1 (суббота)
Сторицын ворвался. Юр. выбегал за булками и хлебом. Посылал Юр. на Николаевскую. Потом он устраивал сцену, что я не умею вести дела и не иду к Кроленке. Сам ходил к Лору. Радлов ничего, не катастрофично (это главное) и, кажется, кое-что понравилось. Юр. пошел раньше, зайти за Милашевским. Я зачитался «Еугеном». Вдруг является Евреинов с визитом. Поговорил, как его любят в Америке. «Я да вы» и т. д. Только что ввалился в вагон – Соловьев. Потом Гвоздев. У Кубланова – артисты: Шушлин, Геннер, Кабанов, Ульрих, Неелова, – занимала belle soeur[43] Кубланова. Мы – (я, Юр., Конст. Вагинов), занял Нессон, – курсявка и жидки у молодежи. Жестокий спирт. Капитан по очереди ухаживал. Я чего-то пробалтывался жене Ульриха. Пели. Но было скучновато, тем более что сидели до 4 часов. Луна светит. Расходятся с «болтанцев», скребут снег. Местность напомнила Казакова и Лескова и раннее утро.
15.000.000 <р.>
2 (воскресенье)
Встали поздно. Будила баба с дровами. Двери были не заперты. Светло на улице. Писал музыку. Выходил к Лору. После чая у Юр. оказались деньги, и, взяв еще у татарина, пошел в клуб. Скучно и уныло. Уже играют. Сначала минут 10 все шло превосходно. Потом так же быстро проиграл. Потух еще свет минут на 15. Торопился к Персианову. Заброшен ужасно. А Юр., стриженый, сидит дома. Жаль мне его и себя до смерти. Их нет еще, в кинематографе. Сидел с Антоном и детьми. Смотрели «Омолаживание»1, знают, что вчера я был в гостях у комунистки <sic!>. Я и не знал, что она комунистка <sic!>, хотя истерическое подпрыгиванье, оскал и сухой смешок характерны. Домашне сидели. Мчался домой. Юр. сидит, пишет. Скучно ему, милому.
5.300.000 <р.>
3 (понед.)
После обеда все спал. Чуть не проспал театр2. Брился по дороге. Академические театры всегда действуют на меня успокоительно и бодро. Видел Кузнецова. С «Еугеном» проясняется. Торопился домой. У нас Капитан, мед, булки, самовар. Заходила сестра убитого Милеева. Я и не знал, что он убит. Подымался Кельсон, я подумал, что поплетутся к девкам. Но собрание у нас в 8 часов, так что поспел звониться еще к Ксендзовскому и Лопуховой. Захотелось народу. А клуб закрыт. Мысль сунуться в духан. Но домой не мог попасть, испортился замок. Никого нет. Затопил печку, сидел с Файкой долго. Юр. пришел поздно. Пьяный. Наслаждались обществом девиц. Хорошо, что хоть на ночь не пропал.
11.000.000 <р.>
4 (вторн.)
Утром ходил в Михайл<овский> театр. Видел Феону. Вечером Юр. не пошел в театр из-за флюса. Много народа. Лопухова, Персианов. Скучно и плохая постановка3. Был скандал. Жена Брянского плюнула Сторицыну в лицо. Тот растерялся, спрашивал, что ему делать, побежал к администратору. Публика потребовала, чтобы Брянскую удалили из зала. Гайка был со Стрельниковым и Метцом. Юр. пришел все-таки с опозданием, не снимая пальто. Вот так[44].
5 (среда)
Прелестная мягкая погода. Ужасно долго ждал на Николаев<ской>. Видел много народа. Мельком разговор о Сторицыне. Геркен балдил. Кажется, никого не было. Отправились на траме. Даль. Где когда-то жил Щербачев. Новые дома, огороды, вид, летом соловьи. Житье с мамой. Мать его, конечно, бывшая курсистка вроде Вари, даже оказались знакомыми. У Л<ьва> Л<ьвовича> чисто, книжечки, баночки, будто Князев или вообще благонравный маменькин сынок. Фетировали нас, спекли пирожок. Пошел нас провожать по снегу. Отец ему пишет: «Вот теперь приедешь в Москву и будешь скучать о Кузмине». Почему и почему он говорит это мне? Не дождались трамвая и поехали почему-то на извощике <sic!>. Погода тихая – только кататься.
