1 (понед.)

Чудесная погода. Писем нет. Все неопределенно. Понедельник. Все-таки как пройдет неделя. Последние долги. Не голоден. Все думаю о Л<ьве> Львовиче. Наконец отправился. Сначала Святл<овский> и Мандельштам напугали меня, что у Горлина денег нет, но тот только просил зайти позднее. Прошелся в Летний сад. Бегали мальчики. Рядом сидел рыжий студент, читал «XIII съезд РКП». Увлекает, что ли, это кого-нибудь. Тихо и тепло. Прошло скоро время. Все-таки получил. Купил свечек, вроде как на жидовскую Пасху. Юр. удручен чем-то, ждал, волновался. Рано пили чай, и он удрал. Оказывается, ездил в Озерки. О. Н. огорчена неудачей в кино¹. Был Сторицын, вздор какой-то с вечером. Пил чай. Под вечер Лисенко с издательством². Заикался, заикался, наконец выразил, что хотел. Просили музыки он и Мандельштам для Жюля Ромэна³. Яковлев о квартире толковал, о Юр. ни слова. Может быть, все и уладится. Мне до смерти нужно Поскочина.

26.50 <р.>

2 (втрн.)

Очень весело и усердно переводил. Будто праздник. Не знаю почему. И кажется, будто все приободрено. Брился, заходил в «Academi'ю». И опять писал. Пришел Дмитриев с «Jeux»⁴, поиграть, как к специалисту по Дебюсси. Дали ему постановку в Б<ольшом> др<аматическом> т<еатре>⁵. О «Фальстафе» ни слуху ни духу⁶. Юр. читал «Вечернюю» и хохотал до слез. Введенский, потом Лисенко. Не знаю. Доверия он не особенно внушает, но в наше время и в нашей стране все возможно. Играл еще раз Введ<енскому> и Дм<итриеву> «Jeux», благо им нравится моя игра. Юр. ушел. Я вышел за папиросами. Прошелся и встретил Юр. Хорош со стороны, но Жакт… Рад мне, мордочка. Прошлись, вернулся рано, опять переводил. Вдруг О. Н., вызвала ее Лина для переквалификации. Расстроена и оскорблена. Не все успел сделать, но бодр, не знаю почему.

3 (среда)

Денег нет и работается плохо. Болит голова. Может быть, оттого, что пишу почему-то без очков. Все забыли меня. И Экскузов<ич>, и Крыжицкий, и Лежнев, а главное – Левушка. Сторицын прибегал, расстраивая меня. Приехал Кузнецов. Заходил к Кроленко, собирается ехать. Взял «Брео». Юр. ходил попусту, но чай кое-как устроили. Завтра собирается много народа на Debussy. Поехали с О. Н. к Введенскому. Расписанная стена, как у Бриков. Медицинские книги, цветочки, petitfour'ы, чай, все как следует. Готовился, бедняга. Поперлись в Нар<одный> дом. Я почему-то не хотел идти в кино, о чем потом жалел, так как говорят, что Валентино очень хорош и в моем вкусе⁷. Мы с Введенским смотрели акробатов, уч<еных> собак, танцы, чары <?>, иллюзион, женщину без рук, паука, змею и т. п., просто публику. Домой шел пешком. Юр. нет еще, но пришел скоро. Очень хвалит картину. Как еще 1 ¹/₂ дня проживем, не знаю.

4 (чтв.)

Несколько катастрофично, но не слишком. Главное, что об Л<ьве> Льв<овиче> ни слуха ни духа. Писал, переводил. Днем Юр. убежал, пришел Фролов. Чего-то егозил. Вышел со мною. Был в Союзе. Взял немного. Дома пришло масса народа. Дмитриев с братом, Введен<ский>, Липавский, Фролов, ломился еще Иванов, мой товарищ по гимназии. Оборванный, небритый, в черных очках, что-то написавший во «флоберовских тонах». И совсем уже ни к чему О. Н. Как-то не в тон, как всякая женщина. Все разошлись. Остались братья. Я все играл Дебюсси. Дмитриев впадает в лирику, говор<ит>, что я – единственный не свихнувшийся от большевиков. Юр. не очень поздно пришел, но очень устал.

6 <р.>

5 (птн.)

