28/15 (суббота)
Как не хотелось идти к Зиновию1. Побрился. Переодел рубашку, все-таки стал человеком немного. Работать, несмотря ни на что. Сидели в Доме2. Пошли вместе. Долго ждали Исаича. Тепло, звонит телефон, считают мильоны. Какая-то жизнь есть. Улетай, несносный призрак смерти! Был Добужан, Каган, Варвара Вас<ильевна>. Все сделал, но Юр. как-то обидели. Выбегали «за ограду». Как все халтурят! Тепло. Забегал еще в отдел3. Накупил булочек. В Доме Юр. сидел. Бежали домой. Поели и пошли к Зиновию. Все прибрано к гостям. Нас-то небось не пригласили. Забегали к О<льге> А<фанасьевне>, но ее не было дома. Попили отлично дома чаю и побрели в Дом. Там сидел Ег<орушка> Иванов, Сторицын, Магула <?> и Двинский, вот так компания. Султанова организует hommage Андр. Белому4. Дома почитали Шекспира и легли хорошо спать.
7.000
68.750
75.750 <р.>
29/16 (воскресенье)
Спал, как в раю, но деньги у нас растрачены. Вероятно, и у Юр., т. к. он впадает в истерику. Утром очень хорошо пили чай. Сидели в Доме, без памяти ели кашу. Пошли прямо к Зиновию. Гостей вчера или не было, или сидели не в кабинете – ничего не выметено и т. п. Анненков заседает в недрах, ест и пьет. Приехал Фарбман. Пришел Оцуп. Нам не топили <sic!> и еле-еле дали по чашке кофею и 3 кусочка советского хлеба5. Юр. уверял, будто Марья Константиновна звала нас чай пить, но на этом не настаивали, и я не пошел. Заходил Фарбман. Рассужд<ает> глупо, по-европейски глупо и одобряет большевиков. Юр. спорил с ним. Зиновий увел его пить чай, но нас не звал. Метель была ужасная. Насилу купили лепешек и пили дома чай. Юр. истеричничал. Я очень заскучал, истратив все деньги. Завтра сколько бегать. А работа? И это не визиты к Зиновию отнимают все время, а вечное шатанье и топтанье. Дома когда сидишь – вагоны времени. Господи, что же с нами будет, и все от нас отступились! Ты, Господи, не покинь только. Ляндау, Тяпа, даже Гржебины, Анненковы, м<ожет> б<ыть>, и О<льга> А<фанасьевна>.