1 (четверг)

Солнце и страшный мороз. Погода вплоть до ночи восхитительна, prachtvoll[23]. Путешествовал в театр, на Думскую, к Гайку etc. У нас Фролов молчит. Юр. напролет пишет. Выходил. Пили чай со Сторицыным. Рано отправились к Зубову. Хотелось ехать верст 60. Луна розовит купола, небо дымится, звезды тонут. Какая-то свобода во всем. Не хотелось запаковываться. Но вышло лучше, чем думал. И народа было достаточно, и немцы были, и все было интересно. Вл<адимир> Вл<адимирович> и Покровские отсутствовали. Эстетов и жидочков мало. Даже Мовшензонов и Беленсонов не было. Братья Радловы трогательно объединились¹. Заезжали еще в «Италию» пить пиво и закусить. Если бы не затонное место, вечер мог бы иметь большое значение. Получил извещение от Муз<ыкального> издательства².

250.000.000 <р.>

2 (пятница)

Сходил на Николаевскую. Послали татарина. К чаю пришла О. Н., и вместе отправились на «Калигари». Замечательная картина. И никакого успеха. Меня волнует, будто голос рассказчика: «Городок, где я родился» и неподвижная декорация под симфонию Шуберта. Все персонажи до жуткого близки. И отношения Калигари к Чезаре: отвратительный злодей, разлагающийся труп и чистейшее волшебство. Почет, спокойствие, работу всю забросить и жить отребьем в холодном балагане с чудовищем и райским гостем. Когда Янне показывают Чезаре, так непристойно, будто делают с ней самое ужасное, хуже, чем изнасилование. И Франциск – раз ступил в круг Калигари, – прощай всякая другая жизнь. Сумасшедший дом, как Афинская школа, как Парадиз. И дружба, и все, и все глубочайше и отвратительнейше человечное. И все затягивает, как рассказ Гофмана. У меня редко бывал такой choc³. После помчались с Юр. на «Священный бриллиянт»⁴. Проще, но приятные лица и фигуры. Не помню, что дома делали.

200.000.000 <р.>

3 (суббота)

Выходил за папиросами и потом к Ал<ексею> Ф<илипповичу>, но не застал его. Потом писал. Ездил, побрившись, к Гайке. Полный контакт. Потом в контору. Мальчишка-то, оказывается, существует и даже здоровается. Дома был Королевич, звал сегодня слушать оперетки. К удивлению, Юр. согласился. Не помню, пил ли кто чай. Вообще нас стали забывать. Поплелся в театр с П<етром> И<льичем>, приехали рано. Знакомых никого. Скука, хотя все поют как следует. После 2-го действия удрали к Геркену. Там уже были все и Юр. Мандельштамы еще терпимы, но были еще три старые еврейки и Я. Я. Гуревич, мрачно веселившийся. Водка, неинтересная закуска были неважны. «По велению короля» – эрунда, а «Баядерка» хороша и с хорошим содержанием вещь⁵. Да, был еще у Кроленки и у А<лексея> Ф<илипповича>, кажется.

230.000.000 <р.>

4 (воскресенье)

Теплее, хотя я все равно до вечера не выходил. Сторицын явился спозаранок, хотя мы сами встали очень поздно. Ничего обедали с вином. Юр. много писал, а я все только собираюсь и нацеливаюсь. О «Дориане», «Д<он> Кихоте» не могу и подумать. Был Фролов. Вл<адимир> Вл<адимирович> и Скрыдлов совсем нас забыли. Письмо от Бонди по поводу возрождающегося «Огонька»⁶. Сториц<ын> проспал, и на «Голландку» мы опоздали. Хорошо очень. Весело и трогательно. Современно, хотя Тиме и изводила своею резвостью⁷. Наверху сидел какой-то автомат, который всем был доволен и хлопал, как кукла. Струве был любезен; во втором антракте полезли, было, за кулисы, но Лопухова захворала внезапно и потом пригласила на обед. Попали еще в «Италию». «Калигари» не выходит у меня из головы.

5 (понед.)

Все так же холодно. Не помню что-то, что было, ходил ли я куда-нибудь. К чаю пришел Вл<адимир> Вл<адимирович>, притащил старые билеты и сказал, что придет Слонимский. А мне нужно было идти на заседание. Юр., кажется, надулся. Пришел еще Юраша Верхов<ский> со Сторицыным. Юр. убежал. Верховский тоже. Я вышел со Сторицыным, зашел за свечами и на заседание. Тащили там ужинать, но я торопился домой. Вл<адимир> Вл<адимирович> и Слонимская. Поставили лампу без колпака на стул и играли уже вовсю, когда я вернулся. При них заходила еще О. Н., что Вл<адимир> Вл<адимирович> почему-то скрыл от меня. Поиграли. Вдруг записка от Лили Брик и Маяков<ского>: зовут сейчас в «Европейскую». Завтра уезжают. Извинились пред молодыми, отправились. К счастью, нас не потянули на крышу⁸, а попил Рей<нвей>на в номере и побеседовал. Маяковский мирен и тих, читал стихи новые, волнуясь. Очень хорошие.

225.000.000 <р.>

6 (вторник)

Не помню что-то, что было с утра. Пришел Вл<адимир> Вл<адимирович> к чаю. Да, утром ездил за деньгами на Мильонную и заходил к Папаригопуло. Мирно беседовали, немного сплетничали. Купил я винца. Был еще у нас Вагинов, по-моему. Вл<адимир> Вл<адимирович> согласился пойти завтра и приглашал к себе. Поехали втроем, очень весело, по каким-то переулкам. У Анны Дм<итриевны> было вино, но Корнилия не было. За чаем даже Вова мне изменил, пересев к Дмитриеву. Долго читали. Юр. захотел пойти к Скрыдлову, так что я брел через Неву с двумя Владимирами. В дневнике – пустое время, до тоже неблестящего романа с С. С. Позняковым. Как я тогда заботился об общественном мнении. Дома лежала повестка из Москвы.

