1 (среда)

Был в отделе, получил жалованье. Там все приникло <?> немного, но в общем ничего. Из театра ни слуху ни духу. Юр. чего-то бурлил с мамашей. Не помню, что делали вечером. Переписывал ноты, по-моему. Были и в «Петрополе».

3.720 <р.>

2 (четверг)

Холодно, но все это не так жутко и катастрофично, как прошлый год. Конечно, это от легкомыслия, а не от организации большевиков. Писал музыку¹. Выходили в «Петрополь». Потом к Ноевичу на квартиру. Там масса дел, и денег я не спросил. Вышел Ремизов «Заветные сказы»². Скоро выйдут «Занавески»³. Пили дома чай. Явился Мандельшт<ам>, тоже с планами на Блохов⁴. Вечером клеили книгу. Болит живот и вообще немного смутно мне.

20.000 <р.>

3 (пятница)

Тускло что-то. Оркестровал все. Пошел на Николаевскую. Ждал Канкаровича. Его алчность и претензии очень примитивны, даже не неприятны, но, конечно, вздор. Юр. все спал до обеда. Ворчал на мамашу. Вышли в Дом. Столько ходить и платить в разные кооперативы и учреждения, что просто ужасно. Вечером сидел у нас Милашевский. Юр. читал дневник. Зашел еще Алеша, притащил якобы Ораса Верне. Я бы даром не взял такую книжку⁵. Все замерзаю, но не так мрачно, как прошлый год. Руки у меня распухли⁶.

4 (суббота)

Вдруг зауныл. Не мысль, но предчувствие мысли, что вдруг это навсегда, до конца жизни, привела меня в ужас⁷, но Бог, конечно, не допустит. Рано были в Доме. Видели Сторицына и Голлербаха. Стор<ицын> олицетворенный «презрительный Терсит»⁸. Мягкая погода, но в комнатах от этого не теплее. Сидели вечером дома, читали Гофмана и мои рассказы. Даже 1911<года> еще манерны. Потом свободнее. Романы мои, по-моему, скучны, но неизвестно, удастся ли мне писать и такие скучные романы, как эти.

5 (воскресенье)

Как-то засиделись. Юр. выбегал. Мамаша пекла блины, и мы вышли. Заходили к Анненкову. Темнота. Сидит Плетнев. Юра побежал одеваться. Был довольно любезен. Дома не стали обедать, т. к. пришли Папариг<опуло> и мы пили чай. На Шпалерной было много народа⁹. Бушен говорил о Сомове и Бенуа. У меня какое-то болезненное пристрастие к ним, как и всегда, впрочем, было. Там читали круг музыкального чтения. Многое очень приятно, особенно <нрзб> пенье хозяйки дома. Какая-то <нрзб>. Конфеты от Berrin пахли немного комиссарством, но, в общем, было приятно. Она, кажется, очень нравится Юрочке, но теперь я равнодушен к этому.

6 (понед.)

Был в отделе за карточками. Темная и тепловатая петерб<ургская> погода. Там тепло, тихонько говорят о театрах. В Союзе Леонарда Леон<ардовича> не было. Бентовин грелся у печки, вчера он был у Сани. Пальмский в банке и неизвестно, когда будет. Дома мамаши еще нет. Юр. спит без памяти. Письмо от Евреинова и Кузьмина-Караваева, зим<ой> <?> идут пьесы¹⁰. Опять пошел, опять Пальмского нет. Посидел до двух, дремля в теплоте. Печально. Мамаша ходила за дровами и каким-то чудом справилась. Пошли в Дом, потом в «Петрополь». «Картинки» уже готовы. И Юр. забежал. Обедали поздно, пили чай. Вечером пошел к Евреинову. Там сидит Бобышев, пьет чай. Поиграли, поболтали – то, что у них называется «поработали». Юр. не спал еще долго.

