1 (среда)

Утром ходил на Николаевскую. Леонарда не было. Днем был Фролов. Гулял с Файкой. Отдавили ей ногу. Хромала. В саду хорошо. Вдруг идут Юр. и О. Н. Погуляли. О. Н. зашла к нам, поела и пила чай. Вдруг явился Шапир, Сторицын, переводчица, потом Хохлов. Сегодня он плохо соображал и капризничал, к концу разошелся, но он так часто меняет планы, что до самой постановки не гарантировано от новой работы. Долго сидели.

600.000.000 <р.>

2 (четверг)

Целый день дождь. Задержал меня Сторицын, так что Феона уже был в Муз<ыкальной> ком<едии>. Лицо удивленное и напряженно-обиженное, будто задница при запоре. Иногда в глазах улыбка. Льет дождь. Забежал бриться и попал в акконтору. Енишевский сделался красавцем-мужчиной, но пистолетит и покрикивает, как прежде, причем административно плещется¹. Берггрюн незначителен и меланхоличен, они хотели уже окрутить это дело, но Хохлов, как московская невеста, стал в телефон ломаться, сваливать на Головина, ссылаться на Экскузовича, вообще тонить и снобировать. Отложили. Я уже не побрел в театр, а под проливным дождем купил булок и домой. Юр. вышел, а мы все спали. Пили чай, вышли было в кинемо, но зашли в пивную, оттуда к Персианову. Оба лежат, масса опереток. Арбуз. Как с делами, не знаю.

1.000.000.000 <р.>

3 (пятница)

Сторицын не приходил. Явился Дмитриев прощаться. Едет в Москву. Анна Дмитриевна давно уже здесь, но что-то не показывается и из «Красной» как будто ушла. Пошел в «Юные зрители». Брянцев просил после трех². В Драм<атический>. Там кстати Ходасев<ич>, показывает эскизы. Хохлов рассказывал про контору и устроил мне. Все-таки торопился и к Брянцеву. Опоздал страшно. Юр. даже забеспокоился. Побежал купить и пропал. Мы с О. Н. и Капитаном даже отпили чай. Натащил всяких предметов. Пришел Папаригопуло с какими<–то> мыслями о самоорганизованности художника. Кричали и спорили. Вышли. Милаш<евский> захотел выпить пива в садике. Потом прошлись по Невскому, взяли в Пепо у приятного мол<одого> чел<овека> вина, и я отпр<авился> домой. Юр. в кинематограф. Играл «Fräulein Puck»³. Писать темно. Работы, работы! Юр. спал дома.

2.270.000.000 <р.>

4 (суб<бота>)

Был ли где, не помню. Выходили с Файкой за покупками, ведет себя как большой пес. Хохлов пришел с собакой и просто пошел гулять. Собаки играли, наша сучка очень была взволнована. Скучно было гулять, темно и непонятно, холодно, ничего в саду не видно, а что видно, то не интересно, а что интересно – не знаешь, как приступиться, да и не хочется приступаться, по правде сказать. Юр. был дома, ходил ненадолго зачем-то к Анне Ивановне. Все рисует, но мне гораздо меньше нравится то, что он теперь делает, чем прежние его. Неаппетитные какие-то фигуры. Спал у меня.

5 (воскресенье)

Темновато. Болит голова. Неопределенная унылость. В «Ж<изни> и<скусства>» карикатура на меня⁴. Долго сидел. Писал кое-что. Пришли Анна Дм<итриевна>, Вова и Фролов. Анна Дм<итриевна> очень мила, но что-то легло между нами, не знаю, давно уже. Спекли чудный пирог. Поехали к Соколову. Тягостное небо. Жена его пела Грига и Шуберта. Рано ушли, погуляли. Файка радуется. Откуда беспокойство, не знаю: от заказчиков, работ и отсутствия денег? не знаю. Юр. спал у себя.

6 (понед.)

Темно, потом разгулялось. Писал чего-то. Завтра ряд неприятных визитов. Доставать деньги, да и Юр. к тому же уезжает. Прибегал Сторицын за советом. Все ему не ладится. Капитан был, но рано ушел. Ол<ьга> Аф<анасьевна> принесла жасмин без запаха. Рано вышли, встретили Митрохина. Заседание было ничего себе. Долго ждал Юр. на улице. Пошли все-таки на Конрада. Народу мало, успех неполный. Картина превосходная⁵. Чудный вечер. Завтра Юр. собирается в Озерки.

