1 (вторник)

Утром послал письмо Гиссену со Сторицыным. Сам ходил бриться и зашел в «Академию». Звонил Хортикам о билетах¹. Чудная погода, но в сердце печаль смертная. У нас Фролов, вдруг является Раков сообщить, что вечером не будет. Пришел мил, но сразу скис, будто 20 лет женаты, все время заставлял меня играть. Вышел проводить его. Он даже не понимает, что сам отнимает время от свиданий со мною болтаньем и домами. Но пусть. Пришел в сумерках Гиссен. Гадал мне. Этот год невезучий, года два ждать, я все запомнил. И болезнь будет. Жизнь очень долгая. Денег не дал. Просил зайти завтра в 4 часа. Левушка предложил завтра после заседания. Пошел к Покровским. Тихо и печально говорил с Корнилием. Юр. дома еще нет. Боже мой, как мне скучно и тоскливо. Все, что собираюсь делать, так ничтожно и никому не нужно. А сердечная жизнь. Л<ев> Льв<ович> – это все-таки искусственный вздор и сердечности тут нет. Юр. очень сердечен и услужлив, но все мысли и чувства заняты у него своими неудачами и О. Н.

2 (среда)

Что-то кело мне. Выходил подавать заявление. Сториц<ын> докладывал о Струве. Гиссен прислал отгласит<ельную> записку. Пришлось откомандировать Юр. к Кроленкам. К чаю удалось все достать. Не знал, как придет Л<ев> Льв<ович>. Оставил ему записку. Все получил, закупил, но запоздал. Идет уже от меня. Был предупредить, что рано уйдет. Роман у него в полном разгаре. Говорит, завтра приду, но ведь завтра концерт и мы не повидаемся. В конце концов мне делается все равно. И я не виноват в этом. Что же? Il n'y a que l'art?[55] как говаривал Бакст, когда у него срывалось, но какое же l'art в советской России?

63 <р.>

[Микен]

[(пролог)]

[Сентябрь 26 Иоанна Богослова]

3 (четверг)

Чудесная погода. Деньги. Юр. побежал за покупками. Я бриться. Обедали хорошо. Сторицын. Юр. притащил всего, меду, воротнички, сладкого. С воротничками история. Бегал <?> сам. Пришла О. Н. Раков очень опоздал, но мил. Поехали. Говорил, что будет со мною сидеть, что он понимает, что ему лестно. Даже пересел на самое уже видное место. Взял у меня 3 р. Все это хорошо. Удивился, что нет листочков, так как я должен был бы сердиться. Были знакомые, но не все, кого ждал. Не было Мандельшт<амов>, Люб<ови> Алекс<андровны>, Скрыдлова. Но сомовские, Михайлов, Корнилий с Ан<ной> Дм<итриевной>, Никитины, Моргулян, Канкаров<ич>, Коптяев и т. д. В антракте Л<ев> Льв<ович> ухаживал за Корв<ин>–Круковской. Каминская позорила меня напропалую². Раков убежал провожать, но обещал субботу. По-моему, у него 3 истории – с курсистками, Корв<ин>–Круковской и Адмиралом. Мы по-семейному добрались до ПЕПО и довольно хорошо ужинали.

4 (пятница)

Темно и скучно. Калигари что-то болтал о вечере вчерашнем. После обеда ходил в Союз. Потапенко приехал, завтра заседание, но Ромашков не приходил и денег взять нельзя было. К Кроленке. Никто не звонил. Мирно и сонно говорил с Л. Дм. о хронике. Думаю спокойно, но уныло несколько о Льве Львовиче. Гиссен не пришел. Не знаю, как соберу денег на завтра. Все проблематично. Играть не хочется. Наигрывал что-то. Не хочется завтра надувать жену Митрохина, но, кажется, придется. Так томительно было. Хотелось пойти куда-нибудь, но куда? все у нас уехали. Даже соседи Блохов, и никто не отвечает на письма. Юр. предложил к Иде Вл<адимировне>, но сам не пошел. Отправились в «Колизей»³ на америк<анскую> драму. Ничего. Очень старая картина, но двигаются приятно, и почти нет дам. И публика приятная, как всегда. Купили колбасы и мирно поели. Что же меня гнетет? Кислая жизнь какая-то. Некоторый внутренний блеск, появившийся с любовью, отошел. И никого нет.

5 р.

