1 (вторник)

Поздно встали. Пили чай рано одни. Юр. побежал за О. Н. Оставшись один, я положил крупинку ладана в самовар. Файка вскочила, лает, ворчит, подбегает к окну, но, не доходя, останавливается, рычит, опять ходит, опять к окну, меня не узнает, легла ко мне и все поворачивалась к окну. Она увидела духа, которого я или вызвал, или изгнал ладаном. Прибежал Скрыдлов. Пропал Гордиевский. Но как у них без слов кончилось с Юрочкой! Закрыл печку и поехал на извощике к Святловскому. Тихо, дома никого. Сева в шпорах, отправляется на вечер каких-то «футуристов». У Анны Дмитриевны 18 чел<овек>. Посадили со мною Вл<адимира> Вл<адимировича>. Почему его не позвали к Покровским? Теперь ласкают греков преимущественно. Сидели не очень долго. Был Волькенштейн. Вообще было ничего себе, не так чтобы очень. Вышли все вместе, но потом потеряли молодых людей.

20.000.000 <р.>

2 (среда)

Хотел сходить на Николаевскую, но Сторицын выручил меня. Крыжицкий по-хамски пишет о «Эугене», о немцах и ак-педерастах¹. Сборы это подымет, но ему даром не пройдет. Переводил, топил печку. По-моему, скоро придет Раков. Лина Ив<ановна> говорит, что Файка может видеть духов. Никого не было. Холодно и ясно. Пошли на нем<ецкую> картину «На грани безумия»². Очень мне понравилась, а публики нет. Я болен, по-видимому. Топил еще печку поздно.

15.000.000 <р.>

3 (четверг)

Ходил в Союз, но деньги после трех. Послал Юр. Не помню, был ли кто. Разные посланцы. От Эльги Кам<инской>³, потом пришел Гузнер из «Московс<кого> Парнасса»⁴. Пил чай у нас. Поклон от Брюсова. Дома перев<одил> хорошо.

20.000.000 <р.>

4 (пятница)

С утра пыхтел над фельетоном. Пошел за деньгами. Погода вроде балаганов Бенуа⁵. Чисто петербургский серенький денек. Застал Кузнецова, взял записку. В конторе ужасно долго задержали. Заходил еще бриться. К Афиногеновичу. Сидит, греется у печки. Надут до чрезвычайности. К Кроленке. Условился на завтра. Есть хотелось, и болела голова. Сторицын пилил мне спину. Пришел Маклецов. Зелен еще. Письмо от Ксендзовского. Вдруг Скрыдлов и Гордиевский. Очень мил, хотя подурнел. М<ожет> б<ыть>, от модной прически. Скрыдлов устраивает сцены ему. Вышли вместе. Поехал к Персиановым. Коля смущен, говорит: нет дома. Зоя через 10 лет говорит, что они пошли с Шульг<иными> в кино и оттуда к Шульгиным. Приняли за приглашение. У Шульгиных встречаю Ал<ександра> Серг<еевича>, идет в Свободн<ый театр?>⁶. Просит подождать. Никто в кино не пошел, но будто бы собираются. Зашел за Розалией. Она тоже не очень-то любезна. Не остаются дома, потому что, мол, она одета. А для чего в кино одеваться? Сели на извозчика и поехали. Поплелся домой. У нас О. Н. Не знаю, не войди я минутой раньше, не застал ли бы я <en> flagrant délit[45]. Все это прескверно подействовало на меня. Во всяком случае, им не раз придется звать меня раньше, чем я сам приду.

25.000.000 <р.>

5 (суббота)

Мороз с солнцем. Все являлся Сторицын в разных паниках, пока я ему не сдел<ал> все-таки, что ему было надо. Переводил. Не выходил. Был Дмитриев. Обедал у нас и посидел, рисовал. Зашел к Кроленке. Но дали мало. Вообще планов там не очень много. Юр. нанес всякой всячины. Поехал в Муз<ыкальную> ком<едию>. Дали 2 бил<ета>. Я люблю все-таки «Баядеру», особенно с этим текстом⁷. Геркен объединялся с Персиановым. Последний с перекош<еной> мордой чего-то плел о вчерашнем дне. У Ксендзовского сначала попал на семейную сцену с Феоной, потом на распорсовет⁸. Но М<ихаил> Д<авидович> человек деловой, сказал что нужно, сделал что нужно, вот и все. «Баядера» неизвестно почему меня всегда волнует. Юр. был уже дома. Да. Удар для О. Н. Вечер во «Вс<емирной> Лит<ературе>» отменен.