10.000.000 <р.>
6 (четверг)
Подтаивает. Мамаша ходила за своими долларами. Юр. поб<ежал> менять их. Еле поспел дописать Кузнецову. Заходил бриться и в контору. С Юр. встретились в пассаже. Кельсон бегает, хочет выкупить доху. Лопухова топит печку. Тепло, уютно. Ужасно наелись и напились. Потом Струве все читал свои пьесы до 12 час. Поехали даже на извозчике. Болела голова. Ужас от дел.
7 (пятница)
Совсем вода. Голова трещит. Хотел было не ходить на репетицию, но прислали повестку. Все обошлось не так катастрофично. Юренева любезничала. Дома еле сидел. Фролов. Вдруг является Скрыдлов. Пополнел, но опровинциалился немного.
5.000.000 <р.>
8 (суббота)
Что же я делал? Писал кое-что. Оркестровал. Юр. волновался о Сторицыне и спал. Но тот не надул. Кажется, я никуда не выходил. Юр. накупил всякой всячины, а никого у нас не было, по-моему. Письмо от Пономарькова. «Аленушка» идет у Зимина4. От Музпреда ультимативное. Придется обратиться в Союз в понедельник. Вечером Юр. ходил куда-то, я писал. Притащил темного пива и колбасы. Боже мой, кажется, мои дела немного проясняются. Только бы вышло с Баку и с Москвою. Тогда можно приняться и за свои дела. Главное теперь – Кроленко. Но прежде «Эуген».
10.000.000 <р.>
9 (воскресенье)
Тает, мокро. Был на репетиции, что-то невеселы Серг<ей> Эр<нестович> и Дмитриев. По-моему, ничего еще не готово, довременный хаос. Ничего не выясняется. Беседовал со Сметанниковым. Встретил Митрохина, бежит на выставку, сегодня же открытие кукольного театра5. Светская жизнь, но какая-то паршивая. Призрак. Визит Корнилия Павл<овича>. Находит, что Петербург очень сдал, это всем очевидно, даже Скрыдлову. Все закрывается, лопается. А как мы закроемся или лопнем? Оркестровал. Пришел Ал<ексей> Ник<олаевич> и Капитан. Я никуда не выходил. Конечно, при теперешней темноте перевод свечкам только. Юр. выходил еще. Топил печку. Файка что-то больна. Письмо было от О. Н. Горизонт проясняется.
1.000.000 <р.>
10 (понедельник)
Ждал тщетно Скрыдлова. На ура сходил к Кроленке. Там перебор. Но купил свечек, бумаги и булок. Капитан припятился за деньгами и куда-то поперли. Я оркестровал без памяти. Неплохо сидел. А Адмирал так и не явился.
8.500.000 <р.>
11 (вторник)
Рано, впрочем, не особенно, ходил в театр. А<нна> Дм<итриевна> только что ушла. Юрьев смотрит декорации. Дмитриев тащил куда-то в темноту и чудил. Юрьев таскался на галерку и мало чего понимал. Денег у Радлова нет. Дмитриев об<ещал> занести. А Алексис-то так и пропал, испугался, что оберем его как липку. Дмитриев принес. Пил чай. Юр. пошел в кинематограф, я чего-то писал. Что надо. Выбрился наконец. Почему все отошли как-то, даже по сравнению с прошлым годом, Радловы, «Абраксас», Муз<ыкальная> ком<едия>, Покровск<ие>, Дмитриев, Скрыдлов – где это все? Неужели и прошлый год будет когда-нибудь казаться блестящим6. Но, конечно, и практически, и лирически, и всячески я с каждым днем все больше теряю почву под ногами.
8.000.000 <р.>
12 (среда)
Писал. Денег нет уже. Юр. опять волновался, теперь относительно уже Ионова. За дрова не платили. Ходил на Николаевскую. Подал разные заявления и взял немного денег. Не отдал Дмитриеву. Калигари надул, Адмирал и совсем скрылся, хотя Юр. его вчера ночью где-то встретил. Поплелся к Покровским. Перестановка, но уютно и очень тихо. Корнилий пришел поздно и думая, кажется, о чем я попрошу, тянул. Но наконец поговорили. Завтра. Брел печально домой. Нагнал Туку и Дмитриева: бегут в кино, смеясь. Тука облапил юношу. Что это значит. Дома темно и холодно. Юр. трепаный сидит. Никто не приходил. Написал, кажется, много. Выйти мне тоже хотелось бы, но дописал о Брюсове7. Теперь вижу, что с пьянино не справлюсь. Приходил какой-то глухарь из Муз<ыкальной> комедии, о вставных номерах.
