1/19 (четверг)
Не помню, что было. Были поздно у Зиновия. Юр. на Литейном нашел замечательные вещи. Перетаскивали книги от Талона. Тяпа приехала, но у них Пасха1. Поздно явился Башкир, доверчив, но может и надоесть.
2/20 (пятница)
Утром раненько пошли в Дом есть кашу. Потом я пошел в отдел и «Литерат<уру>». Выдали гонорар, расплатился с Розой2. Дома что-то ели. Опять пошел в отдел, Юр. к Зиновию в контору. Ждал его. Никуда не пошли, а бродили у Шилова и Мелина. Последний вроде развалины. Охает, но играет фантазия понемногу. Дома разбирались. Луна светит без памяти. Сколько времени живу на Юр. счет, да еще капризничаю. Потонули в каталогах. Луна совершенно волшебно светит.
600 <р.>
3/21 (суббота)
Что же было. Перетаскивали книги. Зиновий дал денег. Вечером мирно сидели. Одели чистое белье. Завтра у Юр. Пасха3. Снился мне неприличный сон про Кузнецова.
4/22 (воскресенье)
Рано мамаша вышла. Для праздника удерживается, не ворчит. Ставил я самовар. Ели яйца, масло и бедные наши куличики. Когда были у Зиновия, он приглашал противного типа от Альбера (которого мы прозвали «которого бьют») на вкусную пасху, а нам ни слова. Разбирали книжки хорошо. Мамаше сегодня выдали меда, радуется она, как маленькая. Утром полусонно бродили по городу. Будто праздник, похороны. Вздумали зайти к Жевержееву; сам стоит и колет лед. У меня еще голова болит. Пошли к Башкиру. Там Жеребцова и Петерсон. Хотел еще зачем-то звать Гумилева, но того, к счастью, не было дома. Обедали. Рассказывал он очень интересно о нашей гражданской войне. Картина получается ясная, волнующая и очень русская. Колчак на меня очень таинственно действует. Домой идти Юр. трусил, хотя вообще его что-то тревожит помимо зубов. Чай у нас вышел весь. Совсем не работал сегодня.
5/23 (понедельник)
Вот уже сколько времени я ничего не делаю и живу на Юр. счет. Всё отходит, «Литература», отдел, всё и все. Кто разъехался, кто отступился. Совершенно не знаю, что будет дальше. Тянется это уже давно. И ленивое отчаянье наползает. Рано выскочили в Дом. Ели каши и пироги до бесконечности. Потом я ходил в отдел и «Литерат<уру>» как в чужие совсем места. Дома мамаша волновалась, что Юр. нейдет. Он действительно пришел поздно. К Зиновию не пошли, а отправились к Мелину. Тот немного любезнее. Юр. нашел хорошие книги. Дома пили последний чай, сидели. Юр. заснул. Сидел я тихо. Вот время. Но ясный день, тишина, пост и безочарованность вдруг пробудили странную жажду ощущений. Неужели улетели навсегда чувства любви, радости, тоски, творчества, скуки, каприза – а только забота о деньгах, хлебе, ссоры из-за еды и тупой страх смерти. Боже мой, Боже мой, помоги нам. Есть ли еще люди, которые живут?!
6/24 (вторник)
Деньги у Юр. все вышли, по этому случаю спал он до двух часов, да и мамаша пропала. Еле-еле поспел съесть советский обед и пойти на Потемкинс<кую>. Там уборка. Вид Таврич<еского> сада напоминает башню, Вяч<еслава> Ив<ановича>, хотя и не всегда счастливое, но свободное житье, без мысли ежесекундной о деньгах и хлебе. Не было семьи, которую нужно содержать, хотя теперь, и уже давно, Юр. меня содержит. Были волнения, интересы, литература, черт возьми. Юре давали урок географии о Гамбурге, Лейпциге, вообще Германии. Я разбирал книжки. Юр. пришел с папиросами, булочками и трубочками. [Дома встретились]. Дома сначала хорошо обедали. Потом вспомнили об Оленьке, о Пасхе, и началась история с бросанием предметов. Попал в чернильницу и облил меня всего. Потом лег и зло плакал. Тяжело все это. Вот и тяжко смотрю на свет, он как будто только этого и хотел, хотя потом пустился в какие-то длинные и туманные объяснения. Но под конец было ничего себе, даже побыл Юр., злой и ненаглядный.