76.500.000 <р.>

6 (воскрес.).

Не помню, что было. В четыре поехали к Персиановым. Уже отобедали, но нас кормили и поили. Камин. Немного любез. У Лопуховой отменено, в <нрзб> тоже⁹. Попались на елку к О. Н.; играл Stille Nacht¹⁰ etc. Был Влад и Анна Иван<овна>. Ничего не достали сегодня.

7 (понед.)

Не помню, куда ходил. Да, в Союз. Ромашков принес уже; взял аванс. Все беспокоились не опоздать. Но Влада не нашли. Картина старая, из молодых Фейдтов. Статья П<етра> И<льича> не напечатана. Ужасно не хотелось идти в <нрзб> из-за денег и так вообще. Но потащили. Еще пусто, но все раскрыто <?>. Один Жак дудит <нрзб> – с Долидзе. Меня занимали Радаков и Ходотов, но я все капризничал. Потом нашло много знакомых. Яша нас угостил, и я успокоился, хотя весело не было. Тут нужен какой-то флиртовый интерес. Вернулись в 5 часов.

30.000.000 <р.>

8 (вторн.)

Ходил в «Красную», мало дали, но обошлось. Без Юр. заходил Скрыдлов и Смирнов. Юр. убежал на рожденье бедной О. Н. На заседании было ничего себе. Купил поесть к вечеру. Вернулся рано. Ждал Юр. Он поправляется немного.

35.000.000 <р.>

9 (среда)

Теплее. Делал корректуры. Вышел после обеда побриться и к Кроленке. Домой. Юр. нет. До седьмого часа. Адмирал явился. Юр. у О. Н. пережидал Лебедева. Что-то там с поездкой расклеивается, по-моему. Ходят какие-то провинциальные безработные ухаживатели и объясняются. Когда выходили со Скрыдловым, подымалась О. Н. в белой шляпке. Билетов Гордиевскому не дали, не поверя, что я приду. Пришлось самому лазить показываться администратору. Пьеса обычно <?> скучна. Публика довольно сволочная. Гордиевский мил, но Адмирал – скучная дубина¹¹. Знакомых – Якобсон, Стася Орлова, еще кто-то. У нас Горд<иевскому> больше всего понравился кипящий самовар. Скрыдлов куда-то тащить меня собирается. В театре, наверно, голову ломают, зачем я явился. Дома еще О. Н. Собираются уходить. Посидели. О. Н. думает, что Скрыдлов, в виде мести Юр., хочет подсунуть мне Гордиев<ского>. Очень уж сложно. Но Юр. принимает меры, голубчик.

15.000.000 <р.>

10 (четверг)

Вышел поздно. Надеялся, что Юр. купит к чаю, но он пришел около семи и ничего не принес, только стал меня ругать за Кроленку. Я днем сидел у Персианова. Не было его дома, пил какао. Камин, конечно, snora <?>. Вышел к Покровским. Звонился всюду. Обедал. У Корнилия были разные люди по делам. Деньги только завтра, после четырех вечера. Не знаю даже, где достать сладкого. У швейцара 1000 р. Он уже спал под голубым одеялом. Старик на плите. У нас Милашевский. Вышли за булками, я ставил самовар. Мамаша ворчала. Ни углей, ничего нет.

6.000.000 <р.>

11 (пятница)

Не очень холодно. Денег ни копья. Вздумал пойти на Ник<олаевскую> и хорошо сделал, т. к. потом достал мало. Там получено за «Соловья»¹². Сидели там Влад и еще кто-то. Латернер помог продавать червонцы. Накупил я чаю, свечей, сыру, масла, сах<ару> etc. У нас Вл<адимир> Вл<адимирович>, но <нрзб> же пришлось. Ехал даже. Голова любезна. Напомнил про воскресенье. Зашел все-таки и к Афиногеновичу, но тот, с перекошенной мордой, все вертит вола. Просил позвонить. Шел по набережной мимо бар<онессиного? онского?> дворца. Провинциальное успокоение. Хочется весны, да и < нрзб> был бы не прочь. У Радловых все трое в спальне. Не совсем в духе. Юр. и Вл<адимир> Вл<адимирович> пришли вскоре. Дмитриева не очень-то ждали. Была даже бутылка рислинга. Вчера Ан<на> Дм<итриевна> была у греков и в 2 часа со Скляревским, едучи к Покровским, встретила Капитана. Вл<адимир> Вл<адимирович> был в духе, мил и любезен. Поехал брать билеты. Мы зашли купить кое-чего, пот<ом> Юр. к О. Н. Я топил печку и переводил. Тепло, светло, ночь. Скоро Юр. прибежал, но, извинившись, отправился в кино.