7.000.000 <р.>
13 (четверг)
Куда-то ходил. Да, на репетицию оркестровую. Плохо слышно. Сидел с Анной Дмитр<иевной>. Петр Ильич принес. Побежал к Покровск<им>. А они послали письмо с отказом. Звонил Феоне и голове еловой. Бегу по грязи. Вдруг встречаю Юр. Удивился, увидя меня. Тот сидит один дома. Условились встретиться с Евг<енией> Вас<ильевной> в «Колоссе». Рассказывал о злоключениях с заезжими арт<истами>. Юр. еще нет. Удивился добыче.
25.000.000 <р.>
14 (пятница)
Заходил в Муз<ыкальную> ком<едию>. Попал в объятия Феоны. Дело нестоящее. Антонов даже мандил. Ионова и Гайки не застал. Долго на репетиции. «Силуэты» возбудительны. Но долго продолжалось. Кто же был у нас? Не помню. Сходили на «После бури»8 и зашли в пивную. Юр. хотелось провести вместе время, но пивная и плохая картина – скука. Жевержеев говорит: «С каждым днем жизнь все скучнее».
15 (суббота)
Все так же темно и скучно. Долги копятся, дела прибавляется, денег нет. Вышел после обеда. Явился Манин хахаль, ее судили и присудили на год. Девочка, очевидно, останется у нас, да, пожалуй, и Антон. Стряпали нам напротив. У Юр. денег нет. Ходил к Ионову. «Параболы» разрешены и есть (где?)9. Показывал нам библиотеку, предлагал отпускать. Гайк хохочет и балдит, о деле ни слова. Зашел к Кроленке. Накупил кой-чего и брился. У нас Лившиц. Я думал о нем на днях. Важен, но приятен. Корнилий вернул «Параболы», но не деньги. Торопились. Запихали нас во 2-й яр<ус>, с Левиным и Щуко. Приходил Дмитриев и Баланчивадзе. Масса знакомых. Пьеса и Вивьен имели успех. Музыки совсем не слышно. Был даже Шульгин. Юр. ворчал за Ионова, но, в общем, ничего. Вот и «Эуген» прошел10. Говорил с Кузнецовым.
9.500.000 <р.>
16 (воскресенье)
Холоднее. О. Н. описывает чудно северные пейзажи и особенности природы. Рано обедали. Приходил харьковский жидок, потом Капитан привел и жида со Спасской. Ехали на траме. Радловы только что вернулись от Елены Павловны. Вова спал, да и Ан<на> Дм<итриевна>, по-моему. Был Дмитр<иев>, Кроленко, Султанова, Глиовинская, Покровские и Папаригопуло. Конечно, разговор, главным образом о «Еугене». Назад долго шли, но я не устал. Подмерзло.
10.000.000 <р.>
17 (понедельник)
Переводил разные разности. Не выходил. Кто-то был у нас. Не помню. Зашел к Кроленко. Хочет устраивать Новый год. Мил. Просит закончить к концу недели и заплатит. Это было бы хорошо. На заседании с трудом, но дали. Все заинтригованы «Эугеном», но боятся, что снимут, или хотят этого. На имянины не ходили. В прошлом году был это расцвет дмитр<иевской> истории. Купил я вина и закусок. Юр. был очень рад и думал, что я куплю. Хорошо и долго говорили, как в старину, хотя общая апатия и чувствуется.
60.000.000 <р.>
18 (вторник)
Довольно ясно. Юр. вышел рано за покупками. Ходил я в Б<ольшой> Др<аматический> и к Кузнецову за билетами, но денег не получил. Купил пастилы. Юр. купил фуражку, очень идет к нему; да, утром был еще Сторицын с докладами. Завтра придется идти на «Лебединое»11. Перед чаем Вл<адимир> Вл<адимирович> пришел, посидел, как бывало. Побежали, было, на Конрада Вейдта, но фильма еще не приехала, в «Колосс» показалось дорого, в «Спленд<иде>» нет места. Выпили пива у Филиппова и пошли в «Колизей», как всегда полный мальчишками12. Юр. почему-то очень устал.
