1/18 (четверг)

Что-то было. Вечером был на «альманахе» в студии, а так взял у Бурцева и получил жалованье. Юр. читал, волнуясь. У нас целый день сидел Сашенька. Я что-то ничего не ел, кроме полученного хлеба.

2/19 (пятница)

Жарко. С утра отправился по разным улусам. Ловил Петра Петровича, Слонимского. Последнего не застал, но первого поймал. Долго пришлось топтаться в отделе. Беседовал о знакомых за границей. Юр. был дома. А мамаша что-то продала и обед был, и даже не плохой. Пошли в Дом. Еле поспели домой. Еще заходили к Сане. Книжка, пьянино, но мрачновато и развал. С ним же пошел и в Буфф¹. Много знакомых, прелестная опера, но демократичная скаредность буфета и расстояние как-то влияли не очень приятно. Дома приятно пил чай и собеседовали. Юр. побыл, милый.

6250 <р.>

3/20 (суббота)

Везде неудачи. Слонимского нет и не будет, в «Литер<атуре>» и отделе ничего не выдают. Посылают на работы. Что же еще? Ховин заперт. В Доме продали Гишплингу две книжки. Получили хлеб. Но что я буду делать? а потом? Не знаю, не знаю. Вечером были у Папаригопуло, был там Тимоф<еев->Еропкин и Гидони, в них есть советский отврат. Говорят, Мейерхольд возвращается². Юр. что-то говорил о своем дежурстве. Мне что-то скучно очень, до смерти.

(500 <р.>)

4/21 (воскресенье)

Невообразимая жара. Проспал. Чая нет, сладкого тоже, папирос тоже. Выползали к О<льге> А<фанасьевне>, – нет; к Беленсону. Сидят голыми. В «Литер<атуре>» выдают лососину. Притащили домой. Мамаша довольна. Были еще в Доме. Не в восторге я от рыбы, когда нет чая и ничего. Вечером плелись к Тяпе. Мила, но не так хорошо было, как я ждал. Долго шли домой, сидели еще. Как мне все это надоело. И потом что я буду делать? Не знаю.

(500 <р.>)

5/22 (понедельник)

Жара несосветимая. Нервничаем. Юр. ругается. Пошел я в разные места. Да, с утра еще был Грек и Сашенька. Все как-то разбивается. Пошел в литер<атурную> контору. Слонимский, обнажен<ный>, сидит, кассира и Вольфсона нет до половины третьего. В отделе карточек нет, прод<укты> выдаются, на работы не очень посылают. Жара ужасная. Вернулся. Юр. нет. Поел рыбы. Идет и он. Потащил его с собой. Ждали час. Как мне все жиды надоели, вроде большевиков. Послал Юр. домой, сам встал в очередь. Дома пили советский чай. Потом отправились к Исайе Бен<едиктовичу>. Там противны Ляндау и все-таки утешит<ельная> Ватсон. Была гроза. Домой вернулись рано, но я не писал ничего.

5000 <р.>

6/23 (вторник)

Что-то вроде праздника. Болит голова. Утром ходил на рынок за чаем. Насилу нашел. Какая-то женщина, Победушкина, послала меня к Алексею Семен<овичу> попрос<ить> «чайку». Обломки милой жизни есть еще. О, если бы было много, очень много денег, кое-что можно было бы возобновить. Продают ягоды. Приходил Сашенька, Юр. выбегал. Еще приходил Бож<ерянов>. Вот это хождение, головная боль и неаппетит к работе и сделали впечатление праздника. Спал. Встали, пили чай. Прошлись. И очень хорошо сидели. Есть пять вещей еще славных: сознание, что есть Бог, ангелы, Страшн<ый> суд, святые; 2) читать и играть прелестные вещи (хотя тут опасение, не прошло ли это?); 3) смотреть на небо, облака, солнце, луну и звезды (где большевики не могут уже насрать, как сделали с землею); 4) видеть Юр. и знать, что он меня любит (с растерз<анным> сердцем, т. к. он оборван, голоден), и, наконец, 5) пить настоящий чай, вопреки всему.