262.000.000 <р.>

7 (среда)

Утром рано, в мороз и солнце, зашел к Ал<ексею> Фил<ипповичу>; его не было. На почту. Выдали довольно скоро. Мчусь весело в театр. Заходил еще в разные магазины и домой. Потом к Вл<адимиру> Вл<адимировичу>, будто к Сапунову. Светло у него, довольно чисто и пусто. Сам внизу за дровами. Тихо страшно. Пришел, показывал мне работы. Зимний пейзаж с лошадками очень мне нравится. Дома уже Юр.; со мною явился Гайков мальчишка. Поели. Вышел Юр. кое-куда. Расплатились с частью долгов. Но к чаю набрался народ. Папаригопуло, Вл<адимир> Вл<адимирович> и Сторицын, по-моему. Юр. стал ругаться, зачем мы идем на «Лебединое». Он все смотрит в корень и простого развлечения как-то не допускает. А м<ожет> б<ыть>, приревновывает, голубчик? не знаю. Чудесные сумерки, хотя и холод. Народу была масса. Все дмитриевские дамы. Около нас сидел Струве. Настроения фривольного у меня совсем не было, так что скорее Вл<адимир> Вл<адимирович> со мной ходил, чем я с ним. Танцевала Сумеркина <?> не очень удачно, но ей так шикали, что я стал хлопать⁹. Спесивцева сидела в золотой шляпе, с Волынским. Дмитриев обделывал еще какие-то дела с Зубовым, Сторицыным и еще с кем-то. Старк чего-то лепетал. Собирался провожать не то Тарковскую, не то Костровицкую, но прозевал и поехал со мною.

1.278.000.000 <р.>

8 (четверг)

Утром писал. Потом были в музее¹⁰. Все-таки великолепные есть вещи. Федотов, Сомов, Сапунов, Суриков, Нестеров. Но мешали нам все какие-то экскурсии с объяснителями, объяснявшими формально. Мальчишки и девчонки разбегались, искали похабностей якобы и хихикали. Заходили за вином. Хорошо обедали, но захотелось спать. К чаю Скрыдлов, Сторицын и Капитан. Пошли в кинемо и даже в два. Второй не знаю уж зачем. Приходили переводчица, вообще от Кроленки трижды и мальчишка от Гайки. Тень какой-то жизни. А м<ожет> б<ыть>, и всегда была только тень? Работа и разные дела могли бы проясняться, но все накопляются наоборот.

9 (пятница)

Опять не помню, что было. Приходил мальчик за матерьялом. Послал татарина за крупой. Холодно. Что еще? Юр. мрачноват. Заходил Королевич. Абрам<ов> зовет обедать. Поехал. Видел Пунина, ругается за эмоционализм. Мандельштам в статье позорит меня, сам <?> идиот¹¹. Взял заказы. Юр. с Ал<ексеем> Н<иколаевичем> ходили в кинематограф. Набрал книг об экспрессионистах.

250.000.000 <р.>

10 (суббота)

Не помню, что было. Писал. Бриться ходил. Сторицын волнуется и сплетничает. Был у нас Ал<ексей> Н<иколаевич>; вместе ходили на «Повелит<еля> зверей»¹². Потом к Мандельштамам. Юр. порывался еще куда-то бегать и жаловался, что я ему шагу не даю ступить. У Мандельш<тамов> были разные гости и Гуревич, который исполнял свой репертуар: плясал, приставал ко всем и орал. Под конец хотел побить Исайку, и тот спрятался, а Марья Абрамовна его защищала. Хорошие книги после Кана остались. Геркен что-то сообщал тапетическое, но довольно уютное. Сидели очень долго, неизвестно почему.

100.000.000 <р.>

11 (воскресенье)

Солнце в тумане. Мамаша говорила «страшный мороз», оказалось 3^о. Не выходили и встали поздно. Заходил Фролов и потом Сторицын. Отправились весело, хотя Юр. что-то чуждается меня и ведет <себя> как-то странно. Еще налог платить, еще собрание, еще работа. У Лопуховой было гораздо милее, чем можно было предположить, чем прошлый раз. Сама была мила и даже артистична; мистер Престол примитивен, к<а>к всякий англичанин, и очарователен; был еще Андрей Лопухов, Коптяев и домочадцы. Лопухова уехала в театр, прося нас ее подождать, но мы все-таки отправились домой. Юр. потянул еще в кинемо на «Невесту солнца»¹³, очень приятное.

150.000.000 <р.>

12 (понед.)

Тает на солнце. Ходил рано на заседание. Когда заплачу за пьянино, не знаю. Прилетел Сторицын. Его статей не напечатано. Юр. был уже дома и ждал людей, но пришли все не те: О. Н. и Нессон, неожиданно. Так же мрачен и фальшиво задушевен. Поперли на «Индийскую гробницу»¹⁴. Все скандалы с публикой. Сидели врозь. Очень хорошо, но, конечно, не «Калигари». Что-то, что-то меня гложет, а идет весна.

150.000.000 <р.>

13 (вторник)

Все поджидал Сторицына с деньгами, но он куда-то пропал. Жалко, что днем не выходил, тем более что и писал мало. Впрочем, главный груз, статью для Кузнецова, я написал¹⁵. Выбегал за папиросами на угол. Неожиданно явился Дмитриев. Вