1 (четверг)
Сегодня попросил в лавке денег. Дал мамаше за муку, и ничего не осталось. Все дождь. Не пошли в Народный дом и в кинемо какой-то русский. Господи. Как скучно и неблестяще мы живем!
300 р.
2 (пятница)
Что же было? Условился с Вавичем на завтра, после спектакля. Были в каком-то кинемо, по-моему. Большевики паршивые надоели. Пекли нам чудные лепешки. Взял «Bibliofilia» <sic!>, мне опять захотелось культурной жизни.
3 (суббота)
Что же было? Руманова не поймал. Зашел Мухин. Дал немного денег. Просил держать дневник и покупку его в секрете от Валентины Мих<айловны>. Он один гораздо все-таки милее. Приехал Тумаркин. Вообще я решительно не знаю, как вывернусь. Юр. не захотел идти в театр. Дождь, серо, в саду пустота. Мейерхольд окружен большевистскими мальчишками, таинствен, занят и не благорасположен. Плавт мне понравился1. Лизаньки и Черновы больше других. Радловы заседали. Поехали читаться к Ляндау. Пьеса совсем не понравилась, что меня огорчило2. Попили винца немного. Вышли в теплую темноту. Об деньгах не знаю ничего. Мамаша все пристает с мучными долгами. Юр. дома, не скучает ли. Печальное его житье. А меня теперь все более и более равнодушно не любят. И поругивают совсем не те люди, что прежде. Ну, Юр. любит, Оленька, м<ожет> б<ыть> Лурье. Мосолов, даже Серг<ей> Алекс<андрович> и Тяпа не так, как нужно.
40 р.
4 (воскресенье)
Впечатление от вчерашних большевиков – отвратительное3. Как-то все там паршивеют. Рано поехал к Тумаркину. Ходят через кухню. Он еще одевался. Удивился. Был мил. Юр. еще спал. Мамаша купила грибов. Поехали во «Францию»; хлеба дают, пирожного нет. Не поехал в Павловск. Были в кинемо, кажется. Кончал пьесу и переписывал ее, с печалью думая о том, что денег за нее не заплатят. Если бы кто знал, как меня мучают с этой пьесой и с деньгами, и со всем вообще4. Юр. побыл.
200 р.
5 (понед.)
Послал Юр., сам все торопился дописывать. Побежал в отделение конторы; беспорядок, все по-нарочному, ничему не веришь и все знакомы, какое-то узурпаторское недоразумение. Бориса не нашел. Никого нет. Шел, чуть не плакал. Нездоровится мне ужасно. Не знаю, как быть. Никуда не ходили. Изнывали дома. Что будет завтра, не знаю.
6 (вторник)
Какая гадость и издевательство запрещение продажи продуктов, которых сами не умеют и не хотят запасать. Эти баржи с заложниками, которых не то потопили, не то отвезли неизвестно куда5, эти мобилизации, морение голодом и позорное примазывание всех людей искусства. Юр. опоздал и едва поспел. Меня так мучили там, так унижали, обращаясь, как с бездарным новичком. Борис волновался, бил себя в грудь. Канцелярщина невероятная. Уныло вернулись. Позвонил Михайлову. Пили чай в лавке. «Арзамас» открыл кафе6. Смотрели Америк<анскую> драму. Купили конфет у Фрузинского7. Боже мой, научи меня, как поступать. И Сомов сделался комиссаром!8 Все, все. Хорошо, что Карсавина уехала. Пьяные красногвардейцы хватают детей, продающих черный хлеб голодающим. Я молчу, чуть не плача, а только переглядываюсь с Юрочкой.
100 р.
7 (среда)
Никто не пришел: ни Т<амара> М<ихайловна>, ни Мухин, ни, главное, Тумаркин. Все в панике от арестов. С деньгами не знаю как.
8 (четверг)
Все как-то уныло. Рано утром ездил к Тумаркину. Дверь закрыта. Горничная убежала. В саду тихо, утренне и осенне. Крыжовник обобран. Садовник пошел стучаться со мною, как она и прибежала. Покой каких-то достаточных загородных и вместе с тем городских домов мне приятен. Не помню, что было. В кинемо. Паштетные опять открылись.
300 <р.>
9 (пятн.)
Узнавал насчет пьесы. Меня старцы утешали, но не решили9. Комплименты меня даже смущали. Насчет денег не знаю как. Вечером были у Лурье. Там были Коутс с женой. Он милый и талантливый, но какой-то внешний и чуть-чуть тупой, как всякий иностранец, да еще музыкант. Я читал пьесу. Коутс играл детскую оперу, ломая рояль и снимая с себя одежду за одеждой. Но было уныло что-то.
80 р.