7.000 <р.>

7 (вторник)

На Николаевскую не пошел, отправились только на Мильонную. Юр. ворчал на это. И там он ворчал на очередь, на селедки, и тяжело ему было нести. После обеда я соснул, проснувшись за собою увидел розовый свет, так что даже на стену лампа бросала тень, и теплота была. Юр. принес замечательную книгу Палеолога¹¹, действительно очаровательную. Милашевский сидел хорошо, он, м<ожет> б<ыть>, уедет, говорил о Сибири, об Азии как о новом могуществе. Читал я свой дневник. 1906 год, конечно, внешне блестящий, потом, м<ожет> б<ыть>, скучнее. Приходил Плетнев с билетами¹². А книга Палеолога действительно замечательная, запечная, но много истинного. Когда я уже лег спать, Юр. все мне читал ее.

8 (среда)

Все хорошо началось. Мамаша обменяла селедки и мыло на масло и муку. Спекла пирожок. В Союзе вышла путаница и дали мне очень немного. Темно и не слишком тепло. Выходили в Дом и в «Петрополь». Книжка еще не вышла. Сидел Вл<адимир> Ал<ексеевич>, читал об отступлении Колчака, действительно трагическая картина развала и обывательщины. Сидел еще Голлербах, вспоминал о Розанове¹³. Мне нездоровилось. Читали немного.

10.000 <р.>

9 (четверг)

Написал записку Петру Петровичу, а нам просто выдали. Ничего не делаю¹⁴. Висят десятки туч на мне. «Собака», «Дама»¹⁵, Кубу¹⁶, керосин, сапоги и деньги, деньги. Ходили еще куда-то. Вечером мерзли у греков. Был у нас Рождественский. Юр. говорил уже о новой школе.

40.000 <р.>

10 (пятница)

Нездоровится и холодно мне. Никуда не ходил, только на «Вертера»¹⁷. Скучно. Публика специально для виселиц. Откуда берется столько шушеры? И самая опера показалась скучной. Юр. не спал. Рад был, кажется. На улице степлело, хотя не комнаты это и не влияет.

11 (суббота)

Все писал интермедию¹⁸ и дописал. Вышел после чая только в театр. Тепло и мягко. Идти приятно. Там провинциально и несколько мишурно. Пробегали по унылому театру Радлова, где на сукне Гибшман, Чернявский и Басаргина изображали Шекспира; в кукольном уютно, идет «Вий»¹⁹. Мрачная публика. Ну слава Богу, сдал²⁰. У Блохов было ничего себе. Свет погасили часа в два.

12 (воскрес.)

Не помню, что было. Вечером сидели дома, т. к. Борис Влад<имирович> не пришел. Жажда спокойного, без трепета, житья. Нездоровится. Плохи дела наши.

13 (понед.)

Никуда не ходили: ни к Сомову <?>, ни к Асафьеву, а пошли к Папаригопуло. Там нас не ждали; конечно, все спрятались. Но топили печку и мирно слушали прелестный Юр. дневник. Взял денег у Ирецкого, т. к. в союзе ничего еще не готово.

3.000 <р.>

14 (вторн.)

Плохи наши делишки. Ходили за пайком. Вечером был Милашевский. Мирно сидели, читали «Боги жаждут»²¹. Говорят, «Картинки» готовы. Мне нездоровится.

15 (среда)

Все нездоровится и хочется мирно пожить. Ходил на Николаевскую. Там получили, но едва половину долга покрыли. Юр. еще спал. Ничего обедали. Потом сидел, спал, читал Лескова. После чая Юр. лег. Хотя холодно, но на меня нашло спокойствие. Будто все в порядке. Сидишь дома, вечер, не трепетишься. От Ромма записка: музыка требуется²². Это от Бога подспорье.

10.000 <р.>

16 (четверг)

Поздно ждал денег в «Петрополисе». Милашевский пришел туда же. Какое у него молодое и простонародное лицо. Будто пастух. Послал их за сахаром и булками. Сам побежал в «Комедию»²³. Там вякает и распространяется Ромм. Впечатление плохое, несмотря на театр. Пустое, убогое, советское и неуютное. Дома сидели, писал я немного.

20.000 <р.>

17 (пятница)

Все писал ноты. Прелестная морозная погода. Кажется, никого не было. Юр. читал мне вслух. Будто все спокойно.