55.000.000 <р.>

12 (суббота)

Все что-то ссорились с мамашей; дров не привезли. Холодно. Юр. убежал рано. Теперь он ходит туда по два раза в день и пропадает до 3 часов. Объявил, что для бóльшего напряжения творчества нужен ему опий. Никто не шел, кроме Медведева и потом Влада. Но последний номер скучноват. В «Academi'и» был Смирнов, Тука и Дмитриев. Накупил булок. Но Юр. всё как будто денег мало. После чая опять побежал до 3 часов. Сидели, сидели с Файкой. Чего-то там пересиживал. Печь топится плохо. Начал читать.

43.500.000 <р.>

13 (воскресенье)

Что же делали. Рано пришла О. Н. Мы еще не были одеты. Скоро и пошли. Лопуховых еще не было. Топилась печка. Вдали играли. Пришли. Веселы и любезны. Едут за границу. Была Соболева, старая балетная, и Виноградов. Говорят, что в восторге от «Эугена» и «Карусели»¹³. Хорошо поели. Юр. побежал куда-то. Я к Мандельштаму. Пары три жидов все-таки было. < нрзб> неприязненный. Степлело совсем. Юр. не очень опоздал.

14 (понед.)

Какой день, какое небо, тепло, светло, не тает. Розовые на зелени неба облака. На них блестит молодой месяц. Сладко, восторг манит. Вообще больше манит к чтению, путешествиям, любви. Печально ели, потом топил печку. Вышел. Ничего особенного не достал. Афин<огенович>, очевидно, ждал вторника и статьи, и после нее едва ли даст¹⁴. У Кроленки Смирнов, Дмитриев, Эрпштейн, какой-то армянчик с письмом от Мони Бамдаса. Чай пил Капитан, припендрил за долгом. Из Союза не поспел к Персианову, а бледно и довольно скучно и не особенно почетно просидел там, чествуя Б<ориса> И<льича>. Объединялся с Толстыми, Крол<енко>, Геркеном и Мандельштамом. Но вообще-то литература – какое-то ископаемое. Была Орлова с Ксендзовским. Зовут ходить в театр. Юр. еще не было дома. Они ходили в «Раковину».

10.000.000 <р.>

15 (вторник)

Светло, но холоднее гораздо. Чтобы спокойно писать, попросил Юр. сходить к Кубланову, Персианову и в Союз. Не зная, помещена ли статейка, на Персианове не настаивал. Сам писал¹⁵. Юр. вернулся поздно, побывав в одном Союзе. Пошел я к Кроленке. Разочарование – нет денег. Купил все-таки к чаю. Привел Митрохина¹⁶. Припятился Капитан за обещанным долгом. Юр. убежал. Не знаю, платил ли долг. Топил еще печку, говоря с Митрохиным о Сомове, Германии, книгах и художниках. Юр. вернулся поздно.

35.000.000 <р.>

16 (среда)

Вдруг объявился Базилио. Пошел к Кузнецову уже после обеда. Изморось. Брился. Ждал у Кроленки. Сговорились о «Карусели»¹⁷. Был народ. С Дмитриевым заходил к Лору за конфетами. Юр. нет еще дома. Хорошо сидели. Пришел Каланян; <разговоры> о Дегене, Моне etc. Вышли в кино. Юр. стал ругаться, что мало беру с Кроленки, что не хватает и т. д. Прямо невозможно. Но потом кое-как утихомирился. Смотрели «Ко<?> костер». Купили вина и хорошо поужинали. «Карусель» – оторвавшимся хвостом на чужой счет.

40.000.000 <р.>

17 (четверг)

Деньги тощают и почти исчезли уже. Что делали, не помню. Зашел к Кроленке узнать насчет «Карусели». Все собраны. Тука чего-то дьяволил. Кроленко растерян. Был Мокульский. Покупал чего-то. Пришел Дмитриев к чаю. Извинялся, что каждый день приходит. Немного изнывали. Пошли к Анне Ивановне поздно. Были Арбенины и дочки <?>, я играл à 4 mains, напомнило это Окуловку. Был приятный довольно военный мол<одой> человек. Petits jeux, спирт с сахаром, пароч<ки>. А<нна> И<вановна> чем-то смущена. Хотел немного <нрзб>.

