1. Речь идет о статье театрального режиссера и критика Г. К. Крыжицкого «Трагедия Импотента», посвященной премьере «Эугена Несчастного» (Музыка и театр. 1923. № 52. С. 5–6). В ней критик резко отозвался о содержании пьесы: «Если спектакль только весьма условно можно назвать художественным, то его безусловно следует признать педерастическим. По этой части Радловым сделаны огромные достижения: здесь и лесбианки, задирающие друг другу ноги <..> и нежные парочки влюбленных мужчин, и целая ватага проституток. Ак-педерастия, вот то новое, что принес Радлов на «образцовую» сцену». Окказионализм «ак-педерастия», очевидно образованный по модели «ак-театр» (академический театр), отражал возмущение режиссера от столь вольной постановки на сцене бывшего Михайловского театра.
2. «На грани безумия» (1923) – немецкий фильм, шедший в «Спендид-Паласе». См. о нем: «Эта новая немецкая фильма с участием Вернера Крауса производит очень неопределенное впечатление, оставляя зрителя в полном недоумении. В продолжение 8-ми частей, подчас слишком растянутых и неинтересных, на экране – психологическая драма начинающего сходить с ума директора многих театральных обществ Горландера. <..> В <..> картине нет ничего от новых веяний в искусстве, нет ничего интересного, кинематографически занимательного. Удачнее всего, пожалуй, – натурные съемки Италии и других мест Западной Европы» (ВКГ. 1924. 5 января.).
3. Эльга Моисеевна Каминская (1894–1975) – известная артистка и чтица. О ее планах см.: «На днях в обществе „Старый Петербург“ состоится вечер артистки Эльги Каминской, посвященный поэзии М. Кузмина. Впервые будут прочитаны „Александрийские песни“ – Кузмина под аккомпанемент арфы при участии автора музыки – Томсон» (ЖИ. 1924. № 2. С. 29). Ср. также записи Кузмина от 27 января и 3 апреля 1924 г.
4. Подпись Г. Гузнера стоит под приветствием Ф. Сологубу от Московского отделения Всероссийского союза поэтов, написанного в январе 1924 г. (Юбилей Федора Сологуба (1924 год) / Публ. А. В. Лаврова // ЕРОПД на 2002 г. С. 323–324). Вероятно, его можно отождествить с довольно известным впоследствии литератором Г. О. Гаузнером (1907–1934).
5. Имеется в виду эскиз декорации (или декорация) А. Н. Бенуа к балету И. Ф. Стравинского «Петрушка» (1911), на котором художник изобразил зимний солнечный, но облачный день.
6. В программе Свободного театра на этот день были: спектакль по пьесе Н. Н. Евреинова «Школа этуалей», выступления гастролировавшего Г. Афонина (скетч «Приехал!», произведение неизвестного нам жанра «Землетрясение» и др.) и московской артистки Юлии Даминской, исполнявшей юморески и шаржи.
