1. Недатированная копия договора на издание дневника опубликована: Тимофеев А. Г. Михаил Кузмин и издательство «Петрополис»… С. 190 (с ошибочным отнесением к 1 февраля).

2. 1921 годом датированы два издания «Александрийских песен»: только стихотворной части (Пб.: Прометей, [1921]) и нот (М.: Гос. музыкальное издательство. Художественный отдел, 1921. Вып. 2). Однако по поводу первого анонимный рецензент писал: «В 1919 году изд. „Прометей“ выпустило их отдельным изданием, теперь распроданным. По-видимому, рецензируемая книга представляет собой новый запас старого издания с перелицованной обложкой» (Книга и революция. 1922. № 7 (19). С. 59), что делает более вероятным получение корректур именно нотного издания.

3. Видимо, снимки были нужны Кузмину для статьи о К. А. Сомове, вошедшей в книгу: К. А. Сомов. Альбом / Текст М. Кузмина. Пг.: Камена, 1916–1921. Статья была написана в 1916 г. и, вероятно, отредактирована или дописана в 1921 г. (о чем говорит ее отнесение к 1921 г. в рабочей тетради: РТ. Л. 203).

4. Сведений об этом чтении обнаружить не удалось.

5. Альманах «Стрелец», где печатались и произведения Кузмина, выходил в 1915, 1916 и 1922 г. См. Май 1920, примеч. 9.

6. Козловский Александр Николаевич (1864–1940) – бывший генерал, начальник артиллерии Кронштадта, вошедший в образованный 3 марта 1921 г. штаб обороны Кронштадта. После поражения восстания бежал за границу. А. Некрич полагает, что Козловский не играл никакой роли в восстании, а был объявлен большевиками его главой лишь потому, что оставался единственным бывшим генералом в крепости, что давало повод именовать движение «белогвардейской авантюрой» (см.: Некрич А., Геллер М. Утопия у власти. London: Overseas Publications, 1986. Т. 1. C. 113). Верховский Александр Иванович (1886–1938) – генерал-майор (с 1917), военный министр Временного правительства (август–сентябрь 1917), перешедший на службу к большевикам в 1919 г., в 1921 г. – преподаватель Военной академии РККА, затем – военный историк. Был репрессирован. Слухи о том, что Верховский примкнул к Кронштадтскому восстанию, не соответствовали действительности. Б. В. Савинков также не имел отношения к этому восстанию.

В этот день «Красная газета» вышла с заголовками: «Генералы еще не забыли обиды, полученной от рабочих. Союз эсеров и меньшевиков с черносотенцами еще раз пытается ударить по пролетарской власти». В правительственном сообщении говорилось о новом белогвардейском заговоре, мятеже «бывшего генерала Козловского и корабля „Петропавловск“», а также был опубликован «Приказ военного совета (комитета обороны) по Петроградскому укрепленному району»: «§1. На основании постановления совета труда и обороны от 2-го марта 1921 года город Петроград и Петроградская губерния объявляются НА ОСАДНОМ ПОЛОЖЕНИИ <…> §3. 4. Театры и зрелища временно приостановить. Хождение и езду по городу разрешить только до 9 час. вечера» (КГ. 1921. № 47 (923). 3 марта. С. 1).

7. См. заметку «Сведения из Кронштадта»: «Главари мятежников подбодряют колеблющихся матросов, ЧТО ФИНЛЯНДИЯ ИДЕТ ИМ НА ПОМОЩЬ, а в Петрограде-де не сегодня-завтра возгорится восстание» (КГ. 1921. № 48 (924). 4 марта. С. 1).

8. 28 февраля Кузмину писал Б. В. Папаригопуло: «Дорогой Михаил Алексеевич, вот „Карманьола“ и „Ça ira“; „Интернационала“ нигде не достал. Губполитпросвет умоляет сделать перевод к 3-му с.м.» (РГАЛИ. Ф. 232. Оп. 1. Ед. хр. 325. Л. 1). О судьбе этого перевода у нас сведений нет; практически наверняка он не был осуществлен.