Чудно. Искренне и серьезно начинает меня беспокоить отсутствие всяких сведений о Левушке. Что бы это могло значить? Сидел переводил, но настоящей усидчивости нет. Вышел рано еще. Брился. Прошелся. Там только что получили. Вид<ел> Ис. Мандельштама и Л. Дм. Блок. Все ничего. Довольны. Юр. накупил всего. Был Вильчевский и Вагинов. О. Н. Молодой месяц очарователен. Но какое у меня чувство. Вид мол<одых> людей и принципиально эротичность, но не пропала ли влюбленность даже к Ракову. Без того <?> эрот<ическая> дружба, конечно. Востоковед говорил чего-то. Без меня был Пастернак⁸. Вот Юр. обрадуется. Юр. притащил вина.

30 <р.>

6 (суб.)

Ужасно тепло. Все довольны. Иванов висит надо мною, и я решил его не принять, что очень скверно. Мещанская напыщенность и обидчивость всегда были его смешным и трагическим пафосом. Конечно, c'est du[62] Достоевский. Мне всегда это было скучно. Сам он человек ничего, но отнюдь не талантлив. Даже найти человеческие черты в нем можно, произведя колоссальные раскоп<ки>. Я не видел его лет 20. Мельком в 18<–м> году⁹. Мне показался он сумасшедшим. Теперь чем вызван неожиданный визит? Оборванный донельзя, небритый, в черных очках, лицо моложавое, живые глаза. Торжествен и активно обидчив. Это болезнь, его надо бы щадить <?>. Я не принял и любезно пригласил «попить чайку». И вдруг он меня не застает. Собирался прочитать отрывок «в стиле Флобера». Подвергнуться однажды, почему нет? Но я боялся, что помешает Пастернаку, засидит<ся>, самому скучно. Он принял за издевательство зазнавшейся знаменитости. В душе ад и злоба. Он не простит и не забудет этого до смерти. Я послал Вер<онику> Карл<овну>. Сам в кухне. Долго никого нет. Самовар уходит. Юр. кричит. Записка: тупая и обиженная и старая моя карточка. Юр. даже встревожился. Пришла О. Н. – все сидит на окне, ушла О. Н. – все сидит на окне. Чего он сидел – не знаю. Ждал меня? пережидал время, чтобы у сестры не признаваться? я не знаю. Он может быть и сумасшедшим, и сыщиком. Что я знаю. Но что-то гадкое вошло в мою душу. Все переводил, но поспеют ли дела, не знаю. Какой прелестный месяц! Где Левушка? что это значит. Пастернака никакого не было. Тихо прошлись с Юр. и Файкой. Она удивилась, но вела себя прекрасно. На улице страшно облезлая. Вот так.

8 <р.>

7 (воскр.)

Юр. отправился с О. Н. в музей. Совершенно неожиданно вернулся Левушка. Так же мил, блистателен и шведок <?>. Даже не загорел. Very charming[63]. Жил плохо, ссорился, 2 недели с отцом не говорил, даже не простился с ним, денег никаких не получил. Шу-Шу и не думала уезжать, здесь будто бы в четверг. Нужны 80 р. денег, ни у кого нет. Хочет служить в банке, в Москву ехать не хочет. Вернулись О. Н. и Юр. Все обедали и сейчас же пили чай. Провожал Льва Льв<овича> до трама в 6 час. Но он задумчив. Приехал уже вчера. В сумерки тихими стопами Митрохин. По-вдовьи сидели. Говорили об «Прог<улках> Гуля» и иллюстрациях, смотрели Юр. рис<унки>, читал дневник за 10-й год. Вдруг опять Левушка и вскоре Юр. Но Лев Льв<ович> посидел немного, задумавшись, хотел было звонить и отправиться с рисун<ком> к Корвин-Круковской, по-моему.

8 (понед.)

Как странно, что приезд Льва Львов<ича> не особенно изменил мою жизнь. Только стало меньше свободного времени из-за неопределенности и капризности его распределения. Изменился он мало и в хороших и в дурных своих свойствах, так же все время бултыхается со своей толстухой, ухаживает за курсявками, провожает куда угодно какую угодно бабу и т. п. Утром выходил в «Academi'ю» предупредить. Вернулся Левушка, пришел рано, обедал, писал письмо отцу, меня несколько задерживал. [Завтра] Сегодня вечером не может, завтра неопределенно. Вот эта-то несвобода меня и сердит. Вышли вместе, но добрая Люб<овь> Ал<ександровна> развела такую панику насчет денег, такую дурку, что собиралась прятаться. Ушел. Прошел к инвалидам. Тоже в полутемноте сидит Лева Лисенко, <нрзб>, еще Лева, рассуждают и жрут шоколад. Не совсем так, как представлялось, и ненадежно, конечно. Ну, там видно будет. Зашел по-сиротски к Ал<ексею> Фил<ипповичу>. Скулит солидно. Люб<овь> Ал<ександровна> все в таком же состоянии. Насилу выскреб грош купить чая и к чаю. У нас Введенский и мрачный Липавский. Читал Ал<ександр> Ив<анович>. Юр. ушел. Я встретил днем О. Н. с Аней Гумилевой, будто времена Дома литер<аторов>. Видел еще Скалдина, из той же оперы. Бестактен, как бог, но видел Пастернака у Мандельштама. Тоже нашел компанию. Впрочем, национальность обязывает.