5 (суббота)

Холодно, но прекрасная погода. Приходил раза 3 Сторицын. Ходил в Союз. Еще нет. Выдали, но очень мало. Все-таки купил к вечеру. У нас Фролов. Пошел с Файкой и потерял ее. Юр. ходил, отыскивал. Капитан и Кельсон. Наконец Левушка. Мил, но новое дело: ошпарил в бане причинное место, ходит, как с триппером. Если бы <я> был подозрительным, подумал бы, что это нарочно. Втюрился Геркен, побалдил и ушел довольно поздно. Лев Львович был сама прелесть. Так хорошо говорил о концерте, что было впечатление, будто это – его концерт, как ему было это приятно и лестно. И музыка нравится. Относится патриотически. Так. Жалеет, что не может быть в Москве⁴. Юр., дорогой, пришел рано. Ужинали отлично, хотя мне показалось, что Юр. нарочно при Ракове начал какие-то шпильки о моей неверности и легкомыслии. Левушка лег. Хотел было идти пешком, но от болезни должен был торопиться на трам. С Юр. долго еще говорили.

12 <р.>

6 (воскресенье)

Холодно как-то. И ничего нет. Вообще не знаю, как обойдусь эти дни. И когда пришлют денег. И не растрачу ли их. Юр. пошел за О. Н. и долго не шел. Поехали на траме. А<нны> Дм<итриевны> еще не было дома. Юр. и О. Н. нашли берлинские румяна и нарумянились. Был Вова и Мандельштам с женою. Скучновато было. Почему А<нна> Дм<итриевна> не позовет Ракова? даже не говорит о нем? Поплелись в сумерки рано пешком по Невскому. Уныло до последней степени. Я думаю, что скоро я не выдержу, но что сделать, не знаю. И что-то мне не шлют на дорогу⁵. Смотрели в магазинах. Рано приперлись к Мандельштамам. Скука была адова. О. Н. находит, что я очень плохо обращаюсь с Раковым, командую и т. п. Почему? Но смутила меня. Дома еще поговорили, но состояние мое – хоть в петлю. Встретили Корнилия: идет и читает «Эме Лебеф». Печально и им как-то. А<нна> Дм<итриевна> сегодня пьянствует у Эльзы, но ведь все это – одни слова и видимость. Лето, Сестрорецк, книги, романы, даже поездки – все это фикция, фикция и фикция. Никогда не было мне так тяжко. И, кажется, везде шатанье.

7 (понед.)

Стор<ицын> принес газету, обещав зайти к четырем с булками или деньгами. Отправился в «Academi'ю». Еле-еле выскреб. Был там платон<ический?> Егунов⁶. Тука, Евреинов. Все как во сне, но радовался, что днем придет Левушка. Дома. Дремал. Явился не Левушка, а Митрохин. Обижен слегка. Принес чудную обложку «Параболы» от Добужинского и эскиз для Ракова⁷. «Лесок», кажется, еще не печатается. Пришли футуристы. Ракова нет. Пришел Папаригопуло. Ракова нет. Вышли. Ракова нет. Часы более весенние. Грустно мне до смерти. Томление и уныние. Юр. взял меня к О. Н. Смотрел бедные штучки, браслетки, камушки, ломаные брошки в коробочках из-под духов. Как скучно ей, боже мой! Пили чай. Мокро очень. Дома Юр. объяснялся. Кажется, он понял, что печаль моя исключительно относится к нему. Увы, тут масса причин, но, может быть, все эти причины явились по его вине когда-то, а не в данную уже минуту. Долго говорил, в кровати даже. Плакал я.

5 р.

8 (вторник)

Томился ужасно. Денег ни гроша, и не предвидится. Не шлют, не дают, никаких горизонтов. Завтрашнее собрание придется пропустить. У Кроленки застал А<нну> Дм<итриевну> и Шведе. Смотрели обложку⁸. Денег в магазине нет. Дома ничего. Пришел Дмитриев. Изнывал. Юр. говорит: «Не тоскуйте». Вдруг и является Раков. Как хозяин или любимчик. Мил, любезен. Завтра обещает долго сидеть. Все-таки чувствует и знает себе цену. Как должное. Говорит, что все про нас знают, а что про нас знать? Он все-таки уверен, что это и есть то, что могут знать. Все еще воспоминания о вечере. Хочет писать. Но все-таки слушает про себя с известной нежностью. Провожал его по грязи до Мих<айловской> площ<ади>. Сел, посмотрел, улыбнулся: «До завтра! долго!» – и укатил. Поплелся к Шульгиным. Дежурный день. Столовая битком набита, заседает Сторицын. Потащили наверх. Водка, еда. Шульгин поехал на репетицию. Роз<алия> Серг<еевна> дремала. Сборы домочадцев после театров. Ехали на извозчике. Звезды. Откуда набрать денег? Юр. дома, был в кино. Завтра трудный, но, м<ожет> б<ыть>, и счастливый день. Поездка и неопределенность висит на мне, как туча.