25/7 (среда)
Как скучно, Господи, как скучно. Но скука есть чувство, все-таки несколько выходящее из ощущения великой апатии, напавшей в такое время. М<ожет> б<ыть>, где-то близок конец. Всё такие же темные, полутеплые дни, сонные и скучные. Дома съел хлеб, выпил кофей и пошел на Потемкинскую. Разобрался. Все время играл тут Юра с книгами. Говорит, что Анненков поссорился с Зиновием и Мар<ией> Конст<антиновной>. Юр. принес папироски и лепешек. Дома что-то ели и пили. Выскакивали еще в Дом. Там Карсавин читает доклад. Кое-кто есть. Дома почитали дневн<ик> Гонкуров и опять ели.
7/26 <sic!> (четверг)
Юр. вскочил рано. Подождал я его до 11 и вышел. Отдел закрыт почему-то. В «Лит<ературе>» тихонько живут. Голова у меня болит. Мамаша увлечена выдачами. Юр. принес булок. К Зиновию не пошли. Выходили еще раз. Под дожд<ем> доплелись до Оленьки. Сидит, шьет кукол4, видается с Тяпой, Анненковыми. Мила очень. Звала даже накануне Пасхи. Съездила в Москву плохо. Юр. днем долго спал, я тоже дремал, читал свой же дневник. Почувствовал необыкновенную нежность к Юр., но когда стал ему говорить об этом, он рассердился, зачем я вспоминаю советское время. Вечером сидели, занимались. Мамаша жарила рыбу и блинчики из каши. Приходил Саня. Очень болела голова. Страстная неделя, Господи. У дурки горит лампадка. Говорят, Вера Ал<ександровна> выплывет в Москве. И будто опять она беременна.
9/27 (пятн.)
Пошли к Зиновию, он приехал; дал и мне, и Юр. Ходили в Дом. Принесли каши мамаше.
5000 <р.>
10/28 (суббота)
Вот скоро Пасха. Я чуть не плачу. Ни кулича, ни пасхи, ни яиц. Даже не прибрался. Та же пыль, та же грязь, так же болит голова. Кормили нас только советским обедом. Накупила мамаша крупы, вот и всё. С утра Юр. выбегал к Каплану. Книжку мне принес. Хлеба получили. Никакой Ольги Аф<анасьевны> не заходило к нам. Леви потихоньку готовились. Я пошел в церковь один. Свободно, и всё интеллигентная публика. Пели как-то бесчинно, но было все-таки приятно. Дома Юр. и мамаша еще не ложились. Днем были у Клочкова.
11/29 (воскрес.)
Темно, есть нечего, болит голова. Дремал. Еле продрал глаза, когда пошли в Дом. Обед был приличный, вообще ничего было. Побрели к Гржебину. Обедали и там, того же гуся, и борщ, и кулич. Зиновий и пр. были очень любезны. Дома опять ели. Погода немного разгуливается. После чая вышли пройтись. Ломились к Совопуле, но этих мертвых греков никогда не добудишься. Гулять? Тепло, серенькие улицы будто те же, но все разрушается, и человеческие морды возмутительны. Дома читали Гонкуров и докончили кашу, которую мамаша приготовила чуть ли не на 3 дня.
12/30 (понед.)
Что же было? Голова не болит, настроен ничего, хотя темнота страшная и идет дождь. Поели советски и отпр<авились> к Зиновию. Вытащили нас обедать, но с чаем забыли. Приб<ежал> Каплан, толковал о каких-то совместных планах. А мамаша устроила какие-то комбинации и обед. Вечером были у Лулу. Было очень мило и радушно. Как-то завтра? У Юр. вдруг заболела голова.
13/31 (вторник)
Погода разгуливается. Ходил в отдел и «Литер<атуру>». Все отвыкли от меня и как-то косо смотрят. А м<ожет> б<ыть>, мне так кажется. Свои интересы, своя жизнь. Получил хлеб. Были работы в четверг. Кто не работал, будто бы лишается пайка5. Юр. пришел позднее. Не пошли к Зиновию, а по книжникам. Везде встречали Бурцева. У Оленьки был Володя, очень милый. Потом вдруг Анненков с Тиной. Их отдельно кормили на кухне. Не то виноват, не то хамоват, но как-то паршив. Затеяли картеж и обыграли Артура и Оленьку. Ночью всё не тушили света; верно, обыски. Я тревожился. И снились мне подходящие сны. Кроме того, будто Кругликова хлопочет, чтобы ей дали свидетельство, как «активному пешеходу» для получения мази, удаляющей потную грязь из чулок. Вот так.
