1 (пятница)

Не помню уже, что было. Ничего у нас нет. Ходил в «Петроп<олис>», застал Як<ова> Ноевича. Взял 1 «Картинку» и кассу¹. В Дом пришли рано. Мамаша не ворчит. Еще раз зашел в «Петрополь». Оставил деньги Юр. и пошел на заседание. У Лозинского последние вещи d’Annunzio². Работы представляется масса везде, а я как байбак. Вечером писал ноты³.

50.000 <р.>

2 (суббота)

Чудесный день. Ничего у нас нет. Была пальба с мамашей. Высунулись в 5-ом часу. Юр. послал меня к куме. Мила, кормила меня блинами. Владек мрачен. Сидел Бебут. Дети идут на «Павла»⁴. Денег нет. Ко мне заходил Беленсон с находкой. Взял. Никаких денег нет, конечно. Мил и душевен. Притащил «Милиционера», паршивец⁵. У Ноевича уже заседали Боянус и Каган. Весело и делово. Юр. прибежал поздно. Но какая погода! Вторую ночь или со мной или с Юр. маленький грех, так что я встаю мокрый по горло.

3 (воскресенье)

Утром взял. Нет, это было завтра⁶. Сегодня были у Радловой, потащили и Оленьку. Там был Покровский и Альтман. Читали стихи. Пироги были. Сидели ничего себе.

20.000 <р.>

4 (понед.)

С утра (относительно) был в союзе, взял аванс. Купил булочек и папирос. Вечером поздно ходил к Папаригопуло. Сережа совсем спятил, басит и грубит до экстазу. Была танцовщица, которую рисов<ал> Милашевский и гусарил. Мамаша все-таки не вылезала. Это так теперь заведено. Идти было темно.

40.000 <р.>

5 (вторник)

Что-то не помню хорошенько, что было. Болтались бесчинно. Приволокся еще Мелин, а Юр. убежал. Потом я пошел в Дом. Там сидел до бесконечности. Потом О. Н. у нас пила чай. Вечером сидели без толку у кумы, у которой нет денег. Торчал Бебут. Ужином нас не кормили. Идти было темно. У меня болит живот и ничего я не делаю.

6 (среда)

Какое-то беспокойство в душе. В Доме ученых ничего не дали и не прикрепили, т. к. списки еще не получены, а Волковыский говорит, что не только новых не утвердили, но и старых вычеркнули⁷. Юр. прибегал, забрал хлеб и ушел. Тепло и сумрачно. Ни Беленс<он>, ни Лавровский, ни посланные от кумы не приходили. Юр. ушел вечером. Я писал музыку⁸. Мамаша все беспокоилась. Ужасная тоска нападает на меня. Не знаю сам, отчего. Пьем последний чай.

7 (четверг)

Что же было? Дождь. Все пишу музыку. Ходил за перьями к Блоху, они в кооперативе. Пробовал в лавку – заперта. В Дом приходил Мухин, взял «Картинок», но деньги завтра. Саня принес немножко. В «Петрополисе» разные кредиторы. Но мне дали. Дома сидел уже Милашевский. Рисовал Юр., все-таки непохоже. Вечером у Михальцевой. Был там Моргенштерн. Музыканты не пришли. Юр. читал роман, потом Кира Ал<ександровна> пела bergerette <?>.