2 р.

9 (втрн.)

Последний день тепла. Ходил в контору, но, как я и думал, Радлов ничего не сказал, хотя и Берггрюн вернулся. Брился. Пошел в Союз. Потом в «Academi'ю». Сидит там Евреинова, тоже за деньгами. Купил кое-чего. Юр. уже дома. Рано пили чай. Переводил. Звонил Л<ев> Льв<ович>. Потом и пришел. Чтобы был очень любезен, не скажу. Читал ему дневник мой. Скучный, по-моему. Впрочем, жизнь скучная, внешняя, потому и дневник скучный. Как проведем эти дни, не знаю. Юр. пришел рано. Л<ев> Льв<ович> хотел спать, все на будущую неделю откладывает, когда уедет Шу-Шу, вероятно. Но почему ему не завести кого-нибудь другого? Нет никаких препятствий. Пили вино. Юр. что-то задумывается. Все задумчивы.

10 <р.>

10 (среда)

Ветер, дождь. Переводил. Вдруг придумал снова обратиться в Союз. Ходил после обеда. Бежал к Лиси<?>, но ублюдков этих не застал. Вспотел ужасно. Встретил сестру Покровских. Печально шла. Юр. послал за булками. Введенский сидел, пил чай. Он славный мальчик и очень талантливый. Спорили о Юр. Попросил его сходить на Никол<аевскую>. Погода разгулялась. Юр. нанес вина и всякой всячины. Отлично ужинали. Отлегло.

40 <р.>

11 (чтв.)

Ветер. Вода поднялась. О. Н. все заботится, оставался ли я наедине с Раковым, и когда шла сегодня к нам, то узнав, что Юр. нет, а у меня Л<ев> Льв<ович>, простояла на лестнице 20 мин. И Юр. запоздал, и вышел он нарочно раньше. Л<ев> Льв<ович> был очень нежен и мил, хотя и задумчив. Еще говоря по телефону уже намекал, что соскучился. Я брился. Покупал чай. Переводил. Может быть, и поспеется все. Л<ев> Льв<ович> все возится с Шу-Шу и таскается на Виленский. Она уедет, кто же поручится, что не заведется новой Шу-Ши, может быть, более сволочной и требовательной. Один отправился к Митрохину. Ждал с Юр. и Л<ьвом> Льв<овичем>. Показывал книжечки, свои рисунки. Ветер шумит деревьями. Ехали на траме. Вот так.

12 (птн.)

Сидел дома. Дождь. Вышел поздновато. Мандельштам Осип пытался разводить панику, что денег нет. Оказалось вздором. Купил меду и варенья у Лора. Нашла масса народа. Кузнецов Кокоша, как с того света, Введенский с Липавским, О. Н. и, наконец, поздно Л<ев> Льв<ович>. Все ушли. Он сидел дов<ольно> долго еще, собираясь на Виленский. Разбились группами: Юр. отчитывал <?> Липавского у стола. О. Н. и Введенский мечтательно что-то горготали на диване. Я – с Лев<ушкой> у окна. Ему хотелось даже, чтобы я не играл, а говорил с ним. Потом садился на диван, попросил прочесть, что пишет Введенский, и мамаша слушала мирно. С деньгами вообще настает мир. Луна стала светить. Вышел проводиться. Как мило. Прошлись, прощались несколько раз, будто не могли расстаться. Говорит, что за мною как за каменной стеною. Не найдя ключа у себя в кармане, подумал, что Юр. пошел в игорный дом. Но он оказался менее изобретателен, а ключ я нашел в пальто. Какая волшебная луна. Я думаю, что невзгоды наши вот от чего. Мы как на каторге. Отделены от внешнего мира, все не настоящее, у всех мечта освобождения и тяжесть нависшая. Иначе бы мы умерли.