14/1 (среда)
Юр. вскочил в ужасе от обыска. Приготовил лестницу, всё6. К счастью, ничего не случилось. Пошел он к какому-то незнакомому типу, предложившему ему сапоги и еще что-то такое. Долго я сидел. Засиделись у Гржебина. Угощали нас пасхой. Домой пришли поздно, забегал его Саня. Мысли как-то переходят на другие предметы от еды и большевиков.
15/2 (четверг)
Что же было? Валандался с отделом и с литературой. Караулил продукты, жалованье и т. п. Поздно попал к Зиновию, но Юр. еще позднее. Да, утром ходил к Зиновию в контору. Барышня мечтает о загранице. Саня подарил Юр. отличную масонскую книгу. У Там<ары> Мих<айловны> было ничего, очень вкусные вещи, пасха и т. п., но были скучные Радловы и чуть официальные Лурье, да и сама она что-то косится, по-моему. Свет всё не гасят, но нас это уже не смущает, и мы долго сидели. Тепло и любовно спать. Работать очень хочется.
16/3 (пятница)
С утра пошел в Народн<ый> дом. Сначала хотели меня отправить обратно, но потом вдвоем с каким-то плотником встали. Пришел и Цапыгин. Сначала возили мусор, потом железо. Больше отдыхали7. Бегал на рынок, купил пирожок и десяток папирос. Плотник оказался хорошеньким балованным мальчишкой из Ковна. Очень похож на Юрочку. Тепло совсем, листья зеленеют, летают бабочки, Нева прошла. Опять ждать событий каких-то. Вдали пробуют пулеметы. Навоз по-деревенски лежит, хотя не без помоев. Шли домой через Летний сад. Устал очень. Юр. был дома. Говорили ему, что Гржебин арестован. Неужели это правда? Купил хороших книжек и чудесных пирожков с черникой. Пили, ели. Пошли стричься и пили чай. Рано еще. Ветерок продувает, будто в деревне. Поспали. Мирно мне почему-то, но что будет вообще, не знаю.
17/4 (суббота)
С утра отправился по отделам с карточками. Юр. был еще дома. Очень у меня болела голова. Вышел вместе. Везде выдают мед. Заходили за бутылкой. Дождь идет. Если бы не он, не голова, все было бы прекрасно. Побрели по магазинам. Дома что-то поели. Поплелись к Гржебину. Все превосходно, конечно. Ничего об аресте даже не слышно. Приходил при нас дровяной спекулянт. Соф<ья> К<онстантиновна> резвилась. Дома еще попили чаю. Заходил Саня. Он не раздражает меня. Говорили о проекте лавки.
18/3 (воскресенье)
Оказывается, у Юр. денег уже нет. Выбегал утром я за булочками. Чудесная погода. Ясно и прохладно. Юр. все лежал. Зашли в Дом выпить чаю, но Тявеш<ов?> был заперт. У Зиновия дома сидели, но его не дождались. Болтался там Анненков, уведя ребят в Народный дом. Носится он с пантомимой и со своей особой, как дурак с писаной торбой8. Вот тут-то и обнаружился недостаток денег. Дома была только посредственная каша. Юр. еще выбегал и никуда мы не ходили. Притащил трубочек, 2 лепешки и карту Данилова. Сколько времени я на Юр. иждивении! Свет всё не гасят.
19/6 (понедельник)
Видел во сне Карсавину. Будто она танцует балет с переодев<аниями>; мы сидим так сбоку и так близко, что слышна только половина оркестра. Увидя нас, она обрадовалась и удивилась, это так ясно было видно по ее милому лицу. Но когда за кулисами мы подошли к ней, она еле стала разговаривать с нами. Целый день идет дождь. Юр. вышел в контору к Зиновию, я на Потемкинскую. Выставляли окна. М<ария> К<онстантиновна> заходила ко мне. Юр. пришел не очень рано, как раз когда давали мне чай. Притащил всякой всячины. Вышли домой. Ничего нам не сделали из обеда. Юр. сердился. Вышли еще раз и поздно добрались до З<иновия> И<саевича>. Пригласил чай пить. Сидел Такин <?>. З<иновий> И<саевич> был очень любезен и занимался с нами до полуночи. Дома посидели еще немного.