7/24 (среда)

Что же было. Как-то опять; нет, я путаю. Утром переводил и пошел к Блоху. Там ягоды на кухне, будто лето и дача. Покупаю чего-то. Зашли в лит<ературный> отдел. Ромм и Анненков гуляют. Были в Доме. Заходили за хлебом. Дома неважно ели. Кое-как читал о Франсе. Беленсоны отгласили нас, – обычная история! Дома сидели, читали дневники и не очень хорошо пили чай.

3000 <р.>

8/25 (четв.)

Вот так. Воздух освежен, но тепло. Юр. прошел продавать кое-что. А я в отделе взял у Носкова и купил хлеба. Поздно обедали, но мало делал я. Хорошо пью чай, но еда, кроме хлеба, страшно надоела. Ноги рано начали ныть, не знал, куда их деть, и под вечер нападает тоска и томленье. Потом я чувствую, что необходимо что-то написать: «Римские чудеса», «Элизиум», пьесы – не знаю, что, но необходимо, необходимо³. Юр. люблю без меры, и живется, пожалуй, не очень плохо.

1600 <р.>

9/26 (пятница)

Тороплюсь с Готье. Капризничал, что чаю пить не с чем. Юр., бедный, продал картинку. Взял у Ромма чего-то. Был и в «Лит<ературе>», и в отделе. Жара смертная. Написал стихи⁴. Были у Лулу. Долго сидел писал с Юр., клевал носом. Отлично у Юр. выходит рассказ. Встать бы пораньше. Была Тамара. «Даму» к воскресенью.

1000 <р.>

10/27 (суббота)

Посл<ал> Юр. к Кричевскому, сам в комендатуру. Юр. принес денежки, но они у нас сейчас же вышли. Наварили тухлой каши <?>. Был Сашенька. Я получил хлеб. Им и питались главным образом. Ничего, кажется, не было.

5000 <р.>

11/28 (воскресенье)*

Ничего не сделал я, томился, капризничал, ничего не достал. Вылезли все-таки к Мар<ии> Андр<еевне>. Сидит, волнуется перед концертом, так что даже не очень любезна. Видел знаменитого Макса, мог быть и хуже. Плелись к Олет; нет еще. Зашли к Беленсонам, тоже их нет. Вдруг разразилась страшнейшая гроза. Написал сердитую записку и ушел домой, а оказалось, что всего 3 часа. Пошли еще раз. Юр. читал, я спал как-то. Дома пили чай и рано спать легли. Очень хороший у Юр. рассказ выходит. Говорили еще, как давно не говаривали.

100 <р.>

* У Кузмина: 12/28.

12/29 (понед.)*

Все писал «Даму». Заходил в отдел, получил немного, а «Литер<атура>» заперта. Пошел к Ведринской. Этот 2-й акт оконченный, как гора с плеч, но теперь чем же дальше заняться? Венецианскими песнями, что ли?⁵ У Ведр<инской> сидел Давыдов с дочерью и внучкой, еще какой-то господин. Юр. дожидался меня на лестнице. Там готовились к обеду. Я ничего не спросил. Юр. уже затуманился, наверное, о папиросах. Вот чаю пить нам не с чем, это правда. Пришел грек. Говорит, что Сашенька обещал прийти, но того, конечно, не было. Читали разное.

1820 <р.>

13/30 (вторник)**

Что же было? Послал Юр. к Ведринской. Сам пошел штемпелевать карточки. Продукты нам все еще не выдают. Дома сидел. Юр. принес денег; были в Доме, там встретили Скалдина⁶. Разные новости, но скучновато. Хотел завтра прийти. Что делали? Опять были в отделе. У Бурцева 3 раза. Вечером хорошо пили чай, потом пришел Саня. Лениво играли в покер. Спокойнее до завтра.

15.000 <р.>

* У Кузмина: 13/29.