18 (пятница)

Был в Союзе, больше нигде и ничего. Плохо помню, что было. К чаю, кажется, никого не было. Да, был Левик с биографиями. Просил и у Юр. сделать. Пошел звонить от Пирл<?>, но ничего особенного не вызвонил и отправился домой.

25.000.000 <р.>

19 (суббота)

Неожиданно привезли дрова, впрочем, еще раньше, чем я выходил. Звонил к Ксендзовскому, но не дозвонился, заходил в «Академию», в Союз, но все это довольно весело, не уныло. Накупил всякой всячины. После обеда ходил к Кроленке и за булками. Торопился, но никого у нас не было. Читал Юр. вчера теперешний дневник: какая скука, по-моему. Еще я все время думаю о печальном положении О. Н. и сравниваю ее положение с моим в молодости, но мои мечты и планы не особенно требовали юности и могли ждать, а у нее главным образом основано на скоропроходящем элементе, который ждать не может, да и искусство у нее такое. В театр ехали и прибыли ни свет ни заря. Радловы тоже пришли рано. Удручились спектаклем¹⁸. Предложили ему «Розу из Стамбула». Ходили за кулисы. Все старались, но путали, будто пьяные. Афиног<енович> чего-то интриговал. Вернулся поздно. Только что пришел Юр. Ели хорошо.

105.000.000 <р.>

20 (воскресенье)

Никуда не выходил. Несколько раз являлся Базилио с делами. Юр. выходил. Мирно работал, хотя и эрунду. Печка топилась. Вечером разбирал старые свои вещи и играл. Мирно. Никто не приходил. Вообще нас немного забывают. Но какое-то спокойствие возвращается. Тревожит меня немного, что не был я на юбилее Немировой¹⁹. Снег валит.

21 (понедельник)

Вьюга и холод. Базилио не приходил. Юр. как-то раздобыл денег. О. Н. пила чай. Прислали от Персианова на Радлова. Насилу дошел до Николаевской. Там отчет смеху подобен. Но выдали. Растратился на провиант. О. Н. ужинала с нами очень хорошо. Выпила и поела. Без меня был Корнилий с контрраспоряжениями.

120.000.000 <р.>

22 (вторник)

Ужасная вьюга и холод продолжаются. Юр. ходил за папиросами и узнавать, куда мне идти. Оказывается, 3 часа у Персианова не отменено. Поехал на извозчике. Но проглядывает солнце. Вместе с Радловым поспел, но Ходасевич он послал на «Королеву устриц»²⁰. Персианов чего-то крутил, старался всунуть всякую дрянь, «Joukleerkonig» «Strassensängerin», сделал с кем-то другим для Москвы. С<ергей> Э<рнестович> уж был у них в воскресенье, когда я должен был быть. Все-таки «Сыщик» – ужасная дребедень²¹. Перли на траме, но долго шли. Такой ветер по линиям, как в трубу, что я уже хотел говорить, что «дальше не пойду». Пришли с Лихамовым. Потолстел, но прост и мил. Все читал «Параболы». Был еще Кроленко. Чем-то озабочен. Юр. опоздал. Приехал Раков, был у нас. Я очень обрадовался этому. О многом толковали, и было не скучно. Назад ехали в трамвае. Хорошо бы альманахи затеять, и вечера, и вообще что-нибудь. С<ергей> Э<рнестович> принимает упреки и похвалы в эмоционализме, будто он сам его выдумал. Придумал все это, конечно, Юр. и меньше всего пользуется. Даже Сторицын больше имеет профиту от эмоционализма, чем Юр.²². Пили дома чай. Ветер ужасный.

23 (среда)

Солнце, мороз, ветра нет. Умер Ленин²³. М<ожет> б<ыть>, это чревато переменами, не знаю, насколько обывательски это отразится. Кричат: «Полное, подробное описание кончины тов. Ленина», а чего описывать смерть человека без языка, без ума и без веры. Умер, как пес. Разве перед смертью сказал: «Бей жидов» или потребовал попа. Но без языка и этих истор<ических> фраз произнести не мог. Ходил за гонораром. Купил сыру, вина, а у нас Дмитриев. Очень кстати. Мило сидели. Потом Юр. вышел; ко мне явился Хохлов. Влюблен, ругает «Эугена», сам ничего не соображает. Пили чай. Потом вдруг я придумал пойти к Евреинову. Юр. хочет пройтись, в тщетной надежде найти открытым кинемо. Пришел Скрыдлов. Скучен он все-таки. У Евреиновых сначала была армянка, говорила о политике, потом Терентьев читал пьесы²⁴, Пяст с женой читали. Утешительны Туся, Тяпа и Тата, хотя последний особенно мне не нравится. Но ласков и предупредителен. Юр. был доволен, ничего себе.