7. Оперетта И. Кальмана «Баядера» успешно шла в «Музыкальной комедии» с участием Л. Утесова, М. Ксендзовского И. Орловой, А. Орлова, М. Ростовцева, В. Мартыновой. Автором либретто был Е. Геркен. См. рецензию Кузмина, в которой он особенно отмечает текст либретто: «Не знаю, участие ли Орлова и Утесова, исполнявших раньше эту пьесу по настоящему тексту, побудило труппу Музыкальной комедии переучить всю прозу, но изменение это послужит несомненно к украшению спектакля. Таким образом оставлен очень хороший стихотворный перевод Геркена для пения и подлинный текст для прозы. Исчезла вся самодельная ерунда, которой было немало, все стало более логичным и поэтичным, и роль Мариэтты сделалась не только осмысленной, но совсем другой. <..> Орлов, недавно вернувшийся, с прежним талантом, блеском и замечательной гротескностью исполнял свою роль, каждым словом, движением мизинца доказывал огромный талант. Теперь Утесов. Мне кажется, что все его достоинства, танцы, рассказы, трюки сделались как-то крепче и острее, но по-прежнему это всегда талантливый Утесов и только Утесов. Роли нет. Ряд моментов, эксцентрик очень незаурядный. Если обновленная „Баядера“ – показатель будущих шагов Музыкальной комедии на 1924 год, то ее можно только поздравить» (Театр. 1924. № 3 (16). С. 14). Об успехе оперетты см. рецензию: «Выкурив трубку мира, бывшие соперники с Итальянской весело появились на подмостках „Музыкальной Комедии“ и сразу напомнили о славном „фарсовом“ прошлом этих подмостков. Утесов разом выпустил всех своих „тигров и леопардов“, встреченных радостным ревом из зала, „омолодил“ пару-другую „совсем новых“ анекдотов и очень мило сделал вид, что спел свои вокальные кусочки. <..> Боевому характеру спектакля соответствовало и боевое исполнение. Не говоря о двух „пришельцах“, внесших бездну оживления, необычность спектакля сказалась и на остальных. <..> Зрительный зал полон, успех тоже экстра-монстр» (М. Экстра-Монстр-Экспресс // ВКГ. 1924. 7 января).
8. Распорсовет – правильно: распорядительный комитет. Речь идет о реорганизации театра «Музыкальная комедия», начавшейся еще в ноябре 1923 г. См. в хронике: «В „Музыкальной Комедии“ – произошли перемены: решением последнего общего собрания труппы упразднена должность главного режиссера, занимаемая А. Н. Феона, который впредь будет лишь артистом и очередным режиссером-постановщиком наряду с Брянским и Смоличем» (Театр. 1923. № 8. С. 18). В начале декабря в хронике было опубликовано следующее решение: «Петроградским Театральным Управлением и Петрогубполитпросветом подписано положение о ликвидации в 3-х месячный срок театральных коллективов театров „Пассаж“, „Вольная комедия“ и „Музыкальная комедия“» (Театр. 1924. № 11. С. 15). 10 декабря в театре «состоялось общее собрание коллектива для выбора ликвидационно-распорядительного комитета. В члены его выбраны: Ксендзовский, Фурман, Добровольский (оркестрант), Прококин (хорист) <..> Для ликвидации дел коллектива Сорабисом назначен 3-х месячный срок» (Театр. 1923. № 12. С. 17). Председателем совета стал М. Д. Ксендзовский. Однако работа ликвидационно-распорядительного совета (Лироссо) затягивалась. В начале 1924 г. состоялось заседание правления Петроградского Сорабиса, на котором «обсуждался принципиальный вопрос о допустимости существования двух опереточных театров в Петрограде, разрешенный отрицательно в прошлом году. Ныне, в связи с новыми экономическими условиями и безработицей, Сорабис разрешил открытие параллельного опереточного театра как новой площадки для безработных высококвалифицированных опереточных артистов, оставшихся после закрытия Палас-театра» (Театр. 1924. № 2. С. 15); тогда же обсуждался вопрос о передаче театра «Музыкальная комедия» в ведение Кубуча (Там же. С. 16). Так, газета «Театр» сообщала, что в течение сезона 1923/24 г. в театре будут даны постановки С. Э. Радлова, Н. В. Смолича и А. Н. Лаврентьева, равно как и постановка оперетты «Катя-танцовщица» А. Н. Феоны (Театр. 1924. № 3. С. 16). С. Э. Радлов поставил на сцене театра оперетту «Девушка-сыщик». В конце 1923 – начале 1924 г. было принято решение перевести театр на антрепризу, для чего в театральной периодике помещались объявления о поиске антрепренеров. Однако в начале февраля 1924 г. хроника сообщала: «Предпринятое Сорабисом дело о переводе на антрепризу коллективов театров „Музыкальная комедия“ и „Вольная комедия“ задерживается из-за неимения желающих взять на себя обязанности антрепренеров. Относительно первого из названных театров, в случае окончательного выяснения невозможности передать его в управление антрепренера, возможно поступление его в непосредственное заведывание секции искусств биржи труда (ПХАО) при Сорабисе» и ниже: «Президиум Сорабиса постановил продлить срок полномочий Лироссо (Ликвидационно-распорядительного совета) театра Музыкальной комедии до 15 февраля для приискания антрепренера, после чего инициатива действий переходит к Сорабису» (Театр. 1924. № 5–6. С. 14). В конце февраля состоялось празднование 5-летия театра; сезон 1924/25 г. стал для театра последним.