30 <р.>

13 (сбт.)

Никуда особенно не выходил и ничего особенно не делал. Переводил лениво. Юр. жмут сапоги. Пришел Л<ев> Львович, когда у меня был Кузнецов по делам. Тот предоставляет мне все оперетки и сведенья по заграничной литературе¹⁰. Это интересно. Л<ев> Льв<ович> все грустнее и грустнее, это от отъезда Шу-Шу. Пошел я к Лору. Юр. остался читать «Тум<анный> город». Вернувшись, я застал уже Фролова. Юр. читал вяло. Л<ев> Льв<ович> рисовал какие-то лапки <?>. Спорили, потом я встрял. Юр. обиделся. Пили чай. Л<евушка> пошел куда-то. Юр. и Фрол<ов> тоже. Я один собрался заниматься. Вдруг О. Н. Хотела только Юр. оставить записку, но я удержал ее до Юр., который пришел не очень рано. Рассказывала про роман и истории Никса Бальмонта, Левы и т. д., Черновых, семьи, <нрзб> того, что было <в> 1912–14 годы. Введен<ский> ей вчера делал признания, как он третьего дня лишил невинности какую-то еврейскую девицу, которая потом успокоилась, разложила пасьянс и пошла. Имел романы и с товарищами. Экспериментатор, да и только. Фролов же в пивной признавался, что в Юр. был влюблен, главное, по моим стихам. Но оба эти молодые человека многое выдумывают. Юр. удивился, что О. Н. у нас. Трудно им теперь видеться. К Арбениной приезжает сестра с мужем и ребенком, у Юр. комнаты нет. Бедные.

14 (воскр.)

Теплая, прелестная погода. Брился, но к Радлову не зашел. Обедали хорошо. Чай пил у нас Папаригопуло. Юр. отправился куда-то, я посидел с греком, мирно и хорошо беседуя. С Лисенко, кажется, дело швах. Шульгин сиплым голосом убеждал меня по телефону приехать на извозчике к ним обедать. Откуда знает он мой телефон? Наверное, штучка Сторицына. Я отклонился. Вышел купить папирос. Теплый темный вечер, освещенные дома, пройтись бы, но я ждал Левушки. Приехал с головной болью, все еще не свободен. Говорили успокоительно и спокойно. Совсем поздно является Вова, что, мол, Радлов все переговорил с конторой, нужно идти прямо, что А<нна> Дм<итриевна> ждет меня и т. д. Не знаю, верно ли все это. Свобода Льва Львовича опять отсрочена, но ведь и потом он может ее легко потерять.

15 (понед.)

Опоздал в контору. Берггрюна не дождался и устал. Домой. Из денег, что вчера остались, оттого что я не ходил в кино, обедали. Юр. встретил идущую к нам О. Н. Юр. еще спал. Обедали вместе и Юр. пошел, забрав «1001 ночь» на продажу. Был Дмитриев, принес «Орфея» играть. Я вышел за папиросами и прошелся погулять. Чудная луна и тепло. Ходить бы. Юр. сидит уже дома. Пописал я. Все хорошо.

16 (вторн.)

Так же тепло. С утра пошел в контору, но [оказалось, что] прежде зашел в «Красную», где получил¹¹. Домой. Дал на обед. Посидел. Явился Сторицын. Я радовался, что устроилось, но Юр. странно как-то распорядился с деньгами и злился на меня. Не обедал, убежал, опоздал, денег не принес. Л<ев> Льв<ович> не звонил. В Госиздате задержали меня до 4 ¹/₂ часов. Видел вдову Блока, Мандельштама, Лившица. Разболелась голова. Встретил еще Ал. Толстого и Валентину Серг<еевну> с Гигой. Помолодела, потолстела, приветлива. Адрес Eudoxie. Радуясь, но усталый – домой. Вот тут-то и обнаружилось Юр. неудовольствие. Дома нет, ничего не купил и деньги отдал, уверяет, что устал, не докончив обеда, побежал к Лору. А у нас сидели уже Введенский и Липавский. Потом и О. Н. После чая отправились в кино, пригласили и Введенского. Америк<анский>, с Присциллой. Романтично, немецкое влияние. Китайские кварталы, кража на балу, побег, <нрзб>¹². Весело шли все в ПЕПО. Накупили. Домой. Без нас Л<ев> Льв<ович>. Картиночки, гравюры, записка, портрет свой (мне?). Обещание на завтра. Говорили о себе, ничего. Лучше, чем прошлый год этот день, и мне приятно, что отчасти из-за меня.