38.200.000 <р.>

24 (четверг)

Мороз ужасный. Сторицын чего-то сконфужен и ничего не делает. Сидел все переводил, хотя больше дремал. Нервился на воротничок. Юр. сердился. Вдруг является Раков. Юрочка вызвал меня в переднюю. Ничего, мил, но восторга в первую минуту не возбудил и не выказал. Я побежал. У Крол<енко> денег дали мало, сам собеседовал с Гвоздевым. Купил булок и свечей, а у Юр. тоже деньги все вышли. Взаимное разочарование. Еще дрова вышли. Вообще Юр. сегодня не в духе. Но пили чай хорошо. Обсидевшись, Раков оказался таким же милым, как и прежде. Но, пожалуй, не более. Второе явление – Маклецов. Юр. ушел. Явление 3. Калинников в 7. Хотел сходить к Корнилию, но так и не вышел. Мол<одые> люди беседовали. Играл я «Дорину». Раков всех пересидел и досидел до Юр. Неизвестно, удивился ли тот. Л<ев> Л<ьвович> сейчас же ретировался. Юр. продолжает быть не в духе.

19.200.000 <р.>

25 (пятница)

Холод ужасный. Выбежал к Покровским. Встают. Только что приехал Иппол<ит> Вл<адимирович> с женой, Корнилий в халате. Ничего. Говорил по телефону, очевидно, с Анной Дм<итриевной>. Уговаривал до 8 не выходить. Собирается, по-видимому, к нам. «Присоединяюсь вполне», «Не знаю, что все другие будут делать», «Не страшит путешествие», «Да», «Никак не отгадаете», «Совсем из другой области», «Из вашей», «Вы угадали», «Вот именно». Очевидно, спрашивали обо мне, и не за деньгами ли я пришел. Забросил домой. Пообождав, пошел в Союз. Из Баку прислали, но гроши²⁵. Ужасно. Геркен и Валентинов сидели там. Зашел еще к Кроленке. Не говорили о рассказах. Хорошо бы, если бы они издали²⁶. Не знаю, пойдет ли на это Ал<ександр> Ал<ександрович>. Очень холодно в комнатах. Послал бедного Юр. к Лору. Вечером были у Арбениных. А<нна> Ив<ановна> рассказывала, вроде воительницы²⁷. Были Черновы.

55.000.000 <р.>

26 (суббота)

Угрожающий мороз. Внутри стекла замерзли. Денег мало, не предвидится. Надежды на Баку ухнули. Прислали опять о налоге. Комиссия высчитывает несуществующие налоги, пени и т. д., грозя продажей, арестом и т. д. Это смешно, но неприятно. Представил себе, что бы делал Юр. при моем аресте. Вылезал в «Академ<ию>». Хватило только на свечи, чай, булки. Хорошо, что дрова оставили в долг. Заходил Кузнецов с делами. Посидел до Анненкова. Там фетируют Пильняка. С Леночкой развелся²⁸. Сидели дома. О. Н. тонет <?>. Наконец не видно пара изо рта. Переводил.

34.500.000 <р.>

27 (воскресенье)

Ели очень плохо. Да и завтра, оказывается, все закрыто. Пушки палили, холод собачий, хотя теплее, чем вчера, 22<–го> и 15<–го>. Юр. ушел за О. Н. Явился Раков. Беседовали. Пили чай без булок. Наши пришли. О. Н. и Раков понравились друг другу, ничего. Сидели у печки и тихонько беседовали, пока я играл, а Юр. брился. Вышли. Будто теплее. У Мандельштамов масса народа. Попался Эльге Каминской. Дура петая, хотя читает не очень плохо и минутами похожа на Анну Дмитриевну. Играл Брамса и Бетховена. Потом старый кучкист играл свои вещи, потом Шопена и Листа. Губер предсказывает на весну Наполеона. Очень тепло, светло и сытно. Каплан показывал литографии и Верейского. Кон пишет с Тихого океана. Как всех разбросало! Что будем делать завтра?

28 (понед.)