9. Возможно, отмены были связаны с тем, что «6 января скоропостижно скончался известный опереточный артист А. А. Брянский» (ЖИ. 1924. № 2. С. 28).
10. «Stille Nacht, heilige Nacht» (нем. «Тихая ночь, святая ночь») – известный рождественский гимн, написанный Ф. Грубером на стихи Й. Мора в 1818 г.
11. Речь идет о спектакль «Нежность» по пьесе А. Батайля в «Театре Сабурова. Пассаж» (ул. Ракова, 19). Гордиевский играл роль Жюльена д'Абленкура.
12. Кузмин получил гонорар за исполнение пьесы «Соловей».
13. Опубликованные материалы дают возможность проследить историю этого предприятия. В первоначальной информации сообщалось: «В средних числах декабря в Петрограде на Троицкой, 12, открывается артистический „кабачок“, задачей которого является – объединение всей артистической богемы Петрограда. Для организации „Кабачка“ привлечены видные представители всех видов искусства – в том числе К. Миклашевский, К. Тверской, Евг. Кузнецов, А. Радаков, Н. Агнивцев, Н. Акимов, Г. Баланчивадзе, Вл. Рахтанов, Н. Ходотов, П. Симонов и др. Одной из задач „Кабачка“ явится устройство диспутов на художественные темы, – причем первыми выступят, вероятно, Мейерхольд и Таиров <..> „Кабачок“ организуется Всероссийским Союзом Инвалидов для пополнения своих средств» (Театр. 1923. № 9. С. 18). В следующем номере последовала дополнительная информация: «30 ноября состоялось расширенное заседание Художественного Совета „Карусели“ <..> Решено войти в переговоры с Петроградскими поэтами во вопросу о выработке тем. Режиссерская часть – у К. К. Тверского и К. М. Миклашевского, художественно-декоративная – у А. А. Радакова и Н. П. Акимова, литературная – у Н. Я. Агнивцева, Л. Давидович и Дестрема» (Театр. 1923. № 10. С. 19). Подробное описание целей и задач кабаре см.: «Карусель» объединение артистов // Театр. 1923. № 11. С. 13. Там, между прочим, сообщалось, что «в состав репертуарной секции вошли: кроме Агнивцева, Давидович и Дестрема, М. Зощенко, А. Флит, В. Воинов, М. Андреев и др. Намечается привлечение А. Н. Толстого. <..> Цель и задачи „Карусели“ – создать уголок артистов, причем решено принять все меры к привлечению сюда же работников рабочих клубов и всех пролетарских театральных мастерских в целях организации неразрывной связи между работниками искусств». В итоге «Кабачок» открылся 29 декабря. Как писал рецензент, «этот уютно расписанный нижний этаж на Троицкой, 12, наполняется артистической братией до последней возможности. Хорошо сделанная программа, насыщенная репертуаром сегодняшнего петербургского дня, написанная по специальным заданиям, легко и непринужденно исполненная талантливой актерской молодежью, горящей любовью и увлечением, доставила минуты именно того веселого и беззаботного легкого отдыха, который „так нужен многим и многим российским гражданам“» (Р. Беззаботный смех // Театр. 1924. № 2. С. 12). Отметим, что в рекламных объявлениях «Жизни искусства» площадка именуется «Карусель богемы». Программы вечеров регулярно печатались в журналах «Театр» и «Жизнь искусства». Отметим, что некоторое время спустя в «Карусели» по пятницам, с 9 вечера до полуночи, стали устраиваться литературные вечера, где свои произведения читали К. Федин, Н. Тихонов, Вяч. Шишков, В. Каверин, К. Вагинов, Н. Чуковский, М. Зощенко и др. (первый литературный вечер планировался в среду, 23 января, см. объявление: Театр. 1924. № 4. С. 14). См. также ниже запись от 16 января и комментарий к ней.