105.000 <р.>

8 (пятница)

Должно было быть затмение, но его не было. Сумрачно, а потом стало не холодно и ясно. Ходил в театр⁹ и на Мильонную. Получил костюм. Юр. еще спит. Я ворчал на него как-то даже ночью. Чувствую себя отвратительно. Обилие дел, отсутствие денег или что еще действует на меня плохо. Видел Шкловского и Евреинова. В Дом пошел без Юр., который побежал с опозданием к Михальцевой. Пил, ел. Пришла О. Н., потом Ег. Иванов звать на вечер. Говорит, что Радлова будет читать, если я буду. Юр. купил чаю (!) и растратился. Я страшно обрадовался, а он оказался копорским. На заседании была Евд<окия> Петровна. Смотрел опять книги д’Аннунцио. У окна конторка и редактиров<ание> испанского романа. А у нас целый клуб: Тяпа, Анна Дм<итриевна> и братья Папаригопуло. Все милы, но денег у нас ни гроша и чай копорский. Все курят самокрутки, так что от дыма ничего не видно. Отворяю форточку, еще холодно. Ужасно. Выбегал к Беленсону – нет дома. Домой. Не помню, как досидел до ухода гостей и лег спать; ну, а завтра что же?

9 (суббота)

Что же было? С утра заходил к Беленсону. Сидит там Кузнецов. Денег обещал вечером. Со «Стрельцом» возня. Еще где-то был. Вечером пошли к О<льге> А<фанасьевне>. Она с Лурье и Ахматовой пошла к Сологубам. У Веры Ал<ександровны> нас не приняли. Мальчики бегают, как мышки, накрыт обед. Печально пошли домой. Голова болит. Явился Беленсон, но принес всего 25.

25.000 <р.>

10 (воскресенье)

Чудесная погода, но я проспал до возвращения мамаши; слегка болела голова. Юр. вскочил рано и не в духе от рваных сапог. Дома не ели, а пошли блуждать. В Доме, в «Петрополе» купил я об д’Аннунцио и подарили мне Vollmoeller’a¹⁰. Опять в Дом. Там Юр. сцепился с Нельдихеном, а я отправ<ился> к Войтинской. Она торопилась в деревню за продуктами, надела сапоги и халат, дообедывали без нее. Все-таки пошли и к Сане. Там была прекрасная пьянистка, большевичка¹¹, о которой рассказывала нам О. Н. Засветло, что теперь не мудрено¹², пошли на Шпалер<ную>. Там было мило. Толковали о «Голуб<ом> круге»¹³, философствовали. D’Annunzio и издания нем<ецкого> модерниста возбудили желание писать. Чтобы самому относиться к своим писаниям с аппетитом и любовью, нужно благоустроенное житье, обеспеченная еда и чай, светлая, теплая комната, книги, вещи, возможность путешествий и отличные канцелярские принадлеж<ности>. Написанные торопясь, кое-как, на отвратительных клочках, впроголодь, оборванцами – как они могут быть интересны? Конечно, это глупая слабость, но вот она у меня есть. Я совершенно не имею вкусов пролетарских, аскетических или богемных, хотя волею судьбы и вел все почти время именно такую жизнь. Конечно, никакого Беленсона не было. Письмо от Петникова. Чудак, еще пишет письма, будто мы находимся в мире.

11 (понедельник)

Утром ходил за деньгами. Купил Геттнера¹⁴. Юр. доволен. Не помню, где мы были. Пришел Милашевский и была О. Н., потом вдруг Оленька с Лурье. Он не исправился после отставки¹⁵. Она мила, хотя и нездорова. Гумм долбил голову петрополитанцам и требовал соли за стихи немедленно. Утром был еще у Беленсона.

30.000 <р.>

12 (вторник)

Не помню, что было с утра. Денег нет. Вечером были у Тяпы. Они уже сидели за чаем. Были Радловы, Чудовский и Бай. Крайне мило. Подарили мне 2 альманаха с Ходовецким. Приятно было так далеко ходить. Да, Беленсон утром меня не принял, а потом деньги прислал все-таки.