** У Кузмина: 14/30.

14/1 (среда)

Ходил на рынок, купил чая, растратился немного. Потом были еще в Доме. Решили спечь для Скалдина лепешечки. Писал кое-что. Да, все больше насчет Франса. Ужасно не хотелось читать. Но вышло ничего, хотя народу было и очень мало. Вечером пришел Скалдин, беседовал и читал, интересный зам<ысел?>, но тяжелый, мертвенный и чисто отвлеченный стих (немного Белый, без его истерики) все тяжелил. Фабула вымучена и неясна, хотя все волнует какими-то возможностями⁷. Когда зачитал Юр., будто живой, теплый, взволнованный голос заговорил, запел остро и молодо о самом задушевном. Так ясней видно все его значение, не только литературное, которое очень велико. Но работать захотелось страшно. Сидел бы долго, да нога болела. Вот так. Выдали нам какой-то гадости. Тухлой крупы, испорч<енного> вонюч<его> жиру, мокрого сахару и воблы.

1000 <р.>

15/2 (четверг)

Что же было? Предполагаемый пирог не состоялся. Мамашу опять забрали в комендатуру. Бегал за жалованьем. Дождь идет. Вышли с Юр. искать мамаши. Встретили ее на рынке. Были в Доме. Но у грека нас угостили пирож<ками> именно с черн<ой> смор<одиной>. Юрочка читал и мальчик читал комедию⁸. Рассказы о разн<ых> разн<остях>: о Красном Селе, товарище Гринберге, моем поклоннике. Придумал расс<каз>, котор<ый> совсем не хочется писать; м<ожет> б<ыть>, и не буду. Вероятнее всего. Хотелось посидеть, но заныли ноги. Юр. читал разные старые свои вещи. Какой у него багаж.

1250 <р.>

16/3 (пятница)

Что же было. Заходил утром грек. Юр. отправился с ним. Я писал всё планы разных вещей неудачно и неаппетитно. Написал стихи, не знаю какие⁹. От Балиева еще ничего нет. Не было у нас папирос. Вышли немного и к Блохам. Было очень уютно и любезно. Подарили мне Ходовецкого и взяли стихи в книгу¹⁰.

17/4 (суббота)

Переписал стихи и отправился к Блохам. Юр. ждал меня у Бурцева. Разговоры такие, что всё с большей тревогой и сомнением задаешь себе вопрос, не новые ли это формы жизни, черт бы их побрал! Были в Доме, у Ховина. Сергей Городецкий – коммунист – мимо, мимо!¹¹ Всё мимо, мимо. Побежал в «Литер<атуру>». Никого. Одна Бенкендорфиха сидит пишет¹². В отдел. Ромм стонет и ханжит. Дома что же ели. Потом пили чай. Вышли. Поздно идти к Оленьке. У Сани нас очень хорошо угощали, но затеяли картеж и мы все свои деньги проиграли.

7450 <р.>

18/5 (воскресенье)

По обыкновенью без папирос, почти уже без сладкого. Голова кружится. Всё утро все о масле. Наконец, достали: его есть не с чем. Спекли дыристых, сразу черствых, с кардамоном булок, тухлой каши и грязного жидкого супа, куда уже впихнули масла. Придумал роман, но Юр. чем-то нервился и ничего не понимал. Зашли к Бурцеву, тот собир<ался> обедать, дал на папир<осы> денег хоть, хотя и нач<ал?> говорить на «ты» с Юр. Играют везде Моцарта и Вебера. Оленька приехала, была больна. Мы поджидали ее. Сад, ноты хорошие, чисто, пусто, в кухне лепешки. Солнце. Тихо, тихо. Все думаю о романе. Долго сидели. Дома Юр. читал мне рассказ, очень хорошо идет у него. Голодновато ему, беднягину, наверное. Пошли к Исайе, но не застали его и попали к Лулу, где сидел один Григорович. Звонил я разн<ым> людям. Но как мы будем жить, не знаю. И что же Балиев?