45 <р.>

17 (среда)

Какая-то апатия продолжается. Ходил к Бергрюну, застал тотчас, но он ничего не знает¹³. «Эпоха» вешает вывеску на Невском. А деньги, а издания? Зашел к А<нне> Дм<итриевне>. Мила, старается быть доброй и аппетитной к жизни, но настоящего аппетита нет. Скука и пустота. И везде мне видится скука и пустота. Разве очень со стороны, издали и не углубляясь, может кое-что показаться мне привлекательным. Конечно, применительно к себе самому я говорю. У нас сидел Л<ев> Львович. Пьют чай, постель неубрана. Я почему-то скис. Я часто не в духе, когда дома застаю какой-то дезгардьяж. Л<ев> Львов<ич> еще более элегичен. Отъезд Корв<ин>–Круковс<кой> мало меняет дело, мало ли старых дам, хотя бы та же мать Кршижановского, которую он спешно и усиленно реставрирует. Про курсявок я и не говорю. Вышел с ним. В археолог<ическом> инст<итуте> заперто, в банк. Придет вечером. Спал дома. Юр. тоже кисловат. Уныло как-то переводил, ничего не поспевая. Явился и Л<ев> Льв<ович>. Вздыхает, как печка, зевает, еле говорит, доказательства нежности находил бы несвоевременными. Еще Соболева спрашивает, не могу ли я доставать билеты в Мар<иинский> театр. Посмотрел Крюгера, старые вырезки обо мне и рано, рано ушел. Юр. явился в час. Говорит, что был в кино. Новое дело еще. Злюсь я ужасно, и не знаю, что бы нужно, чтобы я не злился. Если бы сразу послать к черту все работы и получить неограниченное количество денег. Может быть.

18 (чтв.)

Льет дождь. Брился и переводил. Хотел зайти к еловой голове, но татарскую вывеску уже сняли. Зашел к инвалидам. Там беспорядок, ругаются, расширяются, не умеют, разговоры скользкие. Не знаю, выйдет ли что к субботе. Пили чай как-то уныло с Юр. и побрели, хорошо разговаривая. Чуть не потонули на Песочной. Такая темнота, грязь и нарытые канавы. Дом светится. Кто-то темнеет у окна. Ждали нас. Потом мать его говорила, как она с Лев<ушкой> ходили по темной комнате и было впечатление «дома», какого она давно не испытала, было радостно и странно. И летом она «связала и развязала какие-то узлы» и эмоционально жила. Все это душевно и мило передавала мне и вообще была ласкова и душевна. Пресловутая m-me Кршижановская похожа на М. М. Петипа, действительно моложава, но вид невысокого полета и довольно кокоточный. Или, вернее, из среднего французского романа. Девицы, почти девочки, были сестры и Жени, и Циммермана, и Льв<а> Льв<овича>. Сидели долго, гадали мне неплохо. На обратном пути луна и звезды. Будто ям и не бывало. Но что будет с деньгами и заказами?

19 (пятница)

Денег нет. Не обедали. Ходил к Струве. Ничего. К Кроленке. Поворчал <?>, но гроши дал. Видел разных людей. То дождь, то ясно. Заходил к Лору. Мамаша все время стояла, как монумент, в комнате, как всегда, когда нет денег. Пришли Введенский с Личардой, нанесли померанцы, но я их не люблю. Вдруг Левушка, оживлен и более весел. Вдруг О. Н. Я все боялся за свечи и за сладкое. Ушли все. Полумрак противный, но, может быть, он и помог. Бедный Л<евушка> наивно старался. Вероятно, воспоминание о Юр. картинках давало ему некоторую осведомленность. Не знаю, не было ли ему слишком неприятно. Ну, Майк, чего вам теперь киснуть? Ведь счастье не в деньгах, как вы сами проповедуете. Начали есть до Юр. Но Л<ев> Льв<ович> опять несколько скис. Стало ему холодно и захотелось спать.

5 р.

20 (сбт.)