18.000 <р.>

13 (среда)

Голодновато, но легко. Ни слова, ни строчки не написал. С утра зашел в «Петрополь», потом к Лавровскому. Он хотел всучить мне копорского чая, показывал какой-то хлам, болтал, был почтительно и лирично циничен. Юр. сошел бы с ума. Но попил у него чая и поел хлеба с маслом. Опять в «Петрополис», и вместе с Ноевичем отправились на Мильонную. Там еще не прикрепляют. Як<ов> Н<оевич> отдал мне свой хлеб. Абордировал нас безумный Пяст, но мы уклонились. Говорили о книгах, о соединении с «Зап<исками> мечтателей»¹⁶, о Гумме и т. п. Дома поели и попали в Дом в половине пятого. О. Н. уговорила Юр. идти на «Слугу двух господ». Я посидел немного и пошел к Юдовским. Ипполит обвязал голову и не был особенно интересен, сам папильонничал* вкривь и вкось, болтал, врал. Совершенно не знаю, о чем говорить с ними, так это далеко. И неуютно, и не равноправно. Тепло на улице. Юр. дома. Пили настоящий чай отлично. Что-то меняется в жизни.

* От фр. courir après les papillons – заниматься пустяками.

5.000 <р.>

14 (четверг)

Мамаша пропала. Утром был в «Петрополисе». Обедали в Доме. И я поплелся под дождем на Николаевскую. Там выдали жалованье. Прошелся по Лиговке. Все продают. Дома обед. Мамаша продала жилетки. Попили и были у Исая Бенед<иктовича>. Он еще не вполне опомнился, хотя и хорохорится¹⁷. Домой пришли засветло.

30.000 <р.>

15 (пятница)

Долго писал музыку. Поели жар<еной> картошки и пошли в Дом. Был уже 4-й час. Юр. бегал куда-то. Все дожди. Зашел домой, потом в «Петрополис». Там Серг. А. Львов угощает орехами. Платили жалованье. Мне что-то не полагается. Заседание было ничего себе, интересно, но Ноевич будто надут слегка. Пошел за папиросами, попал под дождь. Юр., оказывается, заходил домой. Я поел и пил чай. Юр. вернулся рано. Концерт отменен. Выплыть бы с музыкой и рассказом.

30.000 <р.>

16 (суббота)

Никуда ходить не надо, а я ничего не делаю. Все читал «Mercure de France». Бесплодно возбужден к жизни. Ели оладьи. В Доме долго топтались. Разные люди. Пили чай. У О<льги> А<фанасьевны> новые ноты, книги, пирог с кашей, но Артур все-таки какой-то поросятка. Юр. читал роман. Ночью голова заболела.

25.000 <р.>

17 (воскресенье)

Целый день болит голова, с ночи. И идет дождь, и ничего у нас нет, и вышел чай. И еще что-то. И не работаю. И Юр. сердится, зачем у меня болит голова. Все-таки сидели в Доме. Потом я спал дома. Потом поплелись к Бурцеву. Он в пальто, был в церкви, на аукционе, спал и теперь пьет чай. Жена, в соседней комнате дети: какие-то рослые, розовые молодцы в форме. У него масонские книги, уютные разговоры; Ходовецкий мой жив. У Михальцевых был урок. Потом Юр. читал роман, длинный Леонид свои стихи, играли Моцарта à 4 mains и пили чай. Если бы нормально писать, в день нетрудно было бы делать по 1/8 листа, 4 листа в месяц, 48 листов в год. О-го! А почему этого нельзя? я не знаю. Голова прошла, но как мы будем жить?

18 (понедельник)

Почти душно и сумрачно. Писал музыку. Ходил в «Петрополь». Там уборка и дым. На Николаевской ничего. В Мих<айловском> театре предполагается «Zauberflöte»¹⁸ – вот так. Купил папирос и булочку. Есть не хочется. В Доме посидели. Юр. выбежал и купил чаю, настоящего на этот раз. Слава Богу. О. Н. передавала мнение Гумма о легкости моего пера. Выбегал еще раз в «Петрополь». Встретил наших. Юр. побежал на угол. Юр. читал роман, я переписывал. Вместе вышли. Сильный и душный ветер. У канавы мальчики В<еры> А<лександровны> играют с кроликом. Серые зверюшки милы, как мыши. У Папаригопуло накурено ужасно. Был Милашевский и Радлова. Литер<атурные> дрязги и сплетни. Она мила, но всецело наполнена собою. Впрочем, это естественно. «Эхо» разрешили¹⁹. Какие-то планы у Юр. насчет лавки. Голова чуть-чуть болела. Взял «Элегии» d’Annunzio²⁰.

