» в Доме литераторов. См. отчет: «В один вечер мы имели возможность познакомиться или с новыми <или>, по крайней мере, ненапечатанными стихами пяти поэтов – Н. Гумилева, Анны Ахматовой, Георгия Иванова, М. А. Кузмина и М. Л. Лозинского. Читали свои стихи сами поэты – одни лучше, другие хуже. Хуже всех оказался как чтец Н. Гумилев <…> Лучше всех читала Анна Ахматова, не только потому, что и стихи ее были несравненно лучше всех других, но и потому, что у нее от времени до времени сквозь искусственную напевность пробивалось чувство, слышались волнующие искренние нотки, и тогда голос ее становился музыкальным, вибрирующим, и стихи звучали красиво и нежно. <…> М. А. Кузмин, конечно, отлично владеет стихом, но в читанных им итальянских стихах не чувствовалось „души“. Беда их не в том, что они „академичны“, далеки от жизни, а в том, что в них не чувствуешь самого поэта, что они написаны как будто на заданную тему» (К. Оранжерейная поэзия // ЖИ. 1921. № 786–791. 26–31 июля. С. 3; см. также: Летопись. Ч. 2. С. 120).
10. О последних месяцах жизни Н. С. Гумилева см. в воспоминаниях Вас. И. Немировича-Данченко «Рыцарь на час» (Николай Гумилев в воспоминаниях современников / Ред.-сост., авт. предисл. и коммент. В. Крейд. М.: СП «Вся Москва», 1990. С. 230–236).
11. Шкица – женский род от жаргонного «шкет» (малолетка). Ср. у Э. Гардта, писавшего «физиологию Петрограда» в очерке «Их мужчины» (о сутенерах): «Старые, то есть 25-летние, и „шкицы“ – начинающие девочки, гуляют парами и в одиночку… » (ВКГ. 1924. 11 марта. С. 2). О ком именно из спутниц Н. С. Гумилева идет речь, нам неизвестно.
12. Т. е. разговоров на идише.
13. К 1921 г. в списках музыки Кузмина (РТ. Л. 205–206) относятся: «Муж, вор и любовник», «Лесок» и «Земля». Видимо, речь идет о занимавшем в тот период мысли Кузмина «Леске»: именно в июле, если верить спискам, он напишет бóльшую часть текста к нему.
14. Книги Кузмина в ревельском издательстве «Библиофил», представителем которого был А. Г. Орг, изданы не были, хотя гонорар он и получил. См. запись от 25 июля 1921 г.
15. В это время произошла смена редакции в газете «Жизнь искусства». Место Е. М. Кузнецова занял Г. Г. Адонц, подписывавшийся Г. Адонц (Петербургский). См. объявление на первой полосе «Жизни искусства»: «По независящим от редакции обстоятельствам, предыдущий номер „Жизни искусства“ вышел без редакционной корректуры», а на последней – датированное 15 июля «Письмо в редакцию» Кузнецова, где сообщалось: «…в связи с упразднением редакционной коллегии „Жизни искусства“ никакого отношения к редактированию и изданию данного органа в данное время я не имею» (ЖИ. 1921. № 780–785. 19–24 июля).
16. В период военного коммунизма транспорт, продовольствие, топливо, квартиры, коммунальные услуги были бесплатными (Декреты СНК РСФСР от 4, 7, 23 декабря 1920 г. и 27 января 1921 г.). Для получения билета на поезд требовалось предъявить удостоверение личности, каковыми в то время служили трудовые книжки (см. Май 1920, примеч. 22; Май 1921, примеч. 29). Возвращение к платному транспорту и услугам – одно из первых мероприятий НЭПа («Что-то играют назад»). Значительно дольше держались продуктовые пайки.
17. Речь идет о Льве Константиновиче Лисенко (1900–1933) – театральном режиссере и драматурге. С 1921 г. Лисенко состоял членом Союза писателей, с марта по октябрь 1921 г. был членом ВКП(б). Выбыл в связи с несогласием с политикой НЭПа. В 1925 г. стал сверхштатным сотрудником Государственного агитационного театра в Ленинграде, но в должности пробыл, по всей видимости, только год (Булгаков А. С., Данилов С. С. Государственный агитационный театр в Ленинграде. М.–Л.: Academia, 1931. С. 44). Автор пьес «Солнце» (см. ироничный отзыв А. И. Пиотровского: Пиотровский А. И. Театр, кино, жизнь. Искусство, Л., 1969. С. 389), «Слава Юдифи» (см. письмо театрального деятеля Б. В. Алперса к В. Э. Мейерхольду от 6 августа 1923 г. об открытии сезона: «Для начала в работу идет „Слава Юдифи“ Лисенко». – Алперс Б. В. Искания новой сцены. Искусство. М.: Искусство, 1985. С. 378), «Советский сундучок» («на темы международной политики». – Золотницкий Д. И. Зори театрального Октября. Л.: Искусство, 1976. С. 251). Арестован 5 августа 1933 г. по т. н. делу «ленинградских педерастов» (см. подробнее: Иванов В. А. Контрреволюционные организации среди гомосексуалистов Ленинграда в начале 1930-х гг. и их погром // Новейшая история России. 2013. № 3. С. 126–144). Осужден Коллегией ОГПУ 27 декабря 1933 г. по ст. 58 10 УК РСФСР на 10 лет ИТЛ. Благодарим И. Ролдугину и О. А. Лекманова за эту справку. Несколько подробнее о Лисенко см.: Лекманов О., Устинов А. Персонаж времени и места: Об одном знакомом Хармса // Матица српска. 2024. №. 105. С. 253–260.