Утром на всякий случай зашел к Кузнецову. Посылает меня на балет¹⁴. Сидит Маклецов, ходит Старк. Получил немного денег. Вернулся. Мамаша, как слуга у Достоевского, все вдвигалась, без всякого предлога, в комнату и стояла, как памятник укора, не говоря ни слова. Это ее обычная манера при безденежье. Я заметил это, она обиделась, заплакала, но на рынок пошла. Голова у меня очень болела. Прилег. Вышел к инвалидным мальчишкам. Герасимова нет. Лисенко совал мне художника. Мил, но рисунки несколько отвлеченные, хотя тела и с прелестью. Брился. Пили чай одни. Голова от тепла проходила. Решил пойти в театр, тем более что Юр. отправился к Введенскому. Театр мне всегда этот очень приятен. И ожидание, и все время вертящиеся мальчишки. Но очень скоро мне все это (т<о> е<сть> Легар и безвкусная постановка) ужасно надоели¹⁵. Был Добряков из Окуловки, Анненкова и местные люди. У нас сидел Введенский. Ставили самовар. Откровенно и неплохо беседовали. Луна и звезды. Юр. очень мил. Минуты какого-то аппетита у меня редки, не знаю, почему.

8 <р.>

21 (воскресенье)

Сначала дождь. Ходили с горя к Радловым. Вова и Корнилий. Угасло. Дела. Хвастовство. Лившиц из окна с нами разговаривал. Очень мил вид Юр. на улице. Никуда особенно я не попал. Сторицын был утром и во время чая. Надоедает и расстраивает он меня. Слился с Кузнецовым. Меня это раздражает и, главное, сплетни. Взял у Черномордиков 60 коп. и поперся. Скука невероятная. Объединялся с Дмитриевым. Была Соболева, звала к себе с Льв<ом> Львовичем. Да, он страшно скандализирован, что я иду в театр. Звонил и вчера. Обратно шел по грязи. Было жарко и темно. Юр. спит в полушубке. Никуда не ходил. Скучно и беспризорно мне до смерти.

22 (понд.)

Писал как на пожар. Вечером статья вышла, об одном балете¹⁶. Толкался Сториц<ын>. Юр. уехал. Погода ничего. У нас остались котлеты. Побрел на Шпалерную. Сидит художник, чтица и Юр<ий> Ник<олаевич>. Говорили с ним об условиях. Лева Лисенков разводил какой-то шум. Проводили время абсолютно. Наконец является и Герасимов с какой-то старухой, которая писала договор. Он волнуется, растерян и хамит. Объяснялся при всем народе, тоже советское хамство, перешедшее даже в актеатры, где все, напершись на стол Берггрюна, говорят о своих делах. Но давно уж я не испытывал обиды и неловкости, как сейчас, особенно когда присутствующие стали нападать на Герасимова в мою пользу. Ну ладно. Шел домой огорченно. Досадно, что сорвалось и никому писаний моих не нужно. Дома на пустой чай набрались Введенский, Голлербах и Мухин С. А., сидели, вели светские разговоры, Мухин танцевал, показывал эротические ex-libris, говорили о театрах, Карсавиной. Как будто разговоры на каторге о доме, а может быть, о покойниках. Потом Лев Льв<ович> в унынии от безденежья. Потом Юр. и О. Н., усталые и голодные. Юр. вернулся очень скоро. Тихо сидели в полутемноте, беседуя, как спросонок. Иногда вспыхивает надежда, но с большою неуверенностью. «Все будет хорошо», – говорим, но никто этому не верит. Вот так. Не знаю, как выкрою завтра на все и как справлюсь с переводами. «А мог быть день прелестнейший». Утром делала набег на меня Музиль и приходил грузин с отглашением.

23 (втр.)

Рано отправился в «Красную». Ужасный ветер, к вечеру залило часть города, потухло электричество¹⁷. В лавках паника из-за свечей и т. п. Непрерывные пушки¹⁸. У нас Фролов. Разговоры с Дэмом насчет Берлина немного развеселили меня. Л<ев> Львович, конечно, не приехал из-за наводнения и не позвонил; может быть, испорчен и телефон? даже наверное. Кузнецов посылает меня в балет, когда нужно было бы идти в Мар<иинский> театр¹⁹. Юр. всего накупил и пришел рано. Спал. После потели одни. Пушки смолкли. Вот.