1.000.000.000 <р.>

7 (вторн.)

Юр. уехал. Места не нахожу. Файка скучает. Ходил долго. На Мильон<ную>, к Афиногеновичу. Ничего не выходил. Хохлов пришел, ничего. Доволен. Играли. Потом вышли. Юр. приехал поздно. Цветы. Рассказы. Доволен. Ставили самовар.

250.000.000 <р.>

8 (среда)

Я сойду с ума от дел. Юр. послал к Кроленке и на Думскую, а сам ничего не делал. У Юр. болят зубы. Мамаша ушла с Файкой и пропала. Пили чай экономически. К Покровским немного опоздали. Вино, отличный обед, но у Юр. болят зубы, жалость смотреть. Радлов хочет, чтобы я писал музыку к Толлеру, хочет показать впервые педерастический и лесбийский Берлин⁶. Юр. убежал к Лине Ив<ановне>. Какие-то недра. Я поехал даже к Персиановым. Сидит Крыжицкий. Играли. Деньги завтра. Юр. не то спит, не то нет. Файка скулит. Наконец пришел. Худ и чем-то недоволен. А я готов сбре<ндить?> от дел. Выбило стекло и страшно дует.

530.000.000 <р.>

9 (четверг)

Вышел поздновато, так что прямо к Ант<ону> Ант<оновичу>. Зовет. В «Звезде» дали 10 вм<есто> 15. В театре Хохлов придумал вводить современность. Ходасевич беседовала с signor'ой Crock. Юр. болен. Побежал к Евгеньевичу и продать книжки. Был Соколов. Пошли на «Мабузо» и пили пиво. Забегал в пивную Кякшт. Кельсон еще болтался. Юр. все-таки спал у меня. Болит живот.

900.000.000 <р.>

10 (пятн.)

Не поехали в Петергоф. Темно и к дождю. Юр. нездоров. Писал «Кота». Приходил Сторицын. С его агитацией в пользу обедов вышла ерунда. Смешная. Яковлева приходила. Боится, понятно ли для детей, пирога не привезла, вздыхала об Альбере. Юр. лег. В полумраке отправ<ился> я под дождем к Ал<ексею> Фил<ипповичу>. Ничего утешительного, но ждут, сами приедут в октябре. Мрачно прошелся по Летнему. Юр. со свечкой пишет. Напоминание о пьянино. Дрова, пьянино, свет, квартира, налоги – вот нерасчерпаемое море расходов. А еще пальто etc.

400.000.000 <р.>

11 (суб.)

Хоть Юр. и болен, погнал его к Ксендзовскому. Сам отправился под дождем на Мильонную попусту, к Гайке и в акконтору. Ничего, и Юр. на завтра. Пошел к Евреиновой. Достал. Накупил. Пришли О. Н., Морозов, Капитан, Фролов. От Альвинга, от Князевой, Хохлов – прямо Содом и Гоморра. Капитан все порывал<ся> к нам слушать разговоры о театре. Все ушли. Играл Хохлову. Он стал <дружным?> говорить. Темно уже было. Мы долго ходили. У Юр. таинственная полубутылка и денег нет. Что-то путал про лишнюю сдачу и т. п.; я думаю, просто купил, зашел к О. Н. распить и с приездом проздравить <sic!>. Я же не сержусь на это. Спал у себя, но начинает, вроде Файки, понимать времена и сроки. Горнунг-филолог рассказывал о Москве, Ауслендере и т. п. О Гофмане, моих берлинских книгах⁷.

1.000.000.000 <р.>

12 (воскресенье)

Холодновато. Пошел к Ксендзов<скому>. Юр. пишет. Хорошо. Писал музыку. Читать нужно бы хорошие вещи. Юр. хотел войти с собакой. Я увидел О. Н. внизу, говорил с балкона. Пошли, бедненькие, но довольно элегантные. Мамаша мрачно говорила, что какая-то дама хочет оттягать у нас квартиру, отремонтировать и жить, так как мы неаккуратно платим, квартира у нас разваливается и т. д. Это все мрачно. Пила чай О. Н., ушла. В сумерки пошли погулять. Зашли зачем-то в «Тупик» и растратились. Юр. опять будто с луны свалился, удивляется, что порция свинины стоит 75, когда стакан кофе стоит 15, а мороженое 25–30. Файка у нас нездорова. Завтра опять думать о деньгах.

1.000.000.000 <р.>

13 (понед.)

Чудесная погода. Вчерашняя закуска дает себя знать. Юр. хотел идти в сад. Я послал его к Кроленке. Пришел москвич. Не одобряют нового моего курса. «Абраксас» считает опытами. Поэтикой, а не поэзией. Может быть, это симптоматично, но тупо⁸. Гумилевская закваска, очевидно, живет даже в Москве и довольно крепко. Не хотелось идти на Бородинскую. И правда, было как-то ни к чему. Были Феоны, Вильбушевич, Стася и мальчишки. Пиво и водка. Орлова истеричничала и не находила тона. Жаловались на бедность, на слухи о богатстве. Вильбушевич глушил своей музыкой. Погода чудесная. Но не прошлись, а просто домой. Пили чай. Юр. рано ушел. Я читал Апулея. Приходил Шурка с напоминанием о квартире. Ввиду слухов нужно принять меры. Лег тоже довольно рано, но спал неважно.

318.000.000 <р.>

14 (вторн.)

Чудная погода. С этими оперетками как-то расстроен. Мне все надоели, и, в сущности, все нас покинули. Базилио пропал. С утра ходил. Зашел к Ал<ексею> Фил<ипповичу>. Нет еще. Поперся <?> к Лопуховой. Мила. Голова еловая больна, лежит. Дальше к Афиногеновичу. Сидит в конторе. Оперетки присланы, Фалль и т. п. Крыжицкий вертится. Дальше. В Союз. Один Бентовин. Жидко. Поздновато. У нас О. Н. Обедала. Они пошли, пришел Капитан. Пошли вместе. Юр. в кино. Аф<иногенович> ждал, говорит, меня. Заигрались до жены. Юр. пришел, душенька. Угостили нас ужином. Показывал карточки, рассказывал. В 16-м году он был очень интересным. Поздно шли. Как-то с делами справлюсь. Холодный пот берет меня. Файка визжит при встречах. Получила свое место в жизни.

800.000.000 <р.>

15 (среда)

Писал все музыку до прихода Хохлова. Долго сидели, играли, но как все поспею, не знаю. Юр., кажется, писал или рисов<ал> долго. Платежи, как тучи, копятся. И неудачи. Считается праздник сегодня⁹. Кажется, обедала у нас О. Н. Доставал ли где деньги, не помню. Да, 200 взял у Сторицына.

200.000 <р.>

16 (четверг)

Под дождем ходил по разным местам безуспешно. На Мильонной не дали, Афиногеновича не застал, в театре туго. Видел Монахова. Зашел в ак<адемическую> контору насчет Толлера. Послали к Юрьеву. У него Хохлов. Рад, поговорит. Встрет<ил> Дмитриева. Тащит эскизы. Дома послал Юр. к Кроленке. Пришли Лев Дмитриев, Капитан, Соколов. Дождик льет. Вышли потом. Или только Юр. Я писал музыку к «Коту» и немного текста.

700.000 <р.>

17 (пятница)

Еле дописал пьесу, музыку не поспел переписать, но деньги дали не все, с большой волокитой и трудом. Видел Чернявского там. Заплатили за квартиру. Теперь электрич<ество> и пьянино. Потом пальто. Был у нас Дмитриев. Когда я пришел, он уже был, играл «Весну священную». Просил книгу. О Толлере что-то не очень говорил. Будто отложено. Вышли, зашли в пивную. Кажется, больше никого не было. Одно сбыл с плеч.

1.400.000 <р.>

18 (суббота)

Все утро писал о Рерихе¹⁰. В два часа пошел к Кашиной узнать, когда можно сдать, и получил деньги. Сторицын забегал. Говорит, что в Б<ольшом> др<аматическом> положение катастрофическое. Обращаются даже в Сорабис¹¹. Писал и дописал. Рано пили чай, был Лившиц. Сидел, литературно беседовал. Вышел с нами. Хорошая погода. Побродили по Невскому. Попали в пивную. Встретили таинственно похудевшего Бориса Папаригопуло. Юр. ходил к О. Н. Молодой месяц на небе. Возможна возня с Юр. повинностью.

1.000.000 <р.>

19 (воскресенье)

Чудесная погода. Тепло. Тихо. Бегал к Евреиновой. Нет дома. Евреинов писал и жаловался, что она не умеет распределять времени, что она не могла бы быть Болдуином, что она зайдет. У меня Сторицын. Приглашение от пожарных на праздник. Абрамов без толку явился, звал меня обедать. Справлялся у него об мне Звонарев, как явление с того света. Миклашевский хотел сейчас же примазаться, испанил, но напрасно. Были у Палкина. Хороший очень сидел мол<одой> человек с пож<илым> господином и барышней. Денег он не дал. Просил прислать «Кота», обещая тотчас выслать деньги. Дома сидит Капитан, а О. Н. и Юр. уже нет. Отгласил Хохлова и сами пошли на Сувор<овский> в кинематограф. Хорошая америк<анская> драма, теснота, хорошо. Спал Юр. дома, но наползает, наползает что-то непреодолимо.

750.000.000 <р.>

20 (понед.)

Чудесный день, но, наконец, курс дня: платежи, налоги etc, крахи всех предприятий, в которых я работаю, меня начали не на шутку тревожить. Был у Хохлова. Действительно, театр хочет закрываться. Послали бумагу о ссуде. Зашел в «Пол<ярную> звезду» к Ант<ону> Ант<оновичу> – нет дома. На Мильонную. Дают, говорят. Видел Анну Дм<итриевну>, довольную, но далекую какую-то. Серг<ей> Эрн<естович> прислал бумагу в театр. Кто-то у нас был. Побежал на заседание. Бентовин – пессим<ист>, Пальмский – оптимист. Jean qui pleure, Jean qui rit[34]. Разговоры о сокращении. Темно уже было, когда я пришел. Юр. нет, собака спит. Да, удручил меня еще Ал<ексей> Фил<иппович>, к которому я заходил. Не только никаких посылок нет из Берлина, но и вести самые неутешительные, и планы самые мрачные. Просматривал книгу «Памяти Блока» – вот и я скоро умру¹². Не знак ли близкого конца траурная рамка¹³. Бедный Юр., бедный Юр., бедный Юр. Сидит, очаровательно рисует. Отношение к нему зверское, положение его ужасное: без паспорта, всякие мобилизации, нищета, годы уходят. О. Н. собирается в провинцию. Я… я… Теперь это не так важно, да и плох я стал действительно. Идет осень. Всех вижу как через стекло. Если бы найти сильного человека и повиноваться ему sicut le cadaver[35].

740.000.000 <р.>

21 (вторн.)

Ходил в контору. Приехал Экскузович. Сегодня же все едут в Москву. Антоновича не было дома. Гайк выпустил в статье все об актерах. У нас Фролов и О. Н. Еще кто-то. Да, Гордон какой-то. Едет в Америку. Заняли денег, послали Фролова за ситным и булками. После обеда пошли к Покровским. Один Вова сидит. Дал нам папирос, угостил чаем с вареньем и пошел с нами в Свободный¹⁴. Долго ждали. Жак, Дима Оболенский, Кронидовна. Феона смотрел скорбно. Сабинин, хотя и был достоин, стал похож на Сомова и Майоля, поет очень хорошо, несколько жеманясь. Есть европеизм. Волновался. В уборной, как ступа, с ридикюлем[36] сидела «жена». Мил Славянинов и Рязанов. Ужин отложен. По-моему, все эти ужины – тщетные покушения дона Базилио.