10 (суббота)
Пошел с утра. Прошелся пешком. Юр. не рано пришел. В городе такие слухи, что не знаю, доживут ли большевики до понедельника, даже в отделе. Голубев был очень мил. Пьесу решили купить. В лавку пришла Тяпа. Сговорились вечером на «Близнецов». Я очень рад, если все устроится в понедельник. Дома чуть не отравились котлетами. Я брился. Юр. уходил куда-то. Пили чай. Немного поворчал он, но в театр поехал. Смешно теперь бывать в этих садах: народу – никого, ни теток, ни солдат – никого. Смотреть не на что, все какие-то пролеткульты. Была Тяпа, Миклашевская, Кокоша, Лебедевы, Зелинский. Юрочка смеялся, как ребенок. Даже поехали, потихоньку от Ляндау, на Бородинскую. Там оказался еще Львов, говоривший все время какие-то правоведческие воспоминания. Был чай, еда и винцо, но у Чернявского приключилось что-то вроде холеры. Все за ним ухаживали. Сидели до рассвета. Из Царского звонили, беспокоясь, что в городе темно и стреляют.
160 <р.>
11 (воскресенье)
Никуда не ездили и не выходили. Дождь все идет, нога болит. Юр. бранится. Ели тихо. Живот пучит. Под вечер забегал смотреть библиотеку. Юр. все сидел дома. Я хандрил и засыпал. Читали Casanova10.
12 (понед.)
Что было? Ходил 4 раза в отдел, ничего не выходил. Часов в 7 поймал Голубева, который извинялся, но отложил до завтра. Продаются немецкие газеты везде.
100 <р.>
13 (вторн.)
Опять ничего не вышло. Погода чудная. С каждым долгом сумма делается все фиктивнее11. Мамаша купила еще муки на 100 р. Голова идет кругом. Не знали, куда сунуться. Дадут ли завтра, еще не уверен. У Совопулы реквизировали типографию. Звонила Тяпа насчет Головина. Ходил еще раз в лавку. Заходил к Мелье. Там Гумми, Лозинский, Кривич. Неужели Ахматова с Шилейкой, какой-то danse macabre!12 Что еще. Ходили в кинемо, заходили в café поэтов, где сидел Рапгоф и Ховин и подали отвратительный торт. Зашли еще к Ландау. Разбирали книжки. Бог пасет нас.
65 р.
14 (среда)
Выдали только 600. Боюсь, не спятились бы. Юр. ходил со мною. По очереди выбегали бриться и завтракать. Юр. пошел рано домой. Тяпа заходила. Печально что-то. Вечером Юр. меня упрекал опять за башмаки, белье, свечи, хлеб, – за все. Пошел. Не знаю, что делать. Живется ему очень плохо, он как-то уныло и скрытно пишет, перестает делиться даже, живет своею жизнью, думает, мечтает, строит планы – и все одиноко. Я ничего дать ему не смог и не могу.
600 р.
15 (четверг)
Ходил к нотариусу, к Михайлову. Ехал один в Царское. Там купил отличных пирожных. Пришли Кричевские. Она теперь выписывает пушкинские эпитеты. Брик ее надоумил13. Вот чудачка! Ехал домой с Беленсоном. Он теперь антропософ, просит повесть о розенкрейцерах, книгу об искусстве и т. д. Мил и нежен. Вез пирожные Юр., которые у меня пролились. Взял даже извозчика. Ждал меня самовар. Юр. нежный. Но не побыл. Придумал повесть. Голубев уехал в Москву.
200 <р.>
16 (пятница)
Сегодня Юр. безобразно меня ругал. У Фридов было уютно, но денег ни копья.
17 (суббота)
Не совсем здоров. Юр. и за это ругался. Сбегал, продал чего-то. Вечером побыл. Но что-то, что-то есть, что улетело или прибавилось.
18 (воскресенье)
К Тумаркину только в час. Пришел Сашан Божерянов. Юр. спал. Поехал рано. Прошелся по незнакомым улицам. Дома Юр. уже не было. Всё порознь ездили. Мало очень еды сегодня. Писал, дремал, вспоминал. Юр. приехал рано. Ходили еще в кинемо. Лампы не тушили.
200 <р.>
19 (понедельник)
Никуда не выходил, небритый. Все писал. Тепло. Играют вдали. Побеседовать. Дивагировать, гулять. Переписка дневника еще более меня настроила. Боже мой. Впервые на меня легли хозяйственные заботы, и в какое время! Я давно уже не ел, как мне нравится. Хотелось видеть кого-нибудь и тихо сидеть. Был и блеск, и игра. Она и теперь есть. И всё хуже и хуже относятся к моим писаниям. А, м<ожет> б<ыть>, я и выписался. Мне грустно; а как же Юрочка, молоденький, прелестный сынок, впроголодь, без всякого ободрения, кроме моего, которому он не очень-то верит; закиснуть так в перебранках со мной и мамашей. Сегодня ничего не достали. Жрали один грибной суп. Читал Пролог. От вида картошки впадаю в истерики, на нее уходят все выклянченные денежки, и попреки Юр., и все. Юр. выходил раза три. Лампы не тушили. Боже мой!