26.50 <р.>

24 (среда)

Чудная, теплая погода. Бегают за водой на реку, осматривают разрушения, в садах оно огромно, на Фонтанке сушат постели, ковры и мягкую мебель. Кажется, весь город на улице. Юр. вышел и рано вернулся; с О. Н. пошли пройтись по Невскому и Фонтанке. Без меня звонил Л<ев> Львов<ич>. Заходил раза 3 Сторицын. Газеты сплошь о наводнении. Л<ев> Льв<ович> попал в поток и заночевал у Кршижановских. Введенский тоже. Вообще на улицах было впечатление и катастрофы, и переворота. Власть впала в панику: особое положение, патрули, открытые до 12 ч. лавки и т. п. Л<ев> Льв<ович> звонил еще раз, просясь прийти с Женей. Но трамы шли. За чаем был Введенский, Раков и О. Н. Лев Львов<ич> очень домашен и хозяйствен, но мил не слишком. Юр., О. Н. и Введенский отправились в «Великан»²⁰, мы остались сидеть. Приперся Бенед<икт> Лившиц. Почтенно сидел, отгласил на завтра, пригласил Л<ьва> Львовича. Вышли все вместе. Тепло, темно и тихо. Купили бутылочку и сыру. Левушка оживился, но он посещает Виленский и отлично в курсе всех дел Адмирала и проч. Потом пришел и Юр. Кинематографа не было, и они просидели у Введенского с Тамарой вчетвером. Вот так.

25 (чтв.)

Тепло. Не так, как вчера, но ничего. Денег ни гроша. Вышли с Юр. вместе. Побрился. Пришел рано. Был Фролов и Дмитриев. Юр. опоздал, ничего не принес, обиделся. Сходил за ситным. Пикировался с Дмитриевым. Недоволен, зачем я играл «Электру»²¹. Дмитриев опять повторял про свой лиризм и родственность ко мне. Сел переводить. Пришел Л<ев> Львов<ич>. Грустен. Дела его из рук вон плохи. На службу берут только коммунистов. Денег нет. Утром был на Виленском. Что это: новый роман? Вышли в Свободный. Посадили нас на 1-й сеанс. Но ничего²². Л<ев> Льв<ович> не ел, не было ничего, хотя он и просил. Юр. пришел пустой, как и пошел. Был в кино с О. Н. Левушка сидел, дремал. Театры отложены по случаю наводнения. Не знаю, как будет завтра.

26 (птн.)

Утром ходил в Муз<ыкальную> ком<едию>. Собираются актерщики. Фурман и Зеленин беседовали. Представился Брянский. Вид провинциальный и потрепанный. Феона перекошен от злости и важности. Да, был в «Красной» у Кузнецова. Посылает сегодня, но, по справкам, сегодня ничего не будет²³. Юр. уныло дома. Поели блинов. Опять к Ксендзовскому. Там Трахтенберг и т. п. Какой-то старый актер, повторивший мне мою же заметку о «Жаворонке» как свое мнение²⁴. Пришла Орлова со Стасей и Ив<аном> Вас<ильевичем>. Похудела, похожа на немку. Любезна, и М<ихаил> Д<авидович> любезен. Сейчас же сдал меня на руки к Ив<ану> Вас<ильевичу>. Радушны и милы. Бегу к Лору etc. Левушка звонит: писал немного, хочет прийти. Пришли Введенский и О. Н., потом Л<ев> Льв<ович>. Хорошо пили. Потом наши пошли в «Великан», а мы сидели, читались. Дневником не очень доволен. Сам написал хорошо, м<ожет> б<ыть>, излишек литературы и недостаток простой смелости. Но выйдет несомненно. Тема соблазнит<ельная>, но трудна по ширине и остроте. Беседовали нежно. Играл. Тепло. Вышли. Дождь. В ПЕПО любезны. У Левушки что-то унылый вид, особенно без пояса на пальто, который он почему-то снял. Вернувшись, поужинали до Юр. Нежен и мил. Говорит, что чувствует себя хозяином у нас. Это лучше всего. Мечтает о путешествии со мной «в купэ». Юр. не может говорить о Валентино без волненья. Нужно посмотреть его.

10 <р.>

27 (сбт.)

Утром стоял в очереди в «Красной». Обычно. Двинский, Старк, Дем, Флит и т. п. Купил кое-чего. Послал Юр. Не знаю, как завтра с Лопуховой, с балетом и с Левушкой. Хотел позвонить, но телефон не звонит. Были Введенский с Личардой. Юр. нервился и ругался о политике. Пошли в темноте на Валентино. Места сбоку, еле достали. Искривлен. Честно и лично, разбирая по частям, он на меня не подействовал, но лицо стоит неотступно. Божественное, нечеловеческое, ангельское лицо невероятной чистоты, сладости и задумчивости. Но Юр. сначала огорчился и ругался. Без нас был Л<ев> Льв<ович>, оставил записочку и пошел на Виленский. Пришел все-таки. Говорит, как странно было никого не застать, даже страшновато. Посидел немного и побежал, до понедельника. Теперь я как будто уже откладываю.