100.000.000 <р.>

22 (среда)

Чудеснейшая погода. Денег ни гроша, даже на молоко для Файки. Пошел рано, мечтая, в контору. Дней через пять. Как-то даже в глазах потем<нело>. Зашел в отчаяньи к Юрьеву. Сидят там Сторицын и Дима Оболенский. Обещал к 4-м часам. Домой. Солнце. Решились к «Юн<ым> зрит<елям»> послать Юр. Он пошел продать какие-то ножички Бурцеву. Светило солнце, пчела залетела. Как на кладбище. Писать бы, не думая ни о чем. Юр. достал булку, масло и папирос. Пошел опять. Только завтра. Трей гово<рила>, что хочет посоветовать что-то О. Н. насчет возвращения. Зашел к Кроленко. Утешил меня немного. Гвоздев показывал новое издание Casanov'ы¹⁵. Да, утром был Дмитриев с Тукой. Да, в театральном журнале Кроленки фигурируют А. Бенуа и Дмитриев как художники¹⁶. Все-таки пролаз. Приходили студисты кино, паршивый Гордон с греком Втионом <?>. Капитан, потом Хохлов. Все-таки, как я и думал, меня сократили, то есть перевели на разовые заседания, которых никогда не бывает¹⁷. Тяготит меня Плавт. Юр. и Капитан пошли. Мы прошлись при луне, мирно беседуя. Юр. был у Евреинова. Дома пили вино. Бедный мой Юр. спал дома.

2.250.000 <р.>

23 (четверг)

Всё дожди. Эта клуша Осокина пошла со мною, но никого и ничего там не оказалось. Дождик. Ждал в Б<ольшом> Др<аматическом>, беседуя с Хохловым и Монаховым. Звонят опять приходить в Александринку. Актеры от дождя толпятся на подъезде. Видел Ростову и опять Трей. Мытарили в конторе. Дождь все льет. Вернулся в 4 часа. Юр. пропал. Пошел к Лившицу, сначала к О. Н. Чудная заря. У Лившицев было очень уютно и вкусно. Говорили о Нижинской. Паника о платах и налогах. Да, заносил статью к Гайке¹⁸.

1.000.000.000 <р.>

24 (пятница)

Погода разгулялась в роскошнейшую. Сговорились с Юр. встретиться в Таврическом. Была и О. Н. Зелень и небо чудесны. Пили чай, но у меня болела голова. Вечером брел к Антоновичу. Играли, поил меня чаем. Ждал Крыжицкого и Фурмана, но те не пришли. Луна, очень тепло, тени. Быть влюбленным, быть в Италии, в Германии? Да, но главное – не думать о налогах и жить по-человечески чисто. Переводчицы еще меня одолевали. Юр. купил пива и спал одетый в комнате, освещ<енной> луною. Завтра думает ехать в Озерки.

500.000.000 <р.>

25 (суббота)

Юр. рано уехал. Роскошный день. Я с Файкой смотрели с балкона, она даже хвостиком махала. Вот одни. Пошел относить ключ. И в театр. Долго ждал конца репетиции. Скучные люди ходили. Все сделали, но поздно. Заходил я к Суркову. О<?> М<?> арестован, это затрудняет сношения. У нас Фролов, принес арбуз и ноты мне. Потом Шапир. Он переехал на нашу лестницу. Этого совершенно не требовалось. Потом Папаригопуло. Прошлись с ним и зашел к нему. Там Адриан и какой-то тип. Луна безумствует. Сережа служит в военной прокуратуре и, по-моему, в ГПУ. А Юр. еще нет. Что-то, кажется, не очень хорошо съездил.

1.350.000.000 <р.>

26 (воскресенье)

Серый день разгулялся к вечеру, и даже бывало временами лунное безумство, которое стоит все эти дни. Писал безвыходно музыку. Юр. без памяти рисовал. Мрачно что-то и ему, по-моему, или он не очень хорошо съездил вчера, не знаю. Никого не было. Вспоминаю какую-то старину. Италию, конечно. Нужно бы узнать у Кашиной, как насчет «Кота». Что-то все источники тощают. Конечно, мирная работа на Кроленку, но нужно сдать Плавта. Пришел Хохлов, но это было не тягостно. Нравилось ему и не долго были. Его почти что сократили, вроде меня. Интриги Музалевского. Юр. ушел куда-то. Прошелся, вернулся. Тихо, и Юр., оказывается, вернулся еще при мне. Спит одетый. Что-то его тяготит. Да и понятно. Еще удивительно, как хоть какая-то жизнь в нем теплится. Спал дома.

27 (понед.)