20/7 (вторник)
Рано пошли в Дом. Еще заходили в книжн<ый> магазин. Я прошел в отдел и «Литературу», Юр. куда-то. Дома обедали. Потом я заснул. Юр. поб<ежал> в контору, а я на Потемкинскую. Теперь с этим светом все кажется, что рано. Без меня был Беленсон. Они всё водятся с жел<езнодорожным> театром9. Отошел я ото всего. Дома попили чаю и легли спать очень рано. Хочется мне до смерти настоящего чая и масла, вообще жареного хотя бы картофеля. Побыл Юр. Встретил Ел<ену?> Филипповну, какая-то тень былого житья осталась в ней. Но что же я ничего не делаю, а только живу, все объедаюсь на Юр. счет! За медом всё не можем сходить.
21/8 (среда)
Встали рано. В Доме растр<атились> на ватрушки и кашу. Слон<имский> сказал, что Зин<овий> Ис<аевич> уехал. Не пошли к нему. Посидели дома и вышли было к Оленьке, но ее не застали. Погода очень хорошая, но холодно. Спорили об «Ключе к таинствам»10, Юр. уверял, что книга эта мне совершенно не нужна. Зашли в книж<ный> магазин, я там чуть не заснул. Дома пили чай с клюквой. Пришел Абр<амов>. Разговоры его немного приободрили, да и денег дал. Читали мою «Невесту»11. Выходили еще в Дом. Вечером Юр. писал отличный рассказ, а я залег спать. Что-то завтра выйдет.
3000 <р.>
22/9 (четверг)
Солнце и холод. Юр. рано встал и отправился куда-то. Поели хлеба, советский обед, домашний. Потом я скис от сиденья. Ничего толком не делал. Зинов<ий> действительно уехал, но оставил записку с распоряжениями, и в контору. Юр. рано убежал, да и я не долго сидел. Домой пришел, еще не было Юр. Но он задумывается о чем-то, начал прекрасно писать и завял, как и я, как и я. Коротко дыханье у нас стало воли и всего. Рано пили чай и захотели есть. Не знаю, как будем. Юр. мрачнится, и я, м<ожет> б<ыть>, тоже. А Бог пасет нас. Скоро будет гораздо труднее.
23/10 (пятница)
Взяли банку12, но денег никаких нам не дали, и дома у Гржебиных не дали, не получили. Голодновато, но чувствовал себя хорошо. М<ожет> б<ыть>, оттого и хорошо, не знаю. Учителя при мне угощали пасхой и кофеем, но нам не дали, зато дали леденчиков. Вечером были в Доме. Там Ляндау чит<ал> о Ромен Роллане без памяти, почти пришлось его выгонять звонком.
24/11 (суббота)
Мамаша опять что-то продала. Я все время на содержании у Юр. и мамаши. Вроде Версилова из Достоевского13. Пошел в Дом ждать Юр.; поели там, попили. Потом к Ховину. Купили кое-что. Зашел в отдел. Там свои интересы. Мне чуждо и далеко все, но, конечно, я сам виноват. Ничего не выдавали. Зашли домой. Мамаша устроила обед, очень хороший. На Потемк<инскую> попали не очень рано. С Мар<ией> Конст<антиновной> какая-то путаница. Денег принесли мало, дала нам только две тысячи. Юр. чуть не плакал и рано утащ<ил> меня. Зашли к Оленьке; угостила нас; ничего, потихонько <sic!> и, по-моему, скучно живет: шьет кукол, ходит по концертам, видает кое-кого, читает. Посидели, попили чаю с медом. Голова у меня заболела. А дома мамаша спекла хлебцы. Прибежал поздно Санин брат, тащить меня в Инст<итут> живого слова, чтобы почитать в граммофон14. Писал письмо с молитвой15. Тяпа отправилась в Нар<одный> дом. Юр., кажется, захандрил.
25/12 (воскресенье)
Сначала проспал и бранился с Юр. Потом ничего. Стал прибирать стол. Юр. долго спал. Выбежал, а я на Потемкинскую. Там все на кладбище, и неизвестно, получила ли М<ария> К<онстантиновна> деньги. Юр. притащил папирос и булочек. Все устроилось. Пили чай со всеми. Все идет дождь. Побежали еще кое-куда. Накупили пирожков и трубочек. Дома пили чай. Выбегали еще в Дом, растратились. Юр. уже предлагает попросить мне аванс в отделе. И сразу мне стало скучно. Конечно, мы много и транжирили, но я ничего последнее время не зарабатываю, положительно16.