8 р.

9 (среда)

Вот день! Полная неудача. Вышел в 10 ч. На почте: стоит 1 ¹/₂ р., а у меня один. Корнилий пил кофе. Не давал кухарке, обещал не наверное к двум – не прислал. Папаригопуло без денег. Кубланов тоже – говорит, что послал Юр. сапоги⁹. Ксендзовского в театре нет. У Кроленок полный крах. Но концы! Заболела голова. Послал продавать книжки. Пришла О. Н., потом Юр., потом Левушка. Голова прошла. Грек с Грюнбергом пришли поздно и сидели не долго. Ушли. Если бы я, и Л<ев> Льв<ович>, и свидетели клялись, что мы проводим время добродетельно, никто бы не поверил. Раков или наивен, или плут. Уверен, что все благополучно, и это и есть роман. Я играю все одно и то же, он рисует, торопится с ужином, приваливает Юр., Лев<ушка> оживляется – вот и всё. Меня беспокоит и бесит, что из Москвы не присылают денег. Без поездки я с грохотом лопну. Юр. продал свои рисунки, на это сегодня мы живем.

12 р.

10 (четверг)

Хорошая, весенняя погода. Пошел посылать телеграмму, потом думал к Ксендз<овскому>, даже к Мандельштаму. Но добыл без слов у Струве. Юр. побежал за О. Н. Пили чай. Был Дмитриев, хочет ехать в среду на Кавказ. Не знаю, увидимся ли. Я ждал все Ракова, а наши против обыкновения с 7 часов торопились в кинемо, куда они вчера не попали. Очень тоскливо мне было идти, не зная, придет или нет Л<ев> Льв<ович>. Весенние, теплые сумерки, неопределенность отъезда, безденежье, привычная холодность и какое<–то> душевное отсутствие Левушки удручали и нервили меня. Юр., голубь, понимал и волновался ужасно за меня. Сели. Я думал, что Раков не придет. Вдруг бежит. Попенял, зачем не дождался его, не обедал, хотел есть. Пересел с нами. Был спокойно мил. Пошли домой. Встретили Адмирала с одной из сестер. Покормил кое-как и, наконец, вдолбил ему, что мне нужно. Он, кажется, откровенно не понимал. Обещал, что может быть, но был мрачен, зевал, заставлял меня играть одно и то же. Юр. пришел поздно. Как все обойдется? Если поездка лопнет, я обанкрочусь.

10 р.

11 (пятница)

Все дождь. Денег нет. Мрачность. Телеграмма: вечер отложен до 12 мая¹⁰. Вилами на воде писано. А это время, Яковлев, пьянино, сапоги, Пасха? Проспать 4 недели. Стихи все уже будут напечатаны. Вообще это немалый удар. Юр. принес очень мало денег из Союза, а в Муз<ыкальной> ком<едии> напоролся на Сторицына и сразу осел. В «Academi'и» дела лучше, но я тут ни при чем. Что же выдумать: перевод, рассказ, статью? Тоска обуяла меня. Вообще жизни какой-то перелом, и единственная поддержка – все тот же Юр. Прелесть, блеск, искусство в лице Л<ьва> Льв<овича> отстранились. Остался дома. Почитал Шекспира. Я ведь даже и не читаю ничего. Хотел написать стихи – не мог. Листочки – к чему? перевод – лень. Боже, прости нас. Сторицын, конечно, надул. Что мы будем делать?

5 р.

12 (суббота)

Дописал стихи [11]. Юр. кончил рассказ. Прочитали. Сторицын окончательно пропал. Юр. страшно обиделся на стихи и попало мне вообще, и Ракову, и гомосексуализму и т. д. Я опаздывал и ушел не по-хорошему. Не думаю, что это разрыв, но неприятность, а Левушка, конечно, ветер, в ус себе не дует, и до меня ему, к<а>к до прошлогоднего снега. Пошел бриться. Встретил Дмитриева. Мил и растерян. Может быть, поездка откладывается. Доехал до Большого <проспекта>. На окраинах чувствуется уже весна. Нет дома. Одна Поля. Пустила в столовую, прибирая его комнату. Пошел не в баню. Котята. Дом – как на берегу моря. Смотрел. Наконец вижу – бежит. Все флирты, наверное, гимназические, по-моему, но время берут. Вчера был Циммерман и ходил куда-то в скучное семейство. После меня заходил куда-то. Не забалтывается только со мною. От стихов был в восторге. Ходил по-домашнему, напевал, наводил террор, собирался в баню, может быть зная, что всем я любуюсь, а м<ожет> б<ыть>, просто молодость играет. Расспрашивал, что говорил Юр. И вот моя надежда! Но обращается как со своею собственностью. Уж это хорошо. Обедали. В конце концов, пришла мать. До меня донеслось: «Скрыдлов?» Значит, Адмирал бывает. Похудела, но любезна. Не зовет нас, по каким-то причинам, скорее Л<ев> Льв<ович>, чем она. Вышли. Проводил его до бань. По Карповке еще большая весна. Шел пешком. Денег ни копья. Ни булок, ни на завтра ничего. Юр. написал мне серьезное письмо, предлагает дружбу, тяготится положением нахлебника и т. д. Объяснялись опять. Если бы он меня попросту ревновал! Пили чай с сухарями. Опоздали. Юр. понравилось. Были знакомые кроме местных. Радлов, Крыжицкий, Сурков, Персианов. Говорил о «Дорине». У Шульгиных или отложено, или без нас обойдутся, во всяком случае так говорили. Юр. выбегал в ПЕПО. Хорошо шли и говорили по-хорошему. Может быть, новый мир, союз. «Параболы» запрещены¹².