14. Вероятно, имеется в виду статья «Баядера» (Театр, 1924. № 3. С. 14).
15. 15–16 января помечена статья «Сумеречная Дульцинея», написанная к 40-летию творческой деятельности Ф. Сологуба. Опубликована: Театр. 1924. № 4. С. 4.
16. Отметим, что в этот день Кузмин подарил Д. И. Митрохину вырезку своей статьи из альманаха «Арена» «Эмоциональность как основной элемент искусства» с надписью: «Дорогому Дмитрию Исидоровичу Митрохину искренно любящий его М. Кузмин» (Лесман. С. 122).
17. Вероятно, Кузмин говорит о посещении доклада об «Эугене Несчастном», сделанного в минувшую полночь (с 15 января на 16 января) в «Карусели» С. Э. Радловым (см. выше примеч. 13). Для участия в беседе приглашались, кроме Кузмина, Гр. Авлов, Б. В. Алперс, А. И. Пиотровский, Н. Н. Евреинов, Л. С. Вивьен, В. Л. Юренева, Л. В. Пумпянский, В. Вальтер, К. М. Миклашевский (см. анонс: Театр. 1924. № 3. С. 16). Не исключено, что речь также идет либо о III закрытом вечере «Кружало», прошедшем в «Карусели» 16 января (см. анонс: ЖИ. 1924. № 3. С. 31), либо о фильме «Карусель любви» с Полой Негри и Гарри Лидтке («Das Karussell des Lebens», 1919; реж. Г. Якоби), шедшем в ту неделю в «Сплендид-Паласе».
18. Возможно, они были на оперетте «Баядера» в театре «Музыкальная комедия».
19. См. в хронике: «Юбилейный спектакль по случаю 50-летия артистической деятельности заслуженной артистки ак-драмы А. А. Немировой-Ральф состоится 19 января в Академическом театре драмы. Для юбилея идет, в 1-й раз по возобновлении, комедия Пальерона „В царстве скуки“, в постановке Б. А. Горин-Горяинова и Ю. М. Юрьева. Декорации по эскизам худ. Н. А. Бенуа» (ЖИ. 1924. № 3. С. 28; рецензию см.: Авлов Гр. В царстве скуки // ЖИ. 1924. № 5. С. 17).
20. Имеется в виду кинофильм Э. Любича, шедший в кинотеатре «Баба-Яга» (б. «Троицкий», по адресу: Троицкая, 18).
21. Речь идет об оперетте Л. Йесселя (1871–1942) «Девушка-сыщик» (1921), которую Радлов готовил к постановке в театре «Музыкальная комедия» (см. выше примеч. 8). См. в письме к Я. Н. Блоху от 17 марта 1924 г.: «Перевел я <..> текст трех опереток, из которых одну, очень паршивую по музыке („Detektiv-Mädel“), ставит Радлов» (Malmstad J. E. Letter of M. A. Kuzmin to Ja. N. Blox. P. 175).