9. См. в непосредственном продолжении цитаты из письма, начатой в предыдущем примечании: «И еще: Нора Яковлевна Сахар просит Вас и Юрия Ивановича пожаловать к ней 4-го с.м., в пятницу, к 8-ми час. Это день ее рождения. Адрес: Мойка, 28, кв. 8» (РГАЛИ. Ф. 232. Оп. 1. Ед. хр. 325. Л. 1). На этом вечере Кузмин (равно как и Евреинов, и Чуковский) написал буриме: «В какие дни рождалась Нора! / Когда опять вздымил Кронштадт, / И вместо рожи военмора / Увидим майский мы парад, / И радугу родного канта / Вернет нам дружная Антанта» (Юнггрен М. Осколки (Из разысканий о русской культуре прошлого века). 6. Неизвестные буриме Чуковского, Евреинова и Кузмина // От Кибирова до Пушкина: Сб. в честь 60-летия Н. А. Богомолова. М.: НЛО, 2011. С. 723–724).

10. Накануне в печати появился «УЛЬТИМАТУМ МЯТЕЖНИКАМ» (КГ. 1921. № 50 (926). 6 марта. С. 1), подписанный Троцким, главкомом С. С. Каменевым, командармом 7-й армии А. Тухачевским (ошибка, командование 7-й армией осуществлял М. Н. Тухачевский. – А. П.) и Наштареспом (начальником штаба республики) Лебедевым.

11. В двух подробных записях в дневнике К. И. Чуковского от 7 и 9 марта ни о встрече с Кузминым, ни об отношении к Кронштадтскому восстанию не говорится. Отметим, правда, что последняя запись сохранилась не полностью. См.: Чуковский. Т. 11. С. 326–328.

12. См. в газетных известиях этого дня: «После предупреждения Петроградского совета, после ультиматума, продленного затем еще на один день, – мятежники все же не сдавались и продолжали свои военные приготовления. Ввиду этого командование 7-й армии нашло необходимым употребить оружие. Вчера, около 6 часов вечера, Кронштадт с четырех мест обстреливался артиллерией. Мятежники доживают последние минуты» (КГ. 1921. № 51 (927). 8 марта. С. 1).

13. Ср. в дневнике К. И. Чуковского запись от 9 марта: «Каждый день нам грозит голод. Ученого пайка не дали на этой неделе…» (Чуковский. Т. 11. С. 327).

14. «Житейские воззрения кота Мурра…» (1819–1821) – незавершенный роман Э. Т. А. Гофмана, любимый Кузминым. См. в стихотворении «Смотр» (1925): «Пока идут… О, катер Мурр».

15. Этот слух неверен. Местоблюстителем российского престола в эмиграции был вел. кн. Николай Николаевич, а после его смерти в 1929 г. императором провозгласил себя оспаривавший у Николая Николаевича этот титул Кирилл Владимирович (1876–1938). Те эмигранты, кого волновал этот вопрос, раскололись на «кирилловцев» и «николаевцев»; большинство же отнеслось к новому претенденту на престол вполне индифферентно. См., однако, в официальной советской газете: «Для пущей важности и солидности поднятой эс-эрами свистопляски, для того, чтобы внушить и европейской дипломатии и мировой буржуазии доверие к аванюре, затеянной биржевиками и бело-эс-эровской кликой, по Европе разъезжает „единственный законный претендент на российский престол, великий князь Дмитрий Павлович“. Дмитрий Павлович ставленник монархистов, живущих в Берлине, а „великий князь“ Кирилл – ставленник Франции…» (Биржевики, эс-эры и «великие князья» // КГ. 1921. № 54 (930). 11 марта. С. 1).

16. Речь идет о статье для книги «К. А. Сомов. Альбом». См. выше примеч. 3.

17. О распределении академических пайков в марте 1921 г. см. протокол совещания уполномоченных от литературных организаций Петрограда по вопросу о распределении «академических пайков» (председатель А. Волынский, секретарь В. Ирецкий). В результате совещания были составлены списки из 74 литераторов и 13 кандидатов на получение «академического пайка». См. подробнее: Летопись. Ч. 2. С. 42–43.