18 (суббота)

Мороз, но теплее; оттого сыро в комнатах. Когда же будет мирное житье. Был в отделе, но мало чего сделал. Просил Плетнева, хотя он невероятная шляпа. Забегали продавать Ховину и в «Петрополь». Там сидит Рая и Каган, потом пришли Блохи, идут на балы. Руки мои беспокоят меня ужасно. Боюсь, как бы не отвалились пальцы или, как во сне мне снилось, не дошла бы опухоль «до пульсов». Конечно, никакая Анненкова не пришла, был один Борис Влад<имирович>, сидел в пальто и слушал прелестный дневн<ик> бедного Юр. Я думаю, как фантастична ему кажется эта жизнь, но живые и поэтичес<кие> дыхания есть и в нем. Потом прилетал, как курица в панике, Плетнев. Сделал мало чего, уверяет, что в понедельник будут еще выдавать наградные. Потушили свет в 12 час.

10.000

19 (воскресенье)

Какая чудесная погода. В сумерках такая синева и розовость, будто весна, Италия и все спокойно. Потом луна светила в окна. Получили 3 экземпляра «Картинок» и один продали сейчас же. Купили кое-чего. Милашевский был. Я ходил в «Вольн<ую> Комедию». Ромм натащил в кабинет краденую стар<инную> мебель, развесил краденые эскизы из «Привала» и сидит элегично и жирно, как ватерклозетная чашка. Луна светит; бегал на Троицкую за булкой, не замерзал.

6.000 <р.>

20 (понед.)

Теплее и темнее. Целый день в отделе, ожидая денег. Еле-еле удалось. Кузнецов прибегал и демонстративно бросился мне в объятья. Анненков сидел, дремал. Волновалась Ел<ена> Иван<овна>. Устал ужасно. Мы очень давно никого не видели, да и кого? Дома сидели. Читал я.

45.000<р.>

21 (вторник)

Темно, и смутно мне от этого. Ходили поздно за пайком. Мамаша все в хорошем настроении. Пили чай уже, как пришел Милашевский. Читали «Боги жаждут»²⁴. Но было скучновато. Юр. рано лег.

22 (среда)

Обещали мне чаю; что было еще, не помню что-то. Никуда не ходили. Живем, как в ссылке²⁵.

23 (четверг)

Утром ходил к Ноевичу. Вчера они были у Тяпы. В союзе долго ждал Канкаровича. Их увлечение теперь – Гумилев. Юр. еще спал. Очень не хочется в Вольфилу. Но там и отложили концерт²⁶. Пришел Милашевский, потом Саня. Все вместе пошли. Там была дама, ужасно похожая на М. Ф. Андрееву, и Бентовин. Были пироги и чай, сладкая каша. Дома еще посидели, поели.

95.000<р.>

24 (пятница)

Темнота смертельная. Долго ходила мамаша на Сенную. В отделе с концертом ерунда. Нас запихали в чужую комнату. Долго ждал Юдовского. Видел разных людей: Студенцова, Анненкова, Евреинова, Куз<ь>мина-Караваева, Голубева и т. д. Вдруг приходит Юр., родная мордочка. Что-то он все удручен как-то. Юд<овский> чаю не принес. Вышли; долго ждали обеда, но был он очень хороший. Сидели дома, читали, подремывали. Совсем я обленился. Перед сумерками вдруг разъяснилось и показалась чудесная звезда. Утром Юр. ходил в костел, а я за хлебом.

25 (суббота)

Был в Мих<айловском> т<еатре>. Репетирует Шаляпин «Моцарта»²⁷. В отдел. Долго сидел, но Юдов<ского> не дождался. Кузнец<ов> сидел там. Потом были в «Петрополе». Юр. пошел за сладким, я за чаем, но не достал его. У Ольги Иоан<новны> было очень славно. Юр. читал свой роман, Канкарович играл, на слова Гумилева²⁸.

10.000 <р.>

26 (воскресенье)

Яснее. Руки покрылись нарывами, но не так болят. Забегал Юд<овский>, принес подозрительного чая. Юр. продавал книжки и нанес кое-чего. Пили отлично чай. Пошел к новым знакомым. Теточный menage*. Был актерщик от Большакова. Свис<т>нули они где-то иконы и книги. Тепло и тихо на дворе. У Блохов темновато, но уютно. Паника с «Картинками». Сплетни через Саню. Заходил еще Слонимский. Там дополучить чего-то нужно.