20 (вторник)
Юр. разбудил раньше. Сам брился. В конторе конфликты. Пьеса бюру <sic!> не нравится, но педагоги и Голубев за меня14. Денежек не дали. Костя меланхолически пёрся. Голодны, как волки, а мамаша вместо масла купила стеарина, все пришлось выбросить. Купили сыру. Заходили к Федорову15. Погода чудная. Как-то все обладится? Работаю хорошо. В лавке почти что не был и скучаю об этом. Опять играли где-то, когда я переписывал дневник. Хотелось поговорить, попить чаю, побеседовать. Опять решили пить чай поздно.
100 р.
21 (среда)
Бегал к Беленсону, нет. Еще куда-то. Что-то не помню, что было. Был в конторе. Вера Ал<ександровна> сидит. Не помню, где достал денег. М<ожет> б<ыть>, нигде.
22 (четверг)
Утром написал жиду эксцентрику. Он дал. В конторе ничего. Видел мрачный и длинный нос Мейерхольда. Ляндау был. Он, кажется, porte-malheure*. Вера Алек<сандровна> сидела и спала. Не попав домой, пошел на совещание. Деньги обещали, боятся «Привала», Студенцов был очарователен, но у князя ничего не было. Что-то они задумывают, что мне не нравится, и боюсь ссор с Блоком16. Юр. спал. Я был голоден, не евши с утра. Вечером пошел к Беленсону. Чудная погода. Юр. ходил провожать меня и прекрасно говорил. Долго ждал, читая «Жизнь Ницше»17. Б<еленсон> провожал с женою и собакой. Повести не надо, книгу ждет.
* Приносящий несчастье (фр.).
200 р.
23 (пятница)
Целый день сидел в отделе. Блок и Мейер подняли против меня целую кампанию. Каменева не знает, что делать. По крайней мере, так говорит. Юр. зашел за мною и ругал меня. М<ожет> б<ыть>, и правы, я выписался и стал бездарен. Но я не думаю. Потом Юр. утешал меня, побыл. Но, узнав, что Лизанька, у которой я просил денег, будет только завтра, опять принялся меня ругать. Мрачно было ужасно. Дождь, ветер, гром. Читал Таро18. Как-то выйдет с книгой? Не рано ли? Потом обошлось.
24 (суббота)
Страшный ветер, буря. Денег нет. Юр. достал в лавке. Вечером ходил я к Лизе, поздно. Сами ставили самовар, ели холодную кашу и лепешки. Днем ходил к Розе Львовне за чаем. Там одиноко и мрачно. Куда все отлетело? И вечера у них, открытый дом, Митька, карты, «Северные записки», Софья Исаковна, как тетушка из Гейне, чай после Михайловского театра?
40 р.
25 (воскресенье)
Чудный день, но что-то плохо вставали, ссорились, опаздывали. Вообще у меня впечатление, будто я паршивею. Поехали хорошо. Ели яблоки. У Тяпы пили чай. Набралось масса народу. На собрании была ерунда. Левины уже хамят. Блок и никто не приехал. Деньги ко вторнику не будут. Вообще что-то подозрительно. Юрочка изнывал. Пронин «накручивал» и впадал в истерику. В<ера> А<лександровна> скромно где-то пряталась изгнанницей. Душка ревела при каждом моем появлении. Ехали в темном вагоне, уже без денег. Кто-то меня узнал. Попали в трам и пили чай дома.
20 р.
26 (понед.)
Пьесы моей не взяли и денег, конечно, не дали. Приходится комбинировать с Гайдебуром19. Пил кофе на Караванной. Юр. достал откуда-то денег и принес мне пирожков. Ели у Лейнера, очень плохо. Дома что-то делали. Была Олет. В лавке еще получил Юр.
76 р.
27 (вторн.)
Что же было. Юр. взял денег, кажется. Вечером я заходил к Беленсону. Да, днем был у Михайлова, но он ничего не дал, обещал к пятнице. Беленсон говорил, и уговорились не очень важно и долго, главное. С театром какая-то меледа. Левины настаивают на своем. Юр. объяснялся со мною очень неприятно, говорил, что он голоден и будет голоден, что я ни о чем не думаю, денег не достаю и т. п.
15 р.