10.000.000 <р.>
19 (среда)
В редакции получил больше, чем ожидал. Купил чай и еще чего-то. Рано пили, но я поехал на извозчике. Далеко сидел, водился все с Кроленкой. Кошевской завел со мною какую-то бодягу. Назад шел пешком. Кое-какие танцы мне нравятся.
13.000.000<р.>
20 (четверг)
Неожиданно приехала О. Н. Потолстела. Файка выла. Я пошел за вином. Обедали. Привезла мне теплые перчатки. Утром взял 5 м<арок> и папиросы у Кроленки. Заходил Гефтер и Маклецов. Юр. опоздал. Пошел со мной в театр. Знакомых много, пьеса скучная13. Объединялся с А<нной> Дм<итриевной>, Юрьевым, Юреневой и Кузнецовым. Холодно становится. Щеки Ал. Толстого висели из ложи.
12.000.000 <р.>
21 (пятница)
Мороз. Переводил, но что-то не очень. Да и писал14. Все какие-то неизвестные люди. Сторицын, посланные от Персианова, Гордина. Вдруг во время чая опять Сторицын. Капитан и О. Н. Разные дела. Рано забрался на «Фрейлин Пук». Дрянь, конечно15. Видел Струве, Лопухову, <нрзб>. Ольгину, Шульгина. Оттуда поплелись к Шульгиным; были Персиановы и Двинский. В панике, что я пропал. Хвалили <?> даже Лопухову, но ориентация на Лапицкого довольно идиотская. Известия из Баку. «Мазурка» имеет большой успех. Ехали в трамвае. Был ужин, чай и пиво. Назад вез меня Двинский. Луна. Зима. Юр. не спит еще. Накупил всякой всячины.
25.000.000 <р.>
22 (суббота)
Послал Юр. к Кроленке или нет. Не помню, где доставали денег. М<ожет> б<ыть>, нигде. По крайней мере, когда вечером пошел к Персианов<ым>, ничего у нас не было, и там я не спросил. Писал с утра о «Пук<к>», написал хорошо16. Вечером был у Персиановых. Сплетни, оперетки, ориентация и надежды на Лапицкого.
23 (воскресенье)
Не помню, что было. Переводил без памяти. Была О. Н. Смотрели картинки, а я писал. Боже, боже, что с нами будет? В. А. Сутугина говорит, что пишет Тяпа. Кланяется мне «Дягилевский кружок», написана музыка ко «Вторн<ику> Мэри» (Лурье?), хотят ставить17. Написать бы всюду письма. Евдокии. Блохам. Тяпе. Пономарькову.
24 (понедельн.)
Чудесная погода. Ходил в контору – денег еще не выдают. 2 удара – в «Театре» нет рецензии18 и с музыкой к «Эугену» какие-то катастрофы. Будто бы Радлов заявил, что увертюра его не удовлетворяет, и пишут новую по моим типам Шапорин и Стрельников19. Из Баку денег не прислали. Вообще не знаю, что и делать. Заходил к Кроленке, там Юр. продает книжки. Дома паника, торопятся. Зашел Вова звать в среду. Будут Радловы и греки, почему-то Дмитриева не будет. Без Юр. прибыл Фролов с вином и Капитан. Потом Юр. и О. Н. Пили чай. Потом Юр. спровадил Кап<итана> и Фрол<ова>. Семейно ели канун. О. Н. расстроилась театральными журналами и разговаривала о бывших ее подругах. Плакала, лежа на диване. Юр. вышел и вернулся в 4 часа. Файка разделяла мое одиночество и нагрела постель.
21.000.000 <р.>
25 (вторн.)