500 <р.>

19/6 (понедельник)

Вот и собачий праздник¹³. Дожди. Потом ветер. Слышно, как поют и трубят разные марши. Денег у нас ни грошика. Выбежали. Юр. зашел к маленькому Гинзбургу. Я ждал от дождя под воротами. Купили папирос, а то с утра и не курили. Питались советским продовольствием. Думаю о «Веронике»¹⁴, читаю Франса. Вечером были у Мандельштамов, они только что вкатились. Дома почитали мой дневник 11-го года. Не знаю, почему не шлет ничего Балиев и какой изобрести источник дохода.

(1500 <р.>)

20/7 (вторник)

Что же было? Вышли, продали Ховину кое-что. Потом был в Отделе и «Литерат<уре>». Получил гроши. Хотят куда-то стихи. Ели, но пили экономно, из-за сладкого. Поплелись к глухарю. Хочет меня куда-то устраивать, кормил нас и читал какой-то ужасный рассказ. Домой пришли не поздно. Вдруг полил дождь, и еще раз. В подъезде стоит Инна Владим<ировна>. Мила, оживлена крайне.

(2750 <р.>)

(1492 <р.>)

21/8 (среда)

Дождь идет. Я все время сижу дома. Принесли много хлеба, но поздно. Очень не хотелось читать лекции, тем более, что я опаздывал¹⁵. Прямо пошли к Оцупу, сделали привал у Тяпы. Она немного спросонок, мила, но легко может обратиться в «чертову куклу»¹⁶. Оцуп кормил нас блинами и маслом, рассуждениями, но денег не дал и не очень скоро даже обещал. Папирос нет, сладкого тоже, денег тоже. Спать лег, хотя начал было стихи, но отставил их. Так даже из Дома не получил.

22/9 (четверг)

Что же было? Послал Юр. к Блохам. А он еще ходил в Госпиталь. Мамаша принесла хлеба, и я притащил. Выбегал Юр. продавать Анненкова, купил сахару, я в отдел; собеседовал с Кузнецовым. Он хочет ехать в Лондон. Беленсон написал такую хамскую и лакейскую статью, что прямо хоть не здоровайся¹⁷. Хорошо, что М<ария> Ф<едоровна> намылила ему голову. Какая-то у всех растерянность, не знаю, перед чем уж это. Заходил грек. Сговорили. Юр. находит, что у него «корректно-солидарный» вид. Вечером были у Инны Влад<имировны>. Хлопотали на кухне, была мила и любезна, даже оживлена. Ночью в доме были обыски как будто.

2000 <р.>

23/10 (пятница)

Ничего что-то не выходит. Мамаша купила дров, получив деньги за паек. Ходили продавать книги Ховину. Самого встретили. Вернул<ись> в Дом. Кажется, объявляют войну Антанте¹⁸. Сегодня ночью были обыски, и у нас были, но нас Бог пас, хотя Юр. не ложился. Этого дурацкого Оцупа ждал, ждал, но он, конечно, не пришел. Рождественский со мной беседовал. У нас сидел Голлербах¹⁹. Побежал за книжкой. Долго ждать. Паспортист довольно милый молодой человек, почтительный, знал меня, записал высшее образование²⁰. Вечером заходил Саня. Играли немножко.

24/11 (суббота)

Вышли, я звонил Оцупу. Но там, как я и предполагал, оказался чистейший вздор. Денег никаких. В «Литер<атуре>» никого нет. Писать хочется до смерти. Что же еще? Выпросил не в очередь паек. Дома пили чай. Да, продали еще кое-что Ховину. Выменяли махорку. К Оленьке пришли рано. Были там Мозжухины, Тяпа, Лиза, Кузнецов и Целибеев. Пирожки; дела разные. В общем, ничего. Говорят, приезжала и опять скоро будет Вера Алекс<андровна>. Но в общем плоховато. Прибегал Канкарович, об слушаньи его музыки к «Алексею»²¹. Дела есть и о кукольном театре²². Вот так. Юр. днем побыл, голубь.