21 р.

28 (воскресенье)

Странный день. Утром брился. Рано и хорошо обедали, хотя Юр. нервился, собираясь сбежать куда-то. Сходил побриться после и вовремя вернулся. Никуда не звонил, но к обеду нас звали. Был Вольский и Виноградов. Очень хорошо и весело. Кирилл со старцем пошли в балет. Струве с Вольским в Александринку. Лопухова что-то дразнила Вольского мальчиком. Рассказы о Морочнике, Харькове и т. п. Заходил купить булок и варенья. Юр. в кино. На Невском поглядел на какого-то малого. Он побежал к границе <?>, опять вернулся. Вступил в разговор: «Как пройти на Лиговку». Потом обычная история. Из деревни, места, погибать не хочется, одежа и т. д. Почему заговорил? «Вижу, что добрый человек». – «А почему я на Вас смотр<ел>?» – «Не знаю». – «Понравились». – «Да? Так я немножко понравился вам?» Сейчас же мечты чуть ли не о совместной жизни, о гуляньи, ученьи, культуре и т. п., а потом в деревню. Наивно, фальшиво, льстиво, простодушно. Записал адрес, свой дал. Как все деревенские, ханжит. Но я так давно не видел русских малых, что было приятно. Если профессионал, то тем лучше. Женат ли я, да с кем живу. Понимает, кажется, все. Ходили по Надеждинской, но все слишком светло. Дома поставил самовар. Юр. вскоре пришел. И мамаша сидела с нами. Вериго без нас была.

10 <р.>

29 (понедельник)

Все дождь и дождь. Я ненавижу такие осенние дни. Сидел дома. Юр. поздно лег и не хотел обедать. Тело получил. Парень оказался мордой и фигурой вроде горбуна. Льстивость, попрошайничество и экономичность были мне несколько противны. Конечно, у него есть душа и мечты, хотя бы самые тупые и смутные. «Темный» человек, как он говорит. Зашли в пивную. Мне было невероятно скучно и неловко. Что мне с ним делать. Да, это не 1907 год, когда такие приключенья могли меня занимать. Главное, я не выношу, когда на мне что-то строят²⁵. Побежал, как освобожденный, к Лору. У нас сидит Юр. и О. Н. на диване и пьют наливку. Были Введенский с Личардой, Дмитриев и Л<ев> Льв<ович>, опоздавший. Еще Святловский присылал племянника со стихами. Похож на Кирилла Струве, будто выкачана вся кровь. Сидели ничего. Попросил Юр. купить. Л<ев> Львович, оказывается, не видит Жени, чтобы быть вдвоем, и, по-моему, спрашивает, где спит Юр., ища другого пристанища, кроме дивана, где он боится блох. На кожаном фактически ничего нельзя сделать. Вдруг, в самую неподходящую минуту, вопрос, будут ли в дневнике фамилии. Но от предложений сниматься и т. п. не отказывается, и от кредита мелкого и, в проекте, крупного, и от театров. Это такой прогресс, наступивший с ухудшением положения. И правда, он, кажется, не только привязан ко мне, но и находит приятность в отношениях. Юр. пришел душкой, вестей нанес, был оживлен и мил. Вот так.

30 <р.>

30 (вторн.)

Юр. целый день пропадает, как поросенок, и истратил все деньги. Ходил в «Красную», видел Эрпштейна, Кршиж<ановского>, Сторицына, который ни бэ, ни мэ, и, конечно, Кузнецова. Придя домой, Юр. уже не застал, пришел к 5 часам. Вчера, действительно, они даже предупреждали мамашу не входить в комнату. Очень скучаю о Л<ьве> Львовиче. Пришел Скалд<ин>. На фильму меня не взяли, т. к. денег уже не оказалось и к чаю не так важно. Вести обо всех друзьях из-за границы, напечатанные в «Ж<изни> и<скусства>», взволновали меня²⁶. Скалдин уныло сидел. Пришли Вл<адимир> Вл<адимирович> и Папаригопуло. Дмитриев очень мил теперь, но ругает Радловых напропалую. Все на имянинах. Кроленко прислал раздирательное письмо, да и действительно, свинство с моей стороны невероятное. Вот и октябрь.