13 р.

13 (воскресенье)

Прелестная погода. Где-то в такую погоду путешествует Л<ев> Льв<ович>? Сторицын приходил в панике и интригах. Ходил на заседание. Долго обсуждали, платить ли нам. До половины седьмого. Дома Юр. и О. Н. Потом скучнейший Кельсон. Погода чудная, хотелось пройти далеко. Наши не хотели. Кельсон тошный шел всю дорогу, мешая мечтать. У Радловых Вова, Б. Папаригопуло и Лисенко. Пьют чай уже. Все-таки А<нна> Дм<итриевна> надута, по-моему. Читал. Хорошо втроем, потом вчетвером с Корнилием беседовали. По дороге с Вовой говорили о моих делах, о Ракове, Дмитриеве, вечере и т. п. Всем тяжело жить, аресты начались. Нужно начать как следует подтягиваться. Юр. еще нет. Пришел поздно. Заговорились с О. Н. о Гризди. И мы долго еще говорили о ней же. Как проживу эти дни без Ракова!

14 (понед.)

Прелестная погода. Послал Юр. за билетами. Сам выходил в Союз, за свечками, к Кроленке. Телефона нет. Домой. Пришел Юр. без билетов. Ворчал. Капитан. Ракова нет. Побежал сам в театр. Все уже идут: Юрьев, Коля Петер, Старк, Ходасевич. Наши ползут по Аничкову мосту. Милашевский пошел со мною. Зашли. Никого не было. Почитал «Прогулку». Поехал на Песочную. Тепло и сладко. Светится одно окно. Нет дома. Придет поздно. Надел клубную фуражку, значит, боится за прическу. С товарищем (Циммерманом, Адмиралом?). Вот так занятия, которые не позволяют ко мне приходить. Поговорил с матерью. Она не надута, наоборот, более родственна, удручена. Поля забрала себе письмо. Но не «Гуля» ли? 3 стакана от чая. Хотел к Шульгиным, но смерть в сердце. Зашел за баранками и хлебом. Славные молодцы. Не бросить ли это дело? Юр. не дождался. Вернулся. Рассказы¹³. А<нна> Дм<итриевна> хочет завтра прийти. Делать вид счастливого человека, в расцвете, трудно. А как же иначе. Сознаться в жалкой и смешной роли? Я разбит по всем фронтам. И едва ли соберу себя. А Л<ев> Льв<ович> и в ус себе не дует. Что-то завтра будет? Я просто умираю. И как достать денег? Л<ев> Льв<ович> – блестящая, прелестная фикция. Юр., конечно, привязан ко мне, но пережившая свой смысл привычка. Вот предсказанное одиночество. Мне ужасно страшно. Утром опять спорили с Юр.

11 р.

15 (вторн.)

Изнывал. Отправился за деньгами. Встречал людей разных. Погода скучненькая. Грязно и тепло. Розалия была очень нелюбезна и дала вроде милостыни, но наплевать. Думал все-таки что Раков может прийти. Рано в «Academi'ю». Как раз он и звонит. Не знали, что я в магазине. Обещал к 6 часам. Поручил Юр. купить, хотя Льва Льв<овича> и не было еще, а востоковед. Юр. заметил, что я веселенький. С Кроленкой говорил о делах, он звонил в «Петроград». Как-нибудь перебьемся. Переводить в хвост и в гриву. Сумерки. Востоковед почтительно сидит. Наконец-то Левушка, только до половины десятого. Объяснения легкомысленные и бессердечные. Прежде никого не было, теперь больше знакомых и т. д. и т. д. Но будьте спокойны. По-прежнему необходим, даже больше прежнего. Был мил, хотя и уныловат, и все порывался засадить меня за рояль. Юр. притащил всего, огорчился, кажется, что jeun'homme удрал. Теперь и то не наверное. Суб<бота> и воскресенье тоже неопределенно. Но говорил будто бы серьезно. Обещает чаще бывать. С Юр. хорошо говорили, хотя и спорили. Потом почитал ему дневник. Напился немного.