18. См. письмо А. И. Канкаровича: «Многоуважаемый Михаил Алексеевич, если Вы и Юрий Иванович сегодня (вторник, 15/III) свободны, то просим Вас прийти к нам на Шпалерную к 5 ч. вечера на наше первое организационное собрание с нашим Альманахом» (РГАЛИ. Ф. 232. Оп. 1. Ед. хр. 225. Л. 6). Об объединении «Голубой круг» см. Сентябрь 1920, примеч. 26. О каком альманахе идет речь в письме, неизвестно. Сохранился экземпляр книги «Александрийские песни» с надписью: «Многоуважаемой и дорогой Ольге Иоанновне Михальцевой искренне и нежно ей преданный М. Кузмин. 15 марта 1921» («Литфонд»: Аукционный дом. Аукцион № 147. Избранное. 21 марта 2019. С. 45). Видимо, на этом собрании было решено провести вечер объединения в Институте Живого Слова, однако в письме от 19 марта Канкарович сообщал Кузмину: «Наше выступление „Круга“ в воскресенье 20/III в Институте Живого Слова ввиду болезни В. А. Матисен откладывается на будущее воскресенье. Так как Вы и Юрий Иванович, кажется, собирались прийти, то, на всякий случай, сообщаю об этой отмене» (РГАЛИ. Ф, 232. Оп. 1. Ед. хр. 225. Л. 5). Не был Кузмин и на все-таки состоявшемся вечере 28 марта (см. письмо Канкаровича от 26 марта: Там же. Л. 1). Отметим также хроникальное извещение: «Композитором А. Канкаровичем написано несколько романсов на стихотворный текст Кузмина» (ЖИ. 1921. № 682–684. 2–4 марта. С. 4).

19. Великий князь Кирилл Владимирович (1876–1938), двоюродный брат Николая II, в первый день Февральской революции привел к Таврическому дворцу, где заседал Комитет Государственной думы, свой гвардейский экипаж, декларируя солидарность с падением самодержавия. Различные фантастические слухи о Кронштадтском мятеже, записываемые Кузминым, – в частности, о монархических целях восставших, которые точно не могли желать реставрации самодержавия, – свидетельствуют о почти полной информационной блокаде петроградцев. См. также выше примеч. 15.

20. В этот день о взятии красными войсками Кронштадта известила «Красная газета» (КГ. 1921. № 60 (936). 18 марта. С. 1) Зафиксированные в записях предыдущего дня слухи о планах взятия крепости оказались вполне реальными.

21. В списке произведений Кузмина под 1921 г. (РТ. Л. 203) значатся рассказы «Снежное озеро» (Завтра: Лит.-крит. сборник / Под ред. Е. Замятина, М. Кузмина и М. Лозинского. Берлин: Петрополис, 1923. Кн. 1) и «Глухие барабаны» (не окончен, не издан).

22. Полного собрания сочинений Гумилева «Петрополис» не издал. Относительно сочинений Кузмина речь идет о том, что права на них принадлежали владельцу издательства «Прометей» Н. Н. Михайлову (выпустившему сборники «Вожатый» и «Александрийские песни», а также заключившему с Кузминым в 1918 г. договоры на избранные стихотворения, см.: Март 1918, примеч. 12; Апрель 1918, примеч. 30; Май 1918, примеч. 17) и З. И. Гржебину (в его издательстве книги Кузмина не вышли; о продаже прав см. Март 1919, примеч. 12). 1 июня 1921 г. Кузмин подписал с Я. Н. Блохом договор о продаже прав на все свои прозаические произведения (см.: Тимофеев А. Г. Михаил Кузмин и издательство «Петрополис»… С. 191, 193; договор см.: ЦГАЛИ СПБ. Ф. 437. Оп. 1. Ед. хр. 170. Л. 26).

23. Жена художника С. М. Залшупина Надежда Александровна (Надина) была секретарем книжного кооператива «Петрополис». См. ее переписку с Кузминым и посвященные ей стихи: Тимофеев А. Г. Михаил Кузмин и издательство «Петрополис»… С. 201–204.

24. А. С. Каган оказался за границей лишь после высылки из Петрограда осенью 1922 г.

25. Джордж Пиль (1556–1596) – поэт-елизаветинец. В списке литературных работ Кузмина за 1921 г. значится: «Peel – стихи – перевод» (ИРЛИ. Ф. 372. Оп. 1. Ед. хр. 319), однако переводов его стихов, выполненных Кузминым, обнаружить не удалось; в рабочей тетради содержатся только предварительные наброски.

26. См. в хронике: «Спектакли во всех Государственных театрах возобновляются в четверг, 24 марта. В этот день спектакли в театрах состоятся для единой трудовой школы. В воскресенье, 27 марта, в театрах состоятся торжественные спектакли для красной армии» (ЖИ. 1921. № 700–701. 23–24 марта. С. 2). Приказ об отмене осадного положения (при сохранении военного) см.: КГ. 1921. № 63 (939). 22 марта. С. 1.