22. Недолгий период деятельности объединения эмоционалистов, кульминацией которого была постановка «Эугена Несчастного» в декабре 1923 г. (см. Декабрь 1923, примеч. 10), действительно принес больше популярности С. Э. Радлову, чем кому-либо из участников группы. О профите П. Сторицына, который получил допуск в видные издания, освещая проекты эмоционалистов в своих статьях, см.: Тимофеев А. Г. Вокруг альманаха «Абраксас»… С. 202–205. Г. А. Морев писал, что, вероятно, проект объединения эмоционалистов изначально был затеян Кузминым для продвижения творчества Юркуна: «…не для того ли в начале 1920-х, пока разрешали, [Кузмин] брался за издание эфемерных полудомашних сборников и альманахов, чтобы публиковать заурядную, по гамбургскому счету, прозу своего Юрочки, которую не брали уже ни в одной, даже самой дружественной Кузмину, редакции?» (Морев Г. Казус Кузмина // Дневник 1934. С. 17). См. записи ноября 1922 – февраля 1923 г., которые свидетельствуют о том, что Юркун действительно хлопотал об издании сборника, взяв на себя переговоры с цензурой и типографией.
23. В. И. Ленин умер около 6 часов утра 21 января. Сообщение о его смерти было передано радиостанцией Коминтерна в 17 часов и в утренние газеты не попало. Кузмин, скорее всего, прочитал это известие в номере «Вечерней Красной газеты» от 23 января.
24. Видимо, имеется в виду одно из чтений поэта и драматурга И. Г. Терентьева, прибывшего в Петроград еще прошлым летом и работавшего в «Студии Шимановского», она же Агитстудия.
25. В Баку была поставлена оперетта, к которой Кузмин имел отношение (возможно, «Голубая мазурка» Ф. Легара).
26. Рассказов Кузмина издательство «Academia» не напечатало, хотя такие планы существовали и рукопись даже прошла цензуру (см. запись от 16 апреля 1924 г.). Состав книги нам неизвестен.
27. Намек на одноименную повесть Н. С. Лескова (1866).
28. Кузмин допускает ошибку, когда говорит о разводе Б. А. Пильняка «с Леночкой»: писатель действительно расторг в 1924 г. свой первый брак, но его жену звали Мария Алексеевна Соколова (1887–1959).
29. Пьеса «Смерть Нерона» была начата Кузминым в 1927 г., основная работа над ней шла в 1928-м, а закончена позднее, в 1929-м. См. комментарий А. Г. Тимофеева: Театр. Т. IV. С. 375–380.
30. На Фонтанке у Чернышева моста располагалась редакция «Красной газеты», которая стала для Кузмина с 1924 г. основным местом публикации его критических рецензий.
31. Кузмин ходил в Большой зал консерватории на спектакль Московской оперной студии им. К. С. Станиславского. См. его рецензию: Кузмин М. «Евгений Онегин»: Гастроли Московской оперной студии имени Станиславского // Театр. 1924. № 4. С. 8. Другие рецензии: Ге Е. Последний кино-опыт // ЖИ. 1924. № 6. С. 16; более снисходительная – о спектакле, состоявшемся 10 февраля: Вальтер Виктор. «Евгений Онегин» в исполнении москвичей // ЖИ. 1924. № 8. С. 12–13.
32. О кампании Волынского см. примеч. 33. Об обиде режиссера Г. К. Крыжицкого на Кузмина нам неизвестно. Необходимо отметить, что Кузмин резко негативно относился к творчеству группы «Серапионовы братья», считая их основным идейным противником защищаемого им эмоционализма, о чем как минимум дважды писал в своих критических статьях, вошедших впоследствии в сборник «Условности» (1923). Так, статья «Говорящие» (ЖИ. 1922. № 31) направлена против увлечения современных писателей формальным подходом: проявлением этой тенденции Кузмин называет именно творчество «Серапионовых братьев», которые «…покуда демонстрируют исключительно способы изобразительности, заняты всецело развертыванием сюжета, обнажением приема и т. п.» (Кузмин 1923. С. 159), причем в этих «приемах» критик не видит новаторства или художественной ценности. Эта критика развивается в статье «Письмо в Пекин» (Абраксас. 1922. [Вып. 2]), где Кузмин уже прямо уличает «серапионов» в том, что выбранные ими «приемы» являются основным содержанием их произведений и что их творчество не одушевлено эмоциями и взглядом художника: «Протокольные фотографии военных, деревенских и городских сцен, передача минутного жаргона и делового „воляпюка“, лишенные не только эмоционального, но всякого отношения со стороны автора, – в лучшем случае, материал для музея „материальной культуры“. <..> Когда же у „серапионов“ является минимальное отношение к фотографируемым nature morte'aм, оно не выше обывательского зубоскальства Аверченки и Тэффи» (Кузмин 1923. С. 163–164). Параллельно написанию «Письма в Пекин» (ноябрь 1922 г.) Кузмин вырабатывает основные положения «Декларации эмоционализма», первый пункт которой защищает право художника на личное, интуитивное постижение мира: «Сущность искусства – производить единственное, неповторимое эмоциональное действие через передачу в единственной, неповторимой форме единственного, неповторимого эмоционального восприятия».