11 <р.>

16 (среда)

Гиссен оказался прав. Год неудач: Москва, долги, Раков, не хотят выбирать в правление¹⁴. Мартыниха очень грубо отказала в «Дорине», едва ли напечатают рассказы, статей не хотят. Музыки не заказывают. Отовсюду потихоньку выпирают. Поступлений не предвидится. Сначала. Вышел поздно. Ходил с Юр., встретил Сторицына и разных людей. У Персиановых никого. К Кроленке. Лежат рассказы. Цензура разрешила¹⁵. У Лившица неохотно рассказы. До понедельника. Какую-то скорбь ношу в душе. У нас уборка. Юр. с О. Н. побежал. Прелестный вечер. Л<ев> Льв<ович> отошел далеко, далеко. Стали собираться. Вот тут-то и обнаружились интриги правления. Но черт с ними! хотя не знаю, как выберусь. Из Москвы и Берлина ни звука. На что я буду жить? Луна. Купил пива и поесть. Юр. пришел поздно. Боже мой, как я хотел бы умереть. Кажется, я сложу оружие.

18 <р.>

17 (четверг)

От всяческих обид еле живу. Вышли в музей. Чудная погода. Восхитительный Федотов, Суриков, Сомов, Рябушкин, Сапунов, Малявин, Нестеров, иконы¹⁶. Юр. сам, душенька, придумал. Слушая объяснителей, все думал о Ракове. Наскоро пообедав, побежал к Кроленко и бриться. Звонил Л<ев> Льв<ович>. В 6 часов. Именные экземпляры¹⁷. Дома Юр. принес что-то неподходящее, а пришли Дмитриев и Милашевский. Первый уезжает в воскресенье, пенял, зачем ему нет экземпляра и т. п. Ракова все нет. Ушли. Является в 9 час. Уверяет, что 6 часов не назначал. Не торопился, был мил, но, договорившись, вдруг объявил, что это «не в его натуре». Неожиданный удар. Но был даже милее. Гулял по вербам с девулями. Видел Ан<ну> Дм<итриевну>, но из-за ее «неэлегантности» с нею не кланялся. Юр. пришел поздно, но Л<ев> Льв<ович> не так торопился. Что-то расстроен. Вот так. Вот когда дело надо бросить.

8 <р.>

18 (пятница)

Совсем заленился. Письмо к Ракову довело меня до слез. О, как мне известно это состояние. Но зачем я его тащу? Я ужасно чувствую себя несправедливым и по-еврейски мстительным к Юр., тем более что очень его люблю, до нежных слез. Дела мои идут очень плохо. Заходил к Бентовину. Я, наверное, провалюсь, но позора тут никакого нет. А как проживу лето? А теперь? Руслов ни слова, пожалуй, тоже утонул¹⁸. Утром Сторицын притащил еврейского торта и вонючей рыбы. У Кроленко денег нет. Миклаш<евский> уезжает совсем за границу¹⁹. Переезжают к ним Радловы. Дмитриев бродит перед отъездом. Всё – уже жить нельзя. Арестовывают студентов. Дал мамаше на пасху. Выпустили Маню. У нас футуристы²⁰. Я побрел к Покровским. Корнилий и Дмитриев. Звонил грекам. Душа пуста донельзя. Даже не жду завтрашнего дня. Что скажет Левушка? В сумерках брел, как по кладбищу. Нева прошла. Весеннее, влюбленное²¹, но кладбище. Скоро и сам умру. Все говорят, что не скоро, но какова же моя будет жизнь. Бориса нет. Сережа, мать и гости, чай, кот, служебные разговоры. Как пусто мне. Юр. еще нет. Ничего я не делаю и едва ли буду делать. А деньги, деньги! Варв<ара> Фил<ипповна> гадала мне очень скверно, но правдоподобно.

15 <р.>

19 (суббота)

Денег нет как нет. Ходил куда-то бриться и к Кроленкам. Там звонили о билетах Ходасевич, но сведения какие-то неутешительные. Юр. что-то продал. Устроились с чаем. Хотел уже уходить, как пришел Левушка. Да, был Фролов. Поехали. Уныл немного, как всегда при мне. Знакомых масса. Л<ев> Льв<ович> все пристраивался то к Звягинцеву, то к какой-то своей знакомой еврейке. Вообще большую часть стояли группой Покровские, Звягинцев, Султанов, Раков и я под пальмами. Очень веселая вышла оперетка²². И, кажется, понравилась. Понравились Ракову туфли на каком-то жиде и его дама. У Сторицына спрашивал, с кем я. Проводил Л<ьва> Льв<овича> до трама. Юр. еще нет. Денег мне решительно никто не дал. Юр. даже утешал меня немного. А Левушка был страшно рассеян и равнодушен, хотя и уверял, что в прекрасном настроении.