26/13 (понедельник)
Вот понедельник. Нужно, чтобы он прошел мирно и хорошо. Дождь и серо. Юр. встал не поздно, не рано. Забежали к Бурцеву. Он уютен, хотя барабошка в нем сидит, как и во всяком русском купце. Зашли еще куда-то. В отделе только хлеб. Зашел с ним в «Науку и школу»17 за Юр., побрели домой. Ел совсем без аппетита, каша без масла, копорский чай и трубочки надоели мне до смерти. Притом я объедаюсь все время. И сон находит, и лень. Пошел вперед на Потемкинскую. Юр. очень долго не шел. Подали чай на его долю с советскими сухарями, – все его нет. Наконец, пришел. Долго сидели. Жена пекла молочные блины и угостила нас тихонько, как кумовьев-пожарных. Дома чуть-чуть не в духе, но сидели и я написал план рассказа. Свет погасили.
27/14 (вторник)
С утра было мрачновато. Но мамаша выказала геройство и превзошла самое себя. Были у нас чудесные блины с маслом. Утром я ходил за карточками. Юр. тоже куда-то выбегал. Погода чудеснейшая. Пошли рано. Устали работать, но ничего. Зиновий приезжает завтра. В отделе нашли клад: золото, вино, продукты. Хотя сахару у нас и не было, мы отлично пили чай и обедали дома. Не знаю, будем ли работать. Месяц молодой светит, но очень давно никого не видали.
28/15 (среда)
С утра Юр. нервился и на меня, и на мамашу. На меня – зачем я сижу и делаю не то, что, по его мнению, должен был бы делать, на мамашу – уж не знаю почему. Я вышел. В отделе выдавали продукты. Бел<енсон> получал с Находкой вне очереди. Паршивый он какой-то. Юр. опять стал сердиться, зачем я не достал денег, не купил папирос, забрал было книги, опять вернулся. Вышли вместе, ругаясь. М<ожет> б<ыть>, он и прав, что я – невероятная свинья по отношению к нему, но, м<ожет> б<ыть>, не нужно бы было этого говорить. Работать ленились немного. Дома забегал еще Санин брат по мою душу. Как-то не знаю, как проводили вечер. Писал я немножко. Распри из-за еды все у нас.
29/16 (четверг)
Не знаю, отчего бодрее себя чувствую. Оттого ли, что сходил в Дом ис<кусств>18 Хотя Рукавишникова там не застал, но выдали мне билет, книжку, Юр. альбом с Добужинским. В отделе мирно. Взял грошики у Марочника. Но Зиновий еще не приехал. Мамаша спекла булочек, выдали нам ситного. У Гржебиных тихо, но не хватило книг <?>. Дети играли на балконе. Буба басила. Долго были там. Дома хорошо сидели, я писал стихи19.
30/17 (пятница)
Писал немного. Вышел рано. В отделе выдают хлеб. В Доме искусств Рукавишников с «секретарем» собираются пить кофей. Шеринг гнусавит, шармантен, деньги есть, угостил маслом и конфетками, просит Юр. рассказа. Хвалит Петербург на счет Москвы. Секретарша под советскую девицу. Юр. встретил на Симеон<овском> мосту. Купили кое-что и домой. Вышли потом, я в отдел, Юр. в контору. Хлеб сейчас же выдали, и я долго, оч<ень> долго ждал. Зиновий еще не приехал, но Юр. купил клею, книг и т. п. Пили чай. Юр. думал было идти на Потемкинскую, но я вечером не хотел этого делать. Мелькала мысль о Тяпе, Башкирове и т. п. Вдруг его и встречаем. Зазвал сегодня. У Оленьки была Тина и даже звала нас. Водится все с Тяпой. Были вместе у Сологубов (был там и Сомов), завтра собираются бродить. Да. Добужинский нарисов<ал> отлично Юр. в альбом20. Романтично и свободно. Попили чаю, заходили еще домой, побрели на Калашниковскую. Но Башкирова еще не было. У него отличный вид на Неву, но известный <казенный?> неуют есть. Где-то горит лампадка. Бывает у него настоятель их церкви. Зовет нас в воскрес<енье> днем с 4-х часов. Вдруг полил дождь. Кормил нас свежей белой булкой. На обратном пути была теплая и волшебная луна. Сначала мне показалось, что похоже на Айвазовского. Дома смотрели купленные гравюрки, но потушили свет. Юр. сидел очень долго. Я ничего не мог сообразить, когда он ложился спать.
6.580
500
3.000
5.000
600
17.000 <р.>