Без денег, без обеда. Прибегал Сторицын. Я музыку писал. Юр. все рисует. Не так мне мрачно, но Юр. скучает. Спал днем. Слухи опять о Германии и России, о монархиях и вмешательстве Франции, но как-то не верится. Ненадолго, если и будет. Положим, на мой век хватит. Ждать, когда социализм, как христианство, придет в приемлемый и удобопонятный вид, придется несколько столетий. Конечно, мы – общество падения язычества¹⁹. Базилио обещал денег, но не принес их. Арену своей эксплоатации перенес на Свободный театр. Одолевают меня картины, звуки, слова и сцены. Разгребусь ли с делами? Кажется, что да. Виден конец Плавта. Будут ругать, конечно. Пошли погулять и встретить О. Н. Попался Милашевский. Юр. так копался, что встретил ее на мосту! С букетиком васильков и незабудок. Бедная, бедная. Живет она так, как в мечтах ее наименее желанно. Положение ее, с ее точки зрения, мрачно и ужасно. Возможные выходы мизерны и убоги. Ждать миллионера? Нужно показываться. Кто же будет отыскивать. Как я вспоминаю свое житье с мамой. И все-таки частично то, о чем я глупо мечтал, осуществилось. Потом мечты лирические тоже осуществились. Теперь какие-то магические, или святые, или очень тщеславные. Но когда же для нее? Быть штопальщицей, ездить в Озерки к сапожнику, Лина Ив<ановна>, мама, бедный, непризнанный, нищий Юр. Что же это? Это Беранже, а не Д'Аннунцио. Блок и Гумилев погибли. Зашли в недра. Котенок – как солнышко. Базилио денег не принес. Луна свирепствует, тепло, но идет осень, зима, еще на год ближе к смерти. В сущности, никто нас знать не хочет. Перебираю в уме. Никого, то есть никого, кого бы я знал. Юр. долго сидел со свечками. Свечки – красиво, но и это от нищеты.

400.000.000 <р.>

28 (вторник)

Послал Юр. к Корнилию, Сторицына к Сабинину. Юр. ходил с Файкой. Сабинин отложил до завтра (?). Корнилий в 3 часа прислал. Ну а дальше? За чаем был Капитан. Ходили в кинемо на не очень интересную картину. Зашли за вином, хорошо ужинали. С утра денег совсем не было, и мы почти не обедали. Мои работы для себя безбожно спят, а время идет, и годы, и, вероятно, силы. Я пишу в четверг. Юр. читает Вове и О. Н. чудесный «Туманный город». Это необыкновенной силы и остроты. Я спровадил Шапира. Файка, вылезая, пищит.

1.500.000.000 <р.>

29 (среда)

Так и не приходил Сторицын. Не знал, что и подумать. Музыка сведет меня с ума, и с «Близнецами»²⁰ я никогда, по-видимому, не разделаюсь. А я рассчитывал на эти деньги. Не выходил целый день. Читал Юр. дневник. Смягчился будто. Хохлов сидел долго. Свечи догорают. Юр. рисует у себя. Денег, конечно, уже нет. Всякий день у меня болит голова. Как я сделаюсь, не знаю. Луна светит.

30 (четверг)

Наконец явился Стор<ицын>, принес извинительную записку и случайные деньги от Гиссена. Я удивляюсь этому типу, чего ему нужно. Ходил за пайком. Потом в театр. Дождь. Там заседания. Бумагу взял, купил чая. Дома пришла О. Н. Вечером не помню, что было. Кажется, на нем<ецкой> картине «Корабль сыщиков»²¹ и покупали чего-то.

1.000.000 <р.>

31 (пятница)

Не помню точно, что было. Забегал Сторицын. Притащил 5 долларов, пошел их менять и купил папирос. Дал тысячу. Все сидел, кажется, и переписывал. Юр. привел О. Н. Потом пришли Капитан и Митрохин. Скучно было ждать Хохлова, и я, посидев до ¹/₂ девятого, вышел пройтись. Юр. ходил с Капитаном в клуб, пивную, и проиграл 100 р. Хохлов-то был у меня. Прислали подоходный налог, с меня 20 млн, с Юр. 2 ¹/₂; конечно, думать нечего платить. Не знаю, к чему такая беспокойная тяжесть у меня, и почва, даже берлинская, ускользает из-под ног, а другой у меня нет.

1.000.000.000 <р.>