5 р.

20 (воскресенье)

Предчувствия мои начинают сбываться. В Союзе меня, конечно, прокатили и правление меня предало. Ну, черт с ними! За этот год: выперт из Б<ольшого> Др<аматического>, «Жизни ис<кусства>», «Красной», «Театра», Союза др<аматических> писателей, Союза поэтов, отказы от книжек, неудача с «Котом», снятие «Соловья», провал «Близнецов», неудача с «танго» к «Джонатану», с переводом опереток, с московским вечером, с «Параболами», Ионовым, что же еще²³? А долги ужасающие, а история с Раковым? Может быть, довольно бы уже. Гиссен говорит, что до 25<–го> года. И сам подтверждает это свое предсказание. Обедала у нас О. Н. в новом платье. Ходил за билетами. Утесов объединялся²⁴. Звал за кулисы. Юр. бежит с О. Н. Сам пошел на вербы²⁵. Народ. Сумерки. Мрачно. Советские морды. У Мандельштама народ. Разговоры об арестах. Геркен играл пустейшую «Madame Кристин» и №№ из «Соловья». Юр. пришел очень поздно. Он ласков и родной. Скучно мне до смерти от неудач. Как будет завтра, в понедельник?

21 (понед.)

Ура, Левушка позвонил! придет он завтра, но позвонил. Это сигнал. Все может устроиться. Время, разговоры и, наконец, все-таки его привязанность сделают свое дело. Но денег ни гроша. Кое-как пообедали. Послал бедного Юр. к Шульгиным. Сам лег. Видел хорошие сны. Я никогда не вижу во сне Ракова. Утром был в Союзе. Ничего нет, и надуты. Выперли и надулись – вот скоты-то!²⁶ В «Академии» узнал о звонке. Юр. принес чаю, сахару, котлет, масла, но не денег. Пошел к Кроленко. А<лександр> А<лександрович> ушел. Разговаривал о лит<ературном> прошлом. Любовь Ал<ександровна> разочарована в именах. Светит луна. Все думаю о телефоне Льва Львовича. Все-таки он откликнулся. Дай Бог, чтобы все наладилось.

3 р.

22 (вторник)

Немножко устроился, с большим трудом. Был в Союзе. За «Detektiv-Mädel» получил грош. Долго беседовал с Лежневым насчет «России»²⁷. Привлекательно. Но работать, работать! Напоминание от Яковлева²⁸. У Кроленки. Контрраспоряжений не было. У нас Капитан. Обошлись сторицынским добром. Спорили о славянофилах²⁹. Явился Л<ев> Льв<ович> не очень поздно. Очень мил и ласков. Листочки его перепугали. Жить не может без меня и без моего отношения. В принципе признает, но насчет концов слабовато. Едучи ко мне не может думать, что едет на свиданье. Если бы даже то, что было, повторялось каждый раз (я на это и не рассчитывал) или часто, ему было бы тяжело. Но смотрел по-прежнему очаровательно, сидел не на диване, даже сам поцеловал меня. Выговоры иногда полезны. Юр. пришел рано. Рано ужинали. Раков разморился. Вот тут бы и быть одним. Но надо было уезжать. Что же? не важно, но худой мир лучше доброй ссоры. Там видно будет. Может быть, хладнокровие и хладнокровие именно лучший путь. Заезжал Кузнецов; статья о Дузэ, которая умерла³⁰.

10 р.

23 (среда)

Лежит снег. Тает. Мокро и холодно. Говорят, ладожский лед. Ни копейки. Рассказов моих, конечно, не взяли: до осени. Во «Времени»³¹ никого нет. Долго торчал в «Академии». Кажется, даже надоел. Прислали вексель из Москвы, покупали дрова. С «Гулем» тянут, с «Брео»³² тоже. Приходила Чеботаревская. Ахматова, Замятин и Тихонов в Москве, вечера³³. А мой? Телефона мне не было. Хорошо бы завести мне и Ракову телефоны. Сторицын пропал. Что-то во вчерашнем разговоре меня все-таки смутило. Юр. пошел продавать картинки и ящик. У нас Капитан и А<нна> Дм<итриевна>. Хвасталась; объединяются с Утесовым и Орловой. Говорили о Д'Аннунцио, Дузэ, Лаго Маджоре. Печально от безденежья и неудач оплатных. Как же я весь этот год переживу. И что будет с Левушкой? Мне подряд все не удается. Отсутствие телефона меня несколько удручило. Пошли к О. Н. Всё в ванной. Сидит Шмитиха с собакой. Тоже уныние. Скрыдлов ждет трамвая, <едет> от виленских дам. Обещал завтра зайти. Я ничего не только не пишу, но и не читаю. Писать бы отличные вещи Левушке, на отличной бумаге.