75.000 <р.>

19 (вторник)

Все писал ноты. Не пошел в театр и вечером. Это меня гложет. Юр. достал денег. Пили чай. О. Н. купила мне Маршнера²¹. Юр. пошел к ней. За мной пришел Лавровский. Угощал меня салом и сыром и рассказывал гадости про всех своих друзей и знакомых. Вот человек! Скучно, что он хочет привязаться к Милашевскому, для чего придет к нам в четверг. Луна и тепло, будто лето. Вот и лето, ну и что же?

24.000 <р.>

20 (среда)

Целый день теплый дождь. Поплелись на Мильонную: все еще ничего нет и нас не прикрепили. Зашли в Дом, поели. Дома Юр. спал. Мам<аша> что-то сколдовала и устроила обед. Я писал оркестровку²². Юр. побежал к О. Н., я в «Петрополь». Был там и Саня, и Г. Иванов, с которым я [советовался] объяснялся по поводу «цеха»²³. О. Н. и Юр. прибежали, хотят идти на вечер поэтов²⁴. Я посидел дома и пережид<ал> дождь. Потом разгулялось. Погода не освежилась, не гофмановская. У Ноевича ничего, уютно. Мирно посидели и вернулся домой. Юр. только что пришел. Чего-то мне тревожно: дела, деньги, завтрашние гости, сапоги, большевики и т. п. Ах, как трудно мне. До 22 года трудно будет дожить²⁵. Да и теперь, как я буду работать, так обленившись, так опустившись за последнее время?

30.000 <р.>

21 (четверг)

Оркеструю. Темно. К дождю. Мне очень смутно и скучно. Вернулся и долго ждал Юр., со скукой думая, что придет этот дурашливый Лавровский и даже Милашевский. Вл<адимир> Ал<ексеевич> пришел с хлебом. У нас ничего нет, а архивариус <пришел> поздно. Орал, развязничал, сидел, сидел. Юр. чем-то расстроен: говорит, что живот болит, но это более душевное. Боже мой, что же с нами будет? Начались клопы – предвестники лета. Все меня удручает и пугает.

22 (пятница)

Не помню, что. Юр. продавал, что ли? Вечером были у девиц Лавровского. Почтительно и несколько скучно. Угощали хорошо, трогательно. Лавров<ский> сидел пашой и капризничал. Юр. писал ночью.

2.500 <р.>

23 (суббота)

Чудесно на дворе. Я совсем не помню, как таял снег при солнце, я прошлый год помню, хождение к Зиновию и т. п. Все оркестровал. Мамаша долго продавала что-то. В «Петрополе» я усыпал и все-таки досидел до денег. Там по-праздничному. Я<ков> Н<оевич> дремлет, Е<лена> И<сааковна> ходит греться на улицу. Принесли «Подорожник» и «Эписин»²⁶. Юр. после чая пошел. Я хорошо писал, но света не дали. Ясно представилось безнадежное лето. Я все распродал, что возможно. А дальше как?

19.000 <р.>

24 (воскресенье)

Еле поспели пообедать, и я пошел на собрание. Там всякие ихтиозавры, вроде Дейча, нападали на «Петрополь» за Ренье²⁷, за меня; я попал в футуристы и, конечно, в порнографы. Юр. пошел на Равеля. Пили чай у нас с Ол<ьгой> Н<иколаевной> Я писал стихи²⁸, присылали за оркестровкой²⁹.