28 (среда)
Рано поехал. Во втором классе: денег было мало. Ничего не узнавал по дороге, будто в незнакомом месте. Даже Павловск принял за Тярлево20. Почему-то грязь и лужи. Ворота низенькие, дорога длинная. Там спали. Прислуга и дети рады. Все милы и ласковы. Живет в хибарке друг Олега. Поговорил. Дали муки немного. Ехали всё с чемоданами мешочники. У Тяпы было светло, тихо и элегантно. Был только дядя. Оставляли обедать. Накупил вещей съестных. Юр. был с самоваром. Поели весело, будто в старину.
160 р.
29 (четверг)
Пошли вместе. Холодное и ясное утро. Ключа не было, и мы долго ждали на улице. Я люблю деловые торговые утра. Как я мечтал прежде о купеческой жизни21. Положим, у нас какая-то затея обанкротившихся интеллигентов. Юрочка чего-то гонтошился с деньгами и получил их. Долг Львову меня беспокоит. Поели. Я дремал, Юр. убежал. Говорил с князем. Там какие-то сложности, вступает Шайкевич, не знаю, удастся ли получить денег. Утром Радлов предложил (от Каменевой?) опять написать пьесу. Юр. притащил разные вещи: рамки, бумагу; купили «Д<он> Кихота» с Deveria22, были в кинемо, пили кофе. Вечером Юр. читал роман. Очень хорошо у него выходит. А я то, я-то ничего не пишу, а сколько нужно делать!
30 (пятница)
Утром что-то делали. Писал. Ели. В лавке уныло. Вдруг приехал зять, будто весть из другого мира. Он служит в Москве, кое-чего привозит из поездок. Варя и дети в Семипалатинске и Алексей там. Аня пропала. Лиза ведет себя гетерой и обижает Варю, которая разругалась с Колей Петер. Сережа пробирается через Нижний в Сибирь как служащий нового правительства23. Тетя жива, хотя дряхла. В Сибири полное изобилие. Боже мой! как далеко все это от меня. У Лидафьи дом, сад, дети, угодья. Венедиктовы в Томске. Ек<атерина> Ив<ановна> играет, Ив<ан> Вас<ильевич> издает газету. Саня служит. Почти так же загрустил я, как вчера, о том, что нет Карсавиной, ее круглого стола, хрупко убранного хрусталем, вином, вишневыми пирогами, горячим чаем, саладом. Или ее у камина, с папиросками, с книжкой. Где ходят ее ноги, где смотрят ее незабываемые глаза, размашистые брови, что говорит этот милый голос. На месте ее мужа я никогда не расстался бы с нею или бы застрелился24. Был у Михайлова; очень мало дал, притом отдать в среду. У князя вздор. Анатольев <?>, конечно, навертел своих миньятур, Шоу, Шнитцлеров и т. п. Нужно завтра поехать туда. Деньги неизвестно когда. Хотят «Венецианских безумцев». Как же быть с деньгами? Юр. опять захандрил, забоялся голода, ругался и т. п. Боже мой, Боже мой, что нам делать с Леви?
100 р.
31 (суббота)
Я еще спал, слышу шум. Обыск. Начали с Юр. комнаты. Вероника Карловна волновалась. Пью чай. Опоздал в лавку. Вдруг говорит: «Юр. уводят». Бегу. Сидит следов<атель>, красноармейцы. «Юр., что это?» – «Не знаю». Арестовывающ<ие> говорят, что ненадолго, недоразумение25. Забрали роман и какие-то записки. «Что это?» – «Листочки, которые я писал». Я вовек не забуду его улыбающегося, растерянного, родного личика, непричесанной головы. Я не забуду этого, как не забуду его глаз в Селект-отеле. Сколько страданий ему. И за что? Побежал к Ляндау. Оказывается, Урицкого убил Леня Каннегисер26. Отмстил за расстрел Перельцвейга. Все родные арестованы. К Совопуле насчет денег. К Олет, у нее хорошая квартира, но ни Артура, ни Луначарского, никого нет. Всё как во сне. Господи, Господи, Юр., милый. Куда я еще бегал. К Альтману: холоден и официален. Всё, мол, пустяки. Хороши пустяки, жид пархатый! Посылку не приняли. Нету в списках. Смотрел списки. Нет. Но сколько знакомых. Поехал к Шайкевичу. Чудный день, но все мне померкло. Что-то говорили. Все торопились на «Макбета»27. Денег не дали и не обещали. Подходил к дому Мухиных, все заперто. Плакал едучи. Смотрел публику; ясно, но как во сне. Вот когда сказывается, как близок мне человек. Вечером Вер<оника> Карл<овна> бедовала. Пила чай. Сбегал к Ландау. Там Каплан в панике. Горький хлопотать отказался и думает, что я сам сижу. Горько ужасно, а ему-то! Мамаша все вспоминала, как Юр. задумывался и тосковал, как перед бедой!
160 р.