24 (четверг)

Теперь так: полдня поиски денег и ожидание телефона, полдня отчаяние, тоска и мрак. Рано-рано вышел. Ужасный снег и холод. О Дузэ напечатано вчера. Ловил Кугеля. Он готов, но Кранц заупрямился. В Союз. Доброжелательно дали грош. Дома письмо от Лопуховой, просит «2 × 2=4». Написал письмецо, пошел с Юр., но она не поспела прочитать и ничего не прислала. В «Academi'ю». Вдруг Леман, как с того света. Скалдин, Тука, брат Дмитриева. Денег нет и телефона тоже. Хорош мальчик! зубрит? но почему не позволит зайти к себе? Никого не пришло к нам решительно. Нас все забросили. И Раков тоже. Юр. ушел. Читать не могу, писать очень хочется, но к чему? Печальна наша судьба. Малейшего успеха не могу сделать. Всех растеряли, и никому до нас дела нет. Что делать. Пытался читать Шекспира. Говорил долго с Юр., но нужного он не сказал мне. Залег рано-рано спать. Мечтаю, и картины меня обуревают. Нужно бы Д'Аннунцио читать.

13 <р.>

25 (пятница)

С утра бодрился, надеясь на телефон, на голову еловую, не знаю на что. Надежды от любви. Но голова дал мало, хотя и звал разговляться. Изобилие театров. Голова заболела. Послал Юр. к Гиссену и в «Академию», сам лег. Вставал пускать мамашу, опять заснул. Стук еще. Радость: Левушка и Капитан. Вчера поздно звонил. Весел, мил. Хорошо пил чай. Толковал о военных формах. Капитан без денег. Ушли. Раков был крайне мил. Опять говорил, что если я его брошу, он умрет. Беспокоился, не переменился ли к нему Юр. оттого, что тот реже стал ходить. Вышли вместе. Проводил его. Смотрели в лавке Сомова, но, по-моему, подделка. Сам предложил идти под руку. Видели Петра Игнатьевича из «Академии». Вскочил в трамвай, покатил. Заходил к Покровским. Никого нет. Скользко. Холодно. Звезды огромны. Звонят колокола. Господи, благодарю Тебя. Хорошо и дома посидели, хотя, может быть, Юр. и огорчился моей переменой, понимая ее причину.

15 р.

26 (суббота)

Денег совсем нет. Прибегал наконец Сторицын. Но денег и у него нет. От Гиссена, конечно, ни слуху ни духу. Заходил Вова с отглашением от Радловых. Печально. Денег ни у кого нет. Удивился и сожалел, что я встречаю Пасху не с Львом Львовичем. Вроде старой девы. Снег валит и лежит. Юр. пошел за О. Н. Я остался без папирос. Вдруг явление! Хохлов. Сидел долго, балдой, рассказывал о своих делах, о неудачах. Кажется, хотел досидеть до заутрени. Насилу поспели поесть. Выпили и почему-то опьянели. Я расплакался и проговаривался. Но было очень мило. Почему-то я не представлял себе ревниво, что делает Раков. Прошли к Кузьме и Демьяну³⁴. Крестный ход уже входит в церковь. Поплелись к Лопухову. Болела голова, было поздно и скользко, я все приставал насчет извозчика. С нами входил Саша Мартерузов. Сидит уже за столом. Впихнули и нас. Англичане, немцы, французы, родственники и Орлов. Орлов подружился с Юр., выпили на «ты», объединялись, вроде «Собаки»³⁵. Было очень мило, хотя я напился. Юр. даже рвало, и потом он спал в кабинете. Играть я не мог. Орлов вообще ухаживал и зазывал к себе. Вышли часов в шесть. Яркое, веселое, играющее солнце. Плелись, как в старину. У Гостиного взяли извозчика.