25/12 (воскресенье)

Ужасно неудачный день. Кроме вкусного чая ничего не было интересного. Заходили к Блохам. Дали мне книжек. Дома Юр. все прикладывался. Масса неприятных и неотложных дел скопилось на завтра. Вышел позвонить О<льге> А<фанасьевне>. Не дозвонившись, пошел к ней. Звала идти к Мотовкиным блины есть. Зайдя домой, попив чаю, опять зашли за О<льгой> А<фанасьевной> и поплелись под 10 дождями к Мозжухиным, но не застали их. Сидели довольно долго. Опять пошли на Фонтанку, хотя О<льга> А<фанасьевна> и промокла вся. Туда забегала еще Тина, разные вести. Зиновий шлет письма и посылки. Каган уехал. Лизанька франтит. Радлова посвящ<ает> стихи Троцкому. Вот так. Осадок и усталость есть во мне. Не то уснуть, не то заболеть, не то умереть, плюнуть на все хочется. Но и умирать теперь безлепотно и скаредно, не дай Бог!

26/13 (понедельник)

Понедельник. Страшный ветер разогнал тучи, навел ясность, хотя и беспокойную. Вышли к Ховину. Юр. очень не в духе. Милый и ободранный. Я был в отделе, он пошел в госпиталь. Бродил, и в отделе, и в «Литер<атуре>» достал немного денег. Видел кучу людей, Геркена, Мовшензона, Король <?>. Ходил еще прививать оспу, но барышни не было. Рано пили чай. Пошли к Папаригопуло. Был Сашенька, совсем обсоветился. И был не очень приятен. Читали, смотрели Malmeld <?>, ели пирог с малиной. Вот так. Дома хотел писать, но скоро начало корежить. Устали кости мои.

(1600 <р.>) 3000 <р.>

27/14 (вторн.)

Что же было?²³ Опять ходили к Ховину и потом я занял у Кагана. Конечно, меньше, чем ничего. Вечером были у Блохов. Они что-то не в духе.

2000 <р.>

28/15 (среда)*

Совсем болен: голова, сердце, живот. Валялся и спал. Откомандировал Юр. в отдел. Каким-то чудом он все устроил. Слава Богу. Приносил пирожков. Я плохо ел. Вечером Саня приходил напоминать. У них были гости. Ничего было, уютно. Юр., дорогой, отлично дописал рассказ. Тон хороший очень найден. Узнали, что Судейкин и Сорин в Париже. Дома посидели немного. Луна мутная и маленькая.

10.000 <р.>

29/16 (четверг)**

Голове лучше. Вскочил рано, все торопился писать статью, но отпр<авился> дописывать ее в отдел²⁴. Там разные неустройства, или нет, я не знаю. Был Стрельников, поймала меня Яковлева, но дела меня не веселят. Получил хлеб, но папирос не было. Дома пили чай. Не обедал. Зашли к Олет. Лежит с мигренью, известию о Судейкине будто не так уже рада, была тут и у Тяпы и у Мозжухиных. Тяпа звала, но у нее гости: Радловы и Тамара Влад<имировна>. Серг<ей> Эрн<естович> крайне надут и обижен. Анна Дм<итриевна> мила. Лиза немного стеснена будто бы. Я огорчился чем-то.

30/17 (пятница)***

Дождь какой-то. Везде облавы, магазины запечатывают, тревожно, война на носу²⁵. Все это несколько веселит, а то советское спокойствие и идиллия начали уж слишком вонять. Ходил в отдел. Сбежал от Яковлевой и Жуковой, но и они опоздали. Хлеба не дали. Кажется, устраивают мой номер²⁶. Вышли с Юр. Хлеба не дали. Взяли у Ноевича денежек. Дома что-то делали. Вечером зашел Саня. Сидели, играли в карты.

* У Кузмина: 29/15.

** У Кузмина: 30/16.

*** У Кузмина: 31/17.

3000 <р.>

31/18 (суббота)

Ужасно тепло. Ничего нет. Все запечатано и ликуют. Ходил в отдел. Болтал с разн<ыми> людьми. Получил <разницу?> и хлеб. Дома пили чай. Потом ходили к Оленьке. Она дома. Посидели. Хорошо. Дома я даже начал «Веронику» и спать не хотелось.

6000 <р.>