18. По-видимому, ни на чем не основанные слухи о предоставлении Петрограду статуса вольного города и прежде фиксировались Кузминым (см. Апрель 1919, примеч. 5).
19. Возможно, собрание или вечер поэтического объединения «Гюлистан». См. Октябрь 1920, примеч. 3.
20. Вероятно, речь идет о статье «Капуста на яблонях» (ЖИ. 1921. № 786–791. 26–31 июня. С. 2), в которой утверждалось: «Искусство метафизично, нравственно и свободно, но из него нельзя вывести ни философской системы, ни кодекса морали, ни партийной программы».
21. Портрет З. И. Гржебина воспроизведен: Анненков Ю. Портреты. Пб.: Petropolis, 1922. С. 67.
22. Так называет Кузмин труппу Коли Петера (Н. В. Петрова) в Александринском театре, где служила Арбенина после окончания курсов Акдрамы (бывших Императорских театральных курсов) в 1919 г. См. об этом: Гильдебрандт-Арбенина О. Н. Немного о себе // Гильдебрандт-Арбенина О. Н. Девочка, катящая серсо… С. 32–33.
23. См. начало «Гофмановского леска»: «– Садик в Кенигсберге после дождя… <…> Гроза ушла, яблони стараются пахнуть как можно сильнее… <…> … «на траву упали королевины бриллианты»…» (Кузмин 1977. Т. II. С. 547).
24. Речь идет о вечере Кузмина, А. Д. Радловой и В. Ф. Ходасевича в Доме искусств, см. анонс: «В четверг, 21 июля в Доме искусств состоится вечер поэзии М. А. Кузмина, Анны Радловой и Владислава Ходасевича. Начало в 8 час. вечера. Билеты в канцелярии Дома искусств» (ЖИ. 1921. № 780–785. 19–24 июля. С. 3)
25. Дело, возможно, было связано с состоявшимся на следующий день заседанием комитета Дома искусств под председательством М. В. Добужинского и при участии Ф. Ф. Нотгафта (Летопись. Ч. 2. С. 123–124).
26. Капитан – прозвище В. А. Милашевского.
27. Вероятно, речь идет о статье «Капуста на яблонях» (ЖИ. 1921. № 786–791. 26–31 июля. С. 2), вышедшее с редакционным примечанием «Печатается в дискуссионном порядке». См. выше примеч. 20.
28. Персонажи скетча «Блэк энд Уайт (негритянская трагедия)» К. Э. фон-Гибшмана и П. П. Потемкина, поставленного в «Привале комедиантов» в 1916 году (Привал. С. 131), изъяснялись набором бессмысленных словосочетаний, отдаленно напоминающих английский язык, вроде: „Лэди энд джентельмен. Гиф э дэ скрипчен оф дзыс адванчурс оф Симпсон энд компани оль Чипин Нью-Йорк энд заус айс штралия энд Гомель-Гомель…“ и т. п.». Подробнее о постановке см.: Тихвинская. С. 49–50. Полностью текст опубликован: Кабаретные пьесы Серебряного века / [Сост., подгот. текста, вступ. ст., биографические очерки и коммент. Н. Букс]. М.: ОГИ, 2018. С. 374–379.
29. То есть чашку фарфорового завода А. Г. Попова. Ср в воспоминаниях В. А. Милашевского о быте Кузмина того времени: «Разноцветные и разных фасонов фарфоровые чашки! Не сервиз, боже сохрани от этой „порядочности“ и „как у всех“! Зато каждая чашка имеет свою биографию. – Вот эту подарил Судейкин в день моих именин, – говорил Михаил Алексеевич. – А эта мне досталась от „Гюга“, Иоганна фон Гюнтера, когда он уехал в Германию навсегда… Это – чашечка Константина Андреевича Сомова…» (Милашевский В. А. Вчера, позавчера… С. 152–153).
30. В 1918 г. в Германии вышел сборник рассказов «Die grüne Nachtigall <«Зеленый соловей»> und andere Novellen ([A. d. Russ. übertr. v. Alexander Eliasberg]. Weimar: Gustav Kiepenheuer Verl., 1918). Вероятно, под «Избранными стихами» Кузмин имеет в виду переизданный в 1921 г. сборник «Новый русский Парнас»: Neuer russischer Parnass: Eine lyrische Anthologie [Новый русский Парнас: Антология лирики] / Ausgewahlt, eingel. und ubertr. v. Joh. von Guenther. [2. Aufl.] Munchen: Musarion Verl. A. G., [1921?], куда были помещены его ранние стихотворения и пьеса «Два пастуха и нимфа в хижине». Первое издание «Нового русского Парнаса» вышло в 1912 г., второе, по предположению А. Г. Тимофеева, представляло собой его неразошедшиеся экземпляры с замененными титульным листом и обложкой. Подробнее о немецких изданиях Кузмина см.: Тимофеев А. Г. «…У дорогих моему сердцу немцев…»: Материалы к библиографии прижизненных немецких изданий М. Кузмина // Русская литература. 2007. № 1. С. 183–203. Благодарим А. Г. Тимофеева за помощь в составлении этого комментария.