После похорон погода утихла и смягчилась: все черти успокоились. Какое сплошное вранье и шарлатанство все эти речи. Даже не «повальное безумие», а повальное жульничество, принимающее такие масштабы, что может сойти за безумие. Да и масштабы не самоутверждение ли? Весь мир через пьяную блевотину – вот мироустройство коммунизма. Утром разошлись искать обеда. Снег, гораздо теплее. К Персианову. Колет, дети, печка. Персианов во Пскове. Вал<ентина> Ант<оновна> на репетиции. Позвонил Радлову. У них ни обеда, ни денег, как и у нас. Узнаю, что М<ихаил> Аф<иногенович> арестован. Иду в Муз<ыкальную> ком<едию>. Ксендзовский сладко предлагает дела. Все репетируют. С Шульгиным поехал обедать. В траме напоролись на Михайлова: дело. Придумал написать «Смерть Нерона»²⁹. Жирно наелся. Домой. Многие лавки открыты, да денег-то нет. Юр. только что ушел. Послал мамашу купить кое-чего. Достали дров в долг. <нрзб> пил чай. Юр. поздно пришел. Поперлись к Кубеланд<у>. Один сидит без булок в холоде. Брат записался в партию. Мрачно спорили о социализме и «Абраксасе». Печально очень. Но ничего.

15.000.000 <р.>

29 (вторн.)

Не помню хорошо, что было. Помчался на Ник<олаевскую>. Там набрался народ. Геркен, Валентинов. Ватсон пророчествовала. Задержался. Прошелся на Черныш<ев>³⁰. Там один Юрьевский. Денег еще не дают. Обратно. Все те же. Получил меньше. Купил чая. Опоздал. Юр., бедный, томится. Я мало его вижу, и не пишет он, как и я. Отправились к Локман. Накормили нас, вызвали Исая, присаживалась Розалия. Наверх чай пить. Безногая француженка, мальчики, собачонка, печка, цейлонский чай. Но не особенно уютно. Пришел Мартин. Я вышел раньше. Сидел со мною Кузнецов. Да, мол<одой> Гиппиус. Кое-какие знакомые были. Я. Я. Гуревич зазывал слушать его роман. Семейство Лишневских от Ал<?> Львовича приглашали к себе на Каменноостровский. О Вере Ал<ександровне> разные сведения; скоро, говорят, приедет. «Евг<ений> Он<егин>» все-таки не так был нестерпим³¹. И постановки натуралистические мне не противны. Еще долго это будет волновать русское сердце, хотя тут вина и Пушкина. Затащили еще к Шульгину. Кипящий самовар и есть кое-что. Тут лучше посидели, хотя страшно поздно. Да, Волынский открывает кампанию против меня. Сообщил Стрельников. Что бы это значило? Не пронюхал <?> ли он мои шашни со Сторицыным? Кто за меня заступится? Я думаю, что никто. Действительно, я крайне одинок. Но зря он этого делать не будет. Всегда политика. «Серапионы», Крыжицкий, обида – что?³² Двинский подвез меня немного, но очень поздно. Юр. сидит уже дома.

50.000.000 <р.>

30 (среда)

Теплее, но не в комнатах. Болит голова. С дровами скандал. Впрочем, с чем не скандал? Сторицын притащил статейку Волынского. Гнусно, но очевидно сам сел в лужу. Я не думал, что он такой недальновидный³³ идиот. Вышел после обеда. Кузнецова и Юрьевского нет. Брауде боится, не значит ли это конец «Театра»³⁴. Деньги выдали. В Муз<ыкальной> ком<едии> репетируют танцы, сидит Радлов и Ходасевич³⁵. Им<енины?> А<нны> Дм<итриевны> переносятся. Зашел еще в «Academi'ю». Еле хватило на свечи и булки. Дома сидит Скалдин и Фролов, не Раков. Не очень я был доволен. И потом удручает меня все-таки ругань Волын<ского>, все-таки человека приблизительно своего же лагеря. До сих пор подаю надежды и даже перестал их давать. Или это признак молодости, что я до сих пор кому-то мешаю жить, но как же писать тогда. Юр. ушел. Болела голова. Топил печку. Юр. рано пришел с О. Н. и даже не провожал ее. Очень голова болела. Не знаю еще, как с рассказами.

55.000.000 <р.>

31 (четверг)

Писал что-то, вышел поздновато и не особенно удачно. Дома Маклецов. Вышли с Юр. в Муз<ыкальную> ком<едию>³⁶. Остался ждать Ксендзовского. Жалуется на сборы. Рано пришел домой, смотрел корректуры. Юр. не был у О. Н. Для писания он решил вести воздержную жизнь. Заходил Гуревич отгласить нас. С рассказами тоже затирает.

49.000.000 <р.>