30.000 <р.>

25 (12) (понедельник)

Жарко. Утром ходил в Мал<ый> театр. Там не знали еще, что корректура сдана. Беседовали мирно. Не знаю только, когда деньги. Заходил в отдел, но, увидя Беленсона, убежал. Дома мамаши нет. Юр. встал. Пошли в Дом, потом опять в отд<ел>. Купили кое-чего. Дома мамаша кормила нас. Я писал музыку. Вышел с Юр. опять в Дом, потом в «Петрополь». Там еще полны вчерашн<им> собранием. Гум долбил чего-то. На четверг деньги. Беспокоят меня еще очень башмаки мои и Юрочкины, а главное – его беспокойство и будущее наше. Кажется, продавать больше уже нечего. Впрочем, такое положение бывало уже не раз. О. Н. пила у нас чай. Юр. болен что-то. Ходили к Мозжухиным. Разговоры, конечно, все о ролях, но милы по-прежнему. Шли и хорошо говорили об искусстве. Юр. побыл сегодня.

6.000 <р.>

26 (13) (вторник)

Такая же летняя погода. Ходил, заносил письмо с коробочкой в Дом. Потом в отдел. Там гонорару нет еще. Забежал к Волковыскому. Окна открыты, солнце, чай, булочки. Сидят, как летом, кейфуют. Дома ничего особенного. Юр. пробудился. Пошли на Мильонную. Там столпотворение. Ждали до 6 часов. Юр. выбегал обедать, принес хлебца. Но потом, перед самым входом в лавку, исчез. Я везде его искал, выбегал на улицу, даже до Мойки, пропустил очередь, т. к. был без мешков. Сердился ужасно. А он спал где-то. Поплелись. О. Н. читала Казанову. Встретили Папаригопулу. Пили хорошо чай. Мамаша спекла лепешек. Я написал стихи³⁰. Что-то будет?

18.000 <р.>

27 (14) (среда)

Такие же летние дни. Сегодня чудесная свинина у нас, и чай, и всё. К Сане не пошли, но встретили его в «Петрополисе». Слился он с Головиным. Планы о Гофмане и т. д.³¹. Зовет в Царское. В «Петроп<олисе>» новые книги. Ходил в театр³². Юр. остался. Я все не могу привыкнуть быть без него. Все представляются его глаза, руки, ноги, которые двигаются где-то в другом месте, и это терзает мне сердце. Вечером он пошел к О. Н., но не застал ее.

10.000 <р.>

28 (15) (четверг)

Утром послали мамашу за хлебом, сами были в Доме. Юр. остался, я дома поел пирога и пошел на Мильонную. Встретил мальчиков Веры Ал<ександровны>: едут в деревню. Дома никого еще нет. Потом пришел Милашевский. Я красил; потом в «Петрополь». Обещали додать вечером; у нас была О. Н. и дурашка Лавровский. Вчера он был у Поскочина, очень импрессионирован. Оставил их и пошел к Блохам. Уютно. Издательские разговоры.

190.000 <р.>

29 (пятница)

Юр. вскочил и пошел на рынок с мамашей. Я ходил на Мильонную. Обратно шел со Шкловским. Он милый и очень талантливый, хотя и ругатель. Потом попал в объятья Кагану. Наших еще нет. Пошли в Дом. Копченый суп, я не ел его. Рождественский как теленочек мил и ласков. Ссорится с Цехом. Опять написал стихи³³. Это даже стыдно. Пошли с Юр. в Дом ученых. И с О. Н. Дали капельку хлеба. Вечером прибирались. Горел свет.

30 (суббота)

Не помню, что было. Были в Доме. К нам пришли Папаригопуло. Ничего. Голодновато сегодня. Вечером пришла О. Н., ели кулич и телятину. Пошли в Казанский собор. Юр. подарил мне чудесное старообрядческое яичко, о каком я давно мечтал. Ну, как же теперь с деньгами?