27 (воскресенье)

Снег лежит. Встали поздно. Болит голова. Кружится. Пошли к Раковым. Юр. всю дорогу чудно говорил. Задушевно, широко, умно и блестяще. Дружба! Чего же мне? Левушка очевидно смотрел, не идем ли мы. Вышел на лестницу. Вчера не пил. Не женился ли он? Все устроено. Мать мила. Циммерман и подруга матери. Гадал мне лучше, чем прежде. Юр. продолжал удачно говорить уже относительно Ракова, тот сидел пай-мальчиком и слушал почтительно. Но я не ревновал. Не знаю почему. Потому ли, что Левушка и ко мне был внимателен, или потому, что опасение его не лишено опасенья[56]. Опять говорил, что если я его разлюблю, то это будет ужасно. Вторник обещал не очень твердо. Хочется на «Орфея»³⁶. Отвечает, как дворник, на «вы» – «мы». Но, но, но… какое-то равнодушие есть во мне. Эротически влюблен, конечно, я скорей в него. Да и трогательность души и молодости меня пленяет. Что мне делать и что выйдет, не знаю. Период «Нового Гуля» прошел, как перед Богом, не я в этом виноват. Назад шли опять превосходно. Незабываемая прогулка. Прошли к О. Н. Нет дома никого. Домой. И не устали нисколько. Вот первый день и утверждение Юр. Понимает ли это он сам? И поймет ли Л<ев> Львович. Утверждение м<ожет> б<ыть> тысячью ладов. Искусством, любовью, жизнью, вообще общением сердца к сердцу.

28 (понедельник)

Пошел было к Покровским, но встретил Корнилия. Встревожен болезнью А<нны> Дм<итриевны>. Пошел к Исайке. Сидят, как «шицы»³⁷, как подлинные жиды. Звонил к Шульгиным. Хрипит пьяным голосом, что уходят. Даже вечером не позвал. Кроленки любезнее. У нас Фролов. Был без меня пустой Сторицын. Поплелись к О. Н. Недра. Мне ужасно скучно, не знаю, как добыть денег, и почти не мечтаю о Ракове. Не знаю почему. Он стал совсем чужой. Все почему-то изменилось. А с Юр. совсем особые отношения. М<ожет> б<ыть>, «парад» потерял свою занятность. Как сделаемся, решительно не знаю. Поплелись по грязи к Кроленко. Было и даже винцо. Смотрели стереоскоп. Прошлое житье. Печальное и сладкое занятие. Собирались в «Ст<арый> Петербург» на кабарэ фокстрот. Компания: Н. Радлов, Козлинский, Ходасевич и т. п. Я не хотел ехать. Если бы при своих деньгах, да с Раковым, отправился бы. Пошли домой с Франковским. Завтра почему-то меня не веселит. Что со мною. Ни строчки не могу написать. К тому же все у меня растекается на бумаге.

1 р.

29 (вторник)

Чудесная погода. Весна. Был Сторицын пустой. В «Красной» ничего, конечно, не добился. В вечный Союз. Ворчанье Бентовина. Прогоревший Пальмский. Из Баку только в мае³⁸. Печально. У нас сидит Капитан. Вылез в «Академию». Звонка нет. Вчера было скучно. Народ толпится. Уговорился на завтра. От нас идут футуристы. Вернул их. Юр. потерял Файку. О. Н. и Митрохин. Сомов из Нью-Йорка пишет печальные письма³⁹. Сидели. Левушка не опоздал и пришел на весь вечер, хотя и путался чего-то 2 часа с Ириной Неждановой. Долго сидел Митрохин. Л<ев> Льв<ович> не позволил читать стихов про себя. Говорили. Неблагополучно до последней степени. Объяснения самые тяжелые. Но что же нам делать? Пришел Юр. Надо это дело бросить. Юр. привел Файку. Попили, поели. Левушка оживился. Почему он надеется на весну – никому не известно. Очень неважно все.

16 р.

30 (среда)

Ужасная грязь и снег. Рано прибегал Сторицын с какими-то глупостями. Заходил к Кроленкам и за билетами. Собственно говоря, траты на билеты, причем я не взял для Юр. Ив., свинство с моей стороны⁴⁰. Денег ни осталось ни копья. А откуда будут? Грязь невылазная. Пришел Костя Вагинов. Юр. нервен и раздражен. Бранился, зачем я хочу ждать Ракова, приход которого проблематичен. Л<ев> Льв<ович>, конечно, не пришел. Я пошел к Корнилию. Приехал Ипполит, посидели немного по-стариковски. Домой. Затопил печку. Раков совсем ушел. Так стыдно перед Юр., единственным милым моим другом. Вот когда не мешала бы бутылка вина. Скрепить дружбу. Подмывает меня начать стихи противогульные⁴¹. Чувствую какое-то большое облегчение, решив на все махнуть рукою. Да, а дела, статьи, стихи, переводы, рассказы, романы и т. п.? Поездки, мечты, планы, все связано с Юр.

15 <р.>