33. Речь идет о статье А. Л. Волынского «Амстердамская порнография», подписанной «С. Э.» (ЖИ. 1924. № 5. С. 14–15) с резкой критикой как сборника «Занавешенные картинки», так и всего позднего творчества Кузмина… В этом же номере «Жизни искусства» были помещены еще две статьи Волынского, на этот раз подписанные полностью: «Политический аскет» (о Ленине, с. 3) и «Чем жил и живет балет» (с. 18–19). Как отмечают Н. А. Богомолов и Дж. Э. Малмстад, эта статья, возможно, «была инспирирована редакцией газеты, для которой сотрудничество с Кузминым становилось в тягость. После выступления Волынского Кузмина в „Жизни искусства“ практически перестали печатать» (Богомолов. Малмстад 2013. С. 269–270). После этого случая статьи и заметки Кузмина исчезли из «Жизни искусства» (единственное исключение – некролог В. Я. Брюсову в № 43 за 1924 г.). См. позднейшее (1926) высказывание Волынского о Кузмине в оставшейся не опубликованной при жизни статье «Мой портрет»: «Что сказать о М. А. Кузмине? Человек этот тоже обременен годами, но чудесной старости, рембрандтовской старости, с молитвенным вдыханием в экстазные минуты, у него нет и следа. Он что-то пропел, сказал несколько умных слов о прекрасной ясности в литературе, и затем – умер. Телесно Кузмин еще живет, справляя юбилей за юбилеем. Но вот талантливый поэт, в котором никакая протоарийская черта никогда не пребывала ни в делах, ни в письме, ни в жизни. Он весь неоариец, отхлебнувший от всех искусств. С любовью он рассматривает Ходовецкого. Присев к роялю, он мило сымпровизирует что-нибудь. Не без остроумия может он прорецензировать оперетку. Но все в целом – эфемерида, прах и суета, при общей симпатичности душевных воспламенений» (Волынский А. Л. Русские женщины / Предисл., коммент., публ. А. Л. Евстигнеевой // Минувшее. Т. 17. С. 288).
34. «Театр» – еженедельный журнал, ставший постоянной площадкой для критических выступлений Кузмина с № 11 за 1923 г. Прекратил существование на № 7 за 1924 г. Всего Кузмин опубликовал там девять рецензий.
35. В конце января вовсю шли репетиции оперетты «Девушка-сыщик» в постановке С. Э. Радлова (см. выше примеч. 21). См. в хронике: «Следующей постановкой театра Музыкальной Комедии явится новая оперетта И. Эсселя „Detektiv Mädel“ („Девушка-сыщик“), постановка которой поручена С. Э. Радлову совместно с Ходасевич в качестве художника» (Театр. 1924. № 5–6. С. 14). Премьера оперетты состоялась 19 апреля.
36. В этот день в «Музыкальной комедии» шла оперетта В. Колло «Фрейлейн Сузи», однако более вероятно, что Кузмин и Юркун ходили на дневную репетицию оперетты «Девушка-сыщик» (см. примеч. выше).