27. Имеется в виду рецензия Кузмина «Голос поэта (Анна Радлова. «Корабли»)» // ЖИ. 1921. № 702–705. 25–29 марта. С. 1. Это первая из трех рецензий Кузмина, посвященных творчеству Радловой.

28. «Двенадцатая ночь, или Что вам угодно» – пьеса Шекспира, поставленная Н. В. Петровым в 1921 г. в Большом драматическом театре. Музыку к спектаклю писал Кузмин. Ноты см.: ЦГАЛИ СПБ. Ф. 268. Оп. 3. Д. 304. См.: Списки РГАЛИ. Л. 8, 12; РТ. Л. 204.

29. «Оберон» (1826) – опера К. М. фон Вебера. Музыка Вебера – одно из первых и сильнейших впечатлений Кузмина. См. в неопубликованном письме Г. В. Чичерину от 18 июля 1893 г.: «Первая музыка была, конечно, Вебер, Россини и Мейербер, милая музыка 30-х годов». Благодарим за помощь в обращении к неопубликованной переписке Кузмина и Чичерина А. Г. Тимофеева.

30. «Забава дев» – комическая опера Кузмина. Окончена им в 1909 г., поставлена в петербургском Малом (Суворинском) театре в 1911 г. Подробнее см.: Театр. Т. IV. C. 387–390.

31. Речь идет о репетиции комедии К. Гольдони «Слуга двух господ» в Большом драматическом театре (постановка А. Бенуа, декорации по эскизам А. Бенуа работы Н. А. Бенуа, музыка в инструментовка Б. Асафьева, танцы в постановке Ф. В. Лопухова). Премьера состоялась 28 марта (см. афишу: ЖИ. 1921. № 702–705. 26–29 марта. С. 2). Кузмин рецензировал спектакль (ЖИ. 1921. № 706–708. 31 марта – 1 апреля. С. 1).

32. И. Б. Мандельштам был арестован в конце февраля, по одной из версий – в качестве своеобразного заложника во время Кронштадтского восстания (Летопись. Ч. 2. С. 36). См. об этом подробнее: Сажин В., Устинов А. Ожог: К истории невышедшей «Литературной газеты» // Литературное обозрение. 1991. № 2. С. 109.

33. Б. Г. Рейн танцевала в спектакле «Слуга двух господ», что Кузмин специально отметил в указанной выше рецензии: «Темп и бойкость постановки несколько замедлялись танцевальными интермедиями (очень милыми сами по себе), хотя г-жа Рейн и прекрасно танцевала».

34. Отношения Кузмина и Ахматовой характеризовались периодами сближения и резкого отторжения. Подробнее см.: Тименчик Р. Д., Топоров В. Н., Цивьян Т. В. Ахматова и Кузмин // Russian Literature. 1978. Vol. 6. Iss. 3. P. 213–305. С начала 1920-х гг. Ахматова все более негативно относилась к Кузмину (который был автором благожелательного предисловия к ее первой книге стихов «Вечер», 1912) во многом из-за его покровительства Анне Радловой. В статье 1922 г. «Письмо в Пекин» Кузмин прямо сравнивает Радлову и Ахматову, и если о Радловой он говорит как о большом поэте, уже определившемся на своем творческом пути («Вы увидите огромный путь, который прошла Радлова с первых своих шагов до последнего сборника, где перед нами подлинный и замечательный поэт с большим полетом и горизонтами»), то Ахматова, по его мнению, «стоит на распутье». При описании лирики поэтов Кузмин прибегает к образу бьющегося сердца, но если в случае Радловой «трепещет и бьется современность (не в «пайковом» смысле) и настоящее человеческое сердце», то, характеризуя творчество Ахматовой, Кузмин напишет о застое, отсутствии у нее новых тем и идей: «Творчество требует постоянного внутреннего обновления <…> Только тогда сердце по-настоящему бьется, когда слышишь его удары. Никаких привычек, никаких приемов, никакой набитой руки!»