Голова болит. Злюсь. Проспал. С утра явился Фролов. Ничего у нас нет. Топили печку. Все спал. Прошло немного. Ужасно скучно. Не предвижу ничего хорошего, никого не хотел бы видеть, никуда идти, ничего покупать. Этого никогда не бывало. При сверхчеловеческом напряжении фантазии, м<ожет> б<ыть>, кое-кого и интересно бы просто видеть или употребить, но не разговаривать, не дружить. Юр. выходил. Потом долго сидели, писали вместе. Вычитал, что открыли где-то манихейские книги и миньятюры. Как прежде я многим интересовался, волновался, писал. Теперь поденная работа, больше ничего. Полная прострация. И долги – прямо ужас.
26 (среда)
Утром заходил к Мандельшт<аму>, звонить и взять бумаги. Кузнецов уверяет, что обе пойдут, Феона просит в субботу. Пил кофей. Но денег, денег ни гроша. Юр. пошел к О. Н., я к Персиановым. Удивлялись, почему не вчера, куда пропал и т. д. Сидел Вейс. Пил коньяк. Вал<ентина> Ант<оновна> и Коля пошли на Грановскую20, я играл скучного Легара и говорил по душам. Денег не случилось. Пришли вовремя. Братья Папаригопуло и Анна Дм<итриевна> были уже там. Отчего<–то> ждали С<ергея> Эр<нестовича>. Вивьен, Пиотровские и Дубасова не пришли. Дмитриева не звали. Вова не пил, не ел. Я выпил с С<ергеем> Эр<нестовичем> «на ты». Сидели до 6 ч. Скучновато было.
27 (четверг)
Ничего нет, ни дров, ни провизии, ничего. Побежал в редакцию. Нет. У Персиановых топится печка в конторе, впечатление Акуловки <sic!>. Ант<он> Ант<онович> дома рассказывает о праздниках на даче. В Союзе Евреинов, Кугель, Геркен. Из Баку прислали только 1–24 ноября. Взял опять дарики. Потурил мамашу за дровами. Юр. лежит, сидит в пальто Фролов и лопают ликер. Холод и дым. Сторицын 50 раз прилетал. Я выходил покупать разные разности. Дрова поздно. Не натопить. О. Н. пила чай, я писал. И пошли на Конрада. Я дома дописывал. Скучно и холодно мне до смерти. Юр. принес селедок, сырых каких-то, но лег спать я уже в лучшем виде.
20.000.000 <р.>
28 (пятница)
В редакции ничего нет. Ходил к Шульгину, Нессону, потом в Союз и к Крол<енко>. Долго ходил. Дальние хорошие места. Послал Юр. в «Academia». Пили чай. Вечером я переводил, по-моему. Но плохо вообще помню. Много дней прошло. Скорей бы приезжал хотя бы Раков.
12.000.000 <р.>
29 (суббота)
Что было, не помню. Заходил за гонораром, потом взял у Кроленки. В театре Феоны не было. Юр. обиделся что мало принес. Поздно ходил за булками и пр. Вечером был на заседании.
37.000.000 <р.>
30 (воскрес.)
Была у нас О. Н., Капитан и Дмитриев. Спорили о Шпенглере21. Дмитриев удивлен моей осведомленностью в его жизни. Ехали на траме. У Кубланова Костя и Бондаренко, через Кронштадт, очень красивый, б<ывший> унтер Сем<еновского> полка. Вероят<но>, бесчеловечный и холодный зверь, но говорил наивно и даже интересно. Голая водка и потом теплое пиво. Костю подпаивали, как горбунчика, даже неприятно было смотреть.
2.000.000 <р.>
31 (понед.)
Голова пустая. Послал Юр. к Шульгину, сам переводил и поджидал почему-то Сториц<ына>. Потом сам вышел бриться, сунулся, было, к Персиановым и к Феоне. Оперетку им не позволили. Пьесы. Мил, но растерян. Висят Canalet<t>o. У Лора труба невероятная и забыли мне дать сухарей. Пили чай, топили печку. Сторицын сидел. Юр. просил приехать к Мандельштамам. Перел далеко. Старый дом. Низенькие комнаты, полные книг. Рассаживались долго. Меня с Кашиной и очень милым Макульским <sic!>, который даже кокетничал. Народу была масса, служащие, приват-доценты, режиссеры, художники. А<нна> Дм<итриевна> опоздала очень. Так и не попал на Моховую. Вернулись в 5 ч. Юр. позже. Тоже было ничего. Первый год порознь. Погода тихая и мягкая.
30.000.000 <р.>