* Брак (фр.).

27 (понед.)

Отправился с утра по разным улусам. В отделе воспоминания о вечере. На Мильонной взял полотно. В Доме искусств паршиво, меня уничижали, но деньги выдали. Мягко на улице. Чай все-таки с какою-то фальшью у нас, но я его считаю почти даровым. Юр. долго ходил, путался где-то с Олей Арбениной. Вечером были у Папаригопуло. Сергей лежит с чирием, поставлена печка. Дядя сидел с нами. Мамаша так и не вылезает. Сердится, что ли?

34.500 <р.>

28 (вторник)

Днем ветер разгонял тучи и были прелестные розово-зеленые куски перламутра. Юр. что-то нездоровится. Ходили за пайком. После обеда Юр. пошел, а я заснул. Потом он спал. Приходил Плетнев, Абрамов из Москвы и Милашевский. Читали «Серебряное сердце»²⁹. Рано довольно легли спать. Опять работы принавалило.

29 (среда)

Начал рассказ, но без особенного аппетита³⁰. Читаю про Гете. Сидели дома. Выходили в Дом. Юр. чего-то копался. Ждал Арбенину, что ли. Сидели там Акмеисты³¹. Парадно. Скатерти, пальто снимать. Забегал еще он в «Петрополь». Ужасно мы засиделись, и очень я скучаю.

30 (четверг)

Темнота страшная. Руки болят и не позволяют мне умываться. Мне кажется, что я не смываю с лица снов, а их я вижу частыми и странными каждый день. В отделе ничего еще нет. Вообще, эти деньги отказались гадательными³². Не знаю, что и делать. Заходил Федор Кузьмич, уютный и милый, звать нас в субботу. Вышли немного, но Юр. пропал в Доме. Ухаживает, наверное, за Арбениной. Бог с ним, пусть голубчик интересуется чем-нибудь. Я долго его ждал. Он врал что-то о Шерлинге. Пришел расстроенный Милашевский; в командировке ему отказали³³. Принес «Видения» Е. Эммерих, переведенные матерью Бруни³⁴. Читали разные вещи. Холодно как-то.

31 (пятница)

Побежал в отдел. Выдают за декабрь премиальные, больше ни гу-гу. Зашел еще в «Петрополь», там совершенно неожиданно дали мне денег. Мамашу забрали с папиросами и держали чуть ли не до пяти часов. Юр. хотел идти на «Алексея»³⁵, но мы опоздали, конечно, и, посидев дома, отправились в Дом. Посадили нас к филологам. Аккопарировала* меня Ливеровская. Юр. все бегал за Арбениной; вышла там какая-то история с Гумилевым³⁶. Я сидел все с Ремизовыми. Каган явился совершенно пьяным и потащил нас к Анненкову. Юр. повлек туда и Арбенину. Я еще выпил, а им ничего не досталось. Все там пьяны, пищу всю съели. Евреинов, Зарнекау, Миклашев<ский>, 2 девицы из «Вольн<ой> Ком<едии>» и Жак. Все во фраках. Рояль в кухне, битая посуда, лежат вповалку. Потом прибыл Тихонов. Растолст<ел>, как поросенок, но мил. Юр. все сидел и бог знает что проделывал с Арбениной. Я стоял у печки. Потом настал мрак. Луна светила косо и тускло. Пили чай. Я пошел. Светло уж совсем. Дверь заперта, ключа нет. Прошелся по Надеждинской. Дом сияет еще. Пил дома чай, спать не ложусь. Юр. нет. Ревную ли я? М<ожет> б<ыть> и нет, но, во всяком случае, видеть мне это не особенно приятно и жалко, что происходило это под Новый год³⁷. Прошлый год было душевно и тихо, сердечно, это же пародия на какие-то собачьи времена.

* От фр. accaparer – захватывать. У Кузмина встречается также написание «аккапарировал».

61.500 <р.>