Соперничество двух Анн в 1920-е гг. также отражено в мемуарах Н. Я. Мандельштам: «Очень давно, еще в Киеве, мы с Мандельштамом зашли в книжный магазин Оглоблина, и я спросила: „Что это еще за Радлова?“ Мандельштам сказал, что Радлова – ученица Зелинского, поэтесса, пытается конкурировать с Ахматовой и плохо о ней говорит. Из-за этого друзья Ахматовой перестали у нее бывать» (Мандельштам Н. Я. Вторая книга: Воспоминания / Подгот. текста, предисл., примеч. К. М. Поливанова. М.: Моск. рабочий, 1990. С. 372). Там же: «Олечка Арбенина спросила меня, за которую я из двух Анн: за Радлову или за Ахматову. Мы с ней были за разных Анн, а в доме Радловых, где собирались лучшие представители всех искусств, полагалось поносить Ахматову. Так повелось с самых первых дней, и не случайно друзья Ахматовой перестали бывать у Радловой» (С. 106). См. также: Чуковский. Т. 11. С. 370–371. В 1940 г. Л. К. Чуковская запишет следующие слова Ахматовой, подводящие итог отношениям поэтов в 1920-х гг.: «Меня он [Кузмин] терпеть не мог. В его салоне царила Анна Дмитриевна» (Чуковская Л. К. Записки об Анне Ахматовой. Т. 1. С. 375).

35. То есть статью «Слуга двух господ» (Большой драматический театр) // ЖИ. 1921. № 706–708. 31 марта – 1 апреля. С. 1. См. выше примеч. 31.

36. В рецензии на сборник стихов А. Радловой «Корабли» (см. выше примеч. 27) Кузмин сделал несколько явных выпадов в сторону Гумилева и его учеников, к которым причислял и И. Одоевцеву: «Выступление ее [Радловой] резко отличается от гуртовых появлений партийных школ и студий, где сила — в количестве и преданности мэтру и школьной дисциплине. <…> Вспоминается определение какого-то наивного человека: „Поэзия — это лучшие слова в лучшем порядке“. Сказать можно какую угодно глупость, но вся поэзия, и поэзия Анны Радловой, как дочь настоящего творчества, протестует против этого. <…> Книгой „Корабли“ А. Радлова вступила полноправно и законно в семью больших современных лириков, как Ахматова, Блок, Вяч. Иванов, Мандельштам и Сологуб» (ЖИ. 1921. № 702–705. 26–29 марта. С. 1). Приведенные Кузминым слова «наивного человека» принадлежат С. Кольриджу и их часто повторял Гумилев: «Среди многочисленных формул, определяющих существо поэзии, выделяются две, предложенные поэтами же, задумывавшимися над тайнами своего ремесла. Формула Кольриджа гласит: „Поэзия есть лучшие слова в лучшем порядке“. И формула Теодора де Банвиля: „Поэзия есть то, что сотворено и, следовательно, не нуждается в переделке“» («Анатомия стихотворения», 1921. – Гумилев Н. С. Письма о русской поэзии / Сост. Г. М. Фридлендер (при участии Р. Д. Тименчика); вступ. ст. Г. М. Фридлендера; подгот. текста и коммент. Р. Д. Тименчика. М.: Современник, 1990. С. 65). При перепечатке статьи в составе книги «Условности: Статьи об искусстве» (1923) Кузмин уберет пассаж о «гуртовых появлениях школ». В 1921–1922 гг. Кузмин писал о творчестве Анны Радловой, формулируя собственные взгляды на органическую природу творчества, прямо ведущие к оформлению платформы эмоционализма. См. об этом: Пахомова 2021. С. 216–222.

37. Мысль об обращении к Горькому была связана с хлопотами об освобождении арестованного И. Б. Мандельштама (см. запись от 26/13 марта и примеч. 32). Впервые И. Б. Мандельштама арестовали в ночь на 1 сентября 1918 г. после убийства Л. И. Каннегисером Урицкого, и тогда он провел в заключении 4 месяца, в тех же Дерябинских казармах, где и Юркун (см. об этом записи сентября–ноября 1918 г. и примеч. к ним).

38. Этим днем помечено поступление рукописи книги «Эхо» в издательство А. Ивича «Картонный домик» (см. коммент. Н. А. Богомолова: Кузмин 2000. С. 738).

39. С 29 марта в «Красной газете» начали публиковаться официальные декреты о натуральном продовольственном налоге и о разрешении свободного оборота «излишков сельско-хозяйственных продуктов» (КГ. 1921. № 69 (945). 29 марта. С. 1). О бунте в Ораниенбауме у нас информации нет.