1/18 (четверг)
День, как на заказ, восхитителен. Юр. все убегает в роты. Ходил к Персиц. Там была Залшупина, влюбленная в Жирмунского. Назад шел с Марком Мих<айловичем>. Тепло, как летом. Дома приятно было. Юр. долго не приходил. Пришел усталый. Звонил Ромм. Опять просит ближайшего участия1. Побыл Юр.
2/19 (пятница)
Такая же жара. С утра ходил на Лиговку; давно я там не был. Купил папирос. В «Литературе» ничего себе, но мною как-то пренебрегают. Была Тяпа в розовой шляпе. Домой попал рано, даже заходя в «Люнар». Выходили еще бродить. Куклы были беспомощны, но милы2. Какая погода! Ромм говорил неопределенно. У В<еры> А<лександровны> несчастья: опять облава, забрали всю провизию, арестовали Бориса, «Привал» закрыт. Сидели не очень долго. Мамаша ходит и стонет. Конечно, ей очень трудно.
467 <р.>
3/20 (суббота)
Лучше погода. Пошел в «Литер<атуру>»; никого нет. Домой обедать. Утром мамаша сама принесла воды и дров. Чего-то ссорился. Все мобилизованы, панические разговоры, с изданиями долго и не наверное. Исаич мало, неохотно и с наставлениями дал. Пошел с Геркеном в café, Юр. нас догнал, пошел с нами в отдел. Там бестолковые раскисшие жиды сидят, воздух портят. Дома пили чай. Я пошел в театр. Очень хорошо3. У Тяпы уже был Юр. Добрались благополучно. Люблю его без меры, но что мы будем делать?
500 <р.>
4/21 (воскресенье)
Если разобрать, у меня нет друзей. Случится что, кто поможет. Прежде были, м<ожет> б<ыть>, Судейкин, Нагродская, Кузнецов, конечно Вяч. Иванов, а теперь? разве что Сашенька. С этой гнусной мобилизацией и с Союзно-издательской историей4, как во сне. Почему-то Горький дуется на меня, да и все. Не знаю, почему я стал каким-то отщепенцем. Везде я чувствую недоброжелательство, почти что даже в Тяпе. Приходили Позняков и Чернявский слушать стихи. Выбежали с Юр. Зашел к Ромму, потом к Бронштейну. Там спит в лиловой пыльной комнате белокурый господин в полосатых чулках, крепко и печально, будто начало драмы. Но Бронштейн ничего не дал. Плелись. Печально пили чай. Ни дров, ни воды, ни денег, – ничего. Сидели писались, но я рано лег. Милый Юр. боится, что его погонят на фронт. Еще бы. Я не знаю, что я буду делать. Не будь я так туп, я был бы в отчаяньи. И бедную мамашу мы мучим безмерно. Юр. желтый и худой.
5/22 (понед.)
Не помню, что было. Дома ждали Бронштейна и получили очень мало. Юр. все егозил позв<онить> к Попелле или в «Привал», но В<ера> А<лександровна> была на «Романе», а Борис в Павловске. Дома чего-то делали. Был в отделе и еще где-то. Говорил с Крючковым.
100 <р.>
6/23 (вторн.)
Все редактировал. Около нас ходит несчастье. Юр. не сегодня-завтра отошлют, сам на себя он не похож. Пошел я в «Лит<ературу>». Выдали. Ходили еще на репетицию «кукол», но она была в час. Жарко, пусто, будто все вымерло. Господи, Господи, пронеси! Но как? я уже не говорю о деньгах. Чай пили. Пошли вместе. Устроили и Юр. хорошо5. После зашли к Лид<ии> Харл<ампиевене> чай пить. Возвращались; луна, звезды, тепло, но пусто и жутко. Когда же они уберутся?6
484 <р.>
7/24 (среда)
Что же было? не помню. Был в редакции. Зашел к Бронштейну, долго ждал. Пришел и Юр. Купили чего-то. Пили чай. Я правился, но рано лег. Камень висит над нами.
100 р.
8/25 (четверг)
Все та же мука с Юр. фронтом, безденежьем, водой, дровами, охраной лестниц и большевиками. Кончил править. В «Лит<ературе>» тихо. Вышел с Чернявским и Геркеном. В редакции ничего. Зашел Юр., где-то денег раздобыл. Купил конфеток. Пили чай. Он пошел в концерт. Я звонил разным лицам. Зашли к Беленсону за папиросами, потом в «Привал». Там Щеголев, Ашешов. В<ера> А<лександровна> уходила, пришла и пила чай с нами. Мило беседовали. Маклецов болтал большевистский вздор. Есть нам нечего. Дежурили. Юр. мил, но худ и бледен. А погода прелестная – солнце, луна, тепло.
9/20 (пятн.)
Получил в «Литерат<уре>» и в типографии, там чай пил. Что же мы делали? не помню.
542 <р.>
10/27 (суб.)
Ничего нет. Был в отделе. В «Привале» Юр. ничего не дали. Зашли к Бурцеву и Бронш<тейну>. В театре было хуже, чем я ожидал7. Тяпа была. Знакомых много. Дома еще пили чай. Как грустно мне, кто бы знал.
100 р.
11/28 (воскр.)
Ничего нет, ни папирос, ни сладкого, ни денег. До обеда пошел в отдел. Говорят, что Ауслендер при Колчаке8. Сибирь, Урал, генералы, молебны, пироги, иконы, поездки. Господи, где все это? С какою сволочью мы остались! Юр. совсем болен. Не захворал бы он из-за этого осмотра. Побыл он, но потом начал какую-то канитель из-за денег. Побежал на улицу продавать книги, не купили у него. Бедный, так скромно и мило предлагал. Встре<ти>ли И. Б. Мандельштама, зашли к нему за папиросами. У Сашеньки были гости и чай. Вернулись не поздно.
12/24 (понед.)
Что же было? Не помню. В редакции, продавали кое-что Молчанову. Юр. ходил к Бронштейну. Звонили к Лулу, там ничего. Пили чай, был народ.
280 р.
13/30 (вторн.)
Ходил в «Литер<атуру>». Выдали за обе. Дома что-то не сытно. Чай вышел. В театр Юр. не пошел. Был один. Собеседовал с Гуревич. Раздирательная вещь этот «Праздник мира». Играли превосходно9. Святловский что-то мрачное говорил. Он мне страшен почему-то. Мрачность нападает на меня. Рано лег. Кажется, заболею.
425 р.
14/1 (среда)
Ничего не помню. Плохо нам невероятно.
15/2 (четв.)
Ничего нет и не помню. Да, жалованье выдавали. Вечером, кажется, были у Беленсона.
640 р.
16/3 (пятн.)
Был в «Литер<атуре>». В редакции. Бежали на «Орфея». Хорошо, но что-то не очень10. Дома вдруг зять. Тетя умерла11. Пробраться бы в Сибирь от всего этого!
325 р.
17/4 (суббота)
Пили кое-как чай, Юр. бранился опять. В редакции барышень нет. И денег тоже. Дождался Ромма, тот устроил. Заходили в «Hors d’oeuvres», но купили только творогу. Пили чай. Я чуть не опоздал12. Ветка Палестины болтал какие-то неутешительные сведения об госпиталях. О издательстве что-то плохо. Поздно бежал домой. Там чай и т. п. Жалко мне Юр. бедного.
400 р.
18/5 (воскрес.)
Рано пошли с зятем в Морскую церковь13. Сначала зашли к дьяконам. Маленькая комнатка, вроде изб, куда мы когда-то заезжали с Прокоф<ием> Степановичем14. Служили ничего, и церковь неплохая, с иконами под старину и фресками. Фасоном вроде бутылки. Только надписи о погибших судах мрачнят стены. Рассказывал о последних часах тети. Девочка занимала разговорами. Кислота, конечно, кудрявцевская, но уют есть. Я очень засиделся, хочется перемены. Если большевики не лопнут, пойду в Сибирь пешком. Если жить не как богатому туристу, то как безвестному страннику. Дороги, монастыри, незнакомые города, села. Господи! Поступлю в контору, сторожем, но будет тепло и буду есть пироги сдобные. Тихо, тихо жить. Пошли в «Привал». Чай и белая булка. Сидит Филатова, мужа которой расстреляли; говорит об этом, будто визитный разговор. Противная, в общем, отчего-то будто шпионка. Зашли к Олет; там прикатившая Едвися. Растолстела, волосы отпустила. Спрашивается, чего приехала. Поели селедок и каши. Пошли к Тяпе. Солнце светит, не холодно. Ах, походим так по незнакомой земле, богатыми ли, бедными, но вместе, любя. Сидят уже в столовой. Исаич смешно рассказывает про электрон15. Альманах он купил. Шли домой. Беседовал долго с зятем. М<ожет> б<ыть>, и он с нами бежит. Устроиться можно будет.
100 р,
19/7 (понед.)
Утром попросил у зятя денег, но вообще нет. Ходил на Лиговку, потом к Исаичу. Там Нувель, наверное, просит помочь похорон<ить> Нурока16. Вести все хорошие. Юр. в истерической радости и нетерпении. Есть нечего. Звонил к Беленсонам, но пригласили нас Ляндау. Там были Фанни и Макс. Все политика. Собираются обедать у Контана. Печально как-то. А мы-то? В редакции много народа.
600 р.
20/8 (вторн.)
Есть хотел безбожно. Торопился сделать. Мобилизация, все театры закрываются, паника17. Солнце светит. Господи, дай-то! Бурцев дал чайку. Ходили еще к Бронштейну. Он болен, сидит в шубе. Сын приучается. У кумы ничего нет. Дрова нужно покупать. Как-то все выйдет! Господи, помоги нам.
400 р.
21/9 (среда)
С утра получил часть. Потом еще ходил. Купил баранок. А где же были вечером? Был Гишплинг. Писал, что ли, что-то? Не помню, не помню.
1000 р.
22/10 (четверг)
Что же было? Не помню. Кажется, ничего, но денег нет и нет книг и чая. Бегали отыскивать. Нет. Зашли вечером к Лулу. Там Чернявские, Чернова. Читал стихи я. Роза Львовна плакала. Взял книги. Да, ходил к Алекс<ею> Ивановичу. Он отклонил. Ужасно это. Что же было еще? но что-то было.
23/11 (пятница)
Теплый день. Мамаша отправилась продавать Юр. сапоги и пропала. Мы ужасно беспокоились. Юр. побежал отыскивать, пришли вместе. Я все работал. Все ждут чего-то, но радостно. Масса людей в «Литературе». Деньги, кажется, во вторник. Торопился домой, а меня все задерживали разные люди: Стрельников, Пастухов, Радаков. Сашенька женихом прибежал. Пошел в редакцию, поздновато уже. Долго ждал Юрочки. Всё аресты идут. В церкви ничего себе18. В ней венчали Лизу Павловну. Оказывается, Ида Вл<адимировна> крестилась, назвали Ираидой. Все было трогательно и просто. Фата, свечи и т. п. Шли тихонько. Напечено всякой всячины. Но Юр. схватился о политике с большевиком. Неприятно было. Ушли раненько. Ах, скоро ли конец?
300 <р.>
24/12 (суббота)
Что же было. Ходил в «Литер<атуру>». Дежурил без папирос, не так страшно, тепло и тихо. У всех ворот разговоры, будто яблочные сады караулят. Потом все-таки разбудил Юр. Союзники все нейдут, придется в Сибирь убегать. Господи, Господи. Юр. ходил со мною. В газете дали больше, но Юр. ругался. Обедали хорошо, потом соснул. Опять в редакцию. Юр. опять зашел. Беленсона арестовали. Звонил Ландау. Фанни там с Находкой, Серг<ей> Ал<ександрович>, Чернявский, Жолкевич, все как-то там, а нас не очень звали. Рано лег спать.
246 <р.>
25/13 (воскрес.)
Выходил куда-то, по-моему. К Сашеньке забрались рано. Было радушно и сытно, но не очень мило и не слишком вкусно. Ели, ели. Дежурить было очаровательно. Утро, солнце, воробьи и вороны, идут монашки, рано, рано чай. Юр. спит у меня.
26/14 (понед.)
Мамаша продала что-то. Был зачем-то в «Литерат<уре>». Да, предлагаться Исаичу. Даже дважды. Отверг пренебрежительно. Что же было еще. В редакции ничего особенного. Были у Тяпы. Мила крайне, но к изданию кисла, и денег я даже и не спросил. Спать после дежурства хотелось. Что же не выдают денег. Все в радостном ожидании. Юр. продал книжки.
27 (вторн.)
Все правил «Лорензаччио»19. Юр. встал, выбегал. Купил пирожков. Дров опять нет. Все наступают. В «Лит<ературе>» пусто. Выдали. Тепло и очень хорошо. Пил молоко. Все ждут, ждут. Не ели дома. Пили чай в «Люнаре». В редакции ничего. Поздно ели и пили чего-то. Захотелось выйти погулять, не сиделось, но на улице очень плохо. Зашли на минуту к Ландау. Писали дома.
574 <р.>
28/16 (среда)
Пошел в «Лит<ературу>». Обратно. Там Чуковский насчет получки денег. Завтра к Гринбергу. Домой; поел чего-то. Опять туда же с Юроч<кой>. Зашел тот к Молчанову, тот его расстроил, передал слух, что будут аресты в связи с делом Каннегисера. Юр. забоялся ужасно, хочет не ночевать, перепугал Розу Львовну, которую мы встретили. Вечером пошли к Оленьке. Скверно. Арий прямо тля какая-то кислая. Ночевал дома, но у меня, не раздеваясь.
325 р.
29/17 (четверг)
Погода сонная, как перед грозой. У Чуковского милая квартира. Кабинет вроде классной или детской. Плакаты, книжки, два стола, вид на Спасо-Преображенье20. Пошли. Я все-таки его люблю, хотя он и лиса. В нем есть приятное мальчишество и веселость. Гринберг обещанным чаем нас не угостил, чеки написал, обещал выдать21. Чуковский все болтал о Мережковском, Горьком, Тихонове, Некрасове, Диккенсе, очень интересно. Юр. позвала Лулу, немного, кажется, его успокоила. Обедали, потом немного изнывали, не зная, куда бы пойти. Звонились, завели к себе Чернявского и рано завалились спать. Спали вместе.
30/18 (пятница)
Встали рано. Опять мамаша продала что-то. Погода чудная. У Чуковского был уже Гумми. Вместе отправились. Там обрели Мережковского и Замятина. Так странствующими музыкантами и ходили. У Гринберга было заседание насчет сокращения штатов, была и Марья Федоровна, и Крючков. Чуковский рассказывал, как они были вчера у Тихоновых. Жалко, что я в стороне как-то. И почему? Потом еще в контроль ходили. В «Литературу», делить, как домой. Побежал. У нас Маня, лепешки. Рады. Пошел, пили кофей. Сидел в редакции. Юр. пришел поздно под дождем. Чая еще нет. Да, встретил я Фанни, прифранченная, но совсем разбита, плачет, подает какие-то бесполезные прошения22. Она беспомощна и мила. Никогда я не видел столько слез. А как плакала тогда Карсавина! Юр. еще выскакивал. Я переводил «Пьера». Юр., радость моя, опять спал со мною и даже побыл.
7000 <р.>
31 (суббота)
Что же было? Мамаши долго не было. Спекла лепешек. Выходили за жалованьем. Геркен приходил. Он все-таки глупый малый и гумилевская зараза есть в нем. Меня удивляет влияние этого человека. Какой-то сплошной пуф. Еще раз пошли. Остался на заседании. У нас сидел Сашенька. Мамаша была в бане. Я огорчился, что достала копорского чаю23. Ходили искать клюкв<енный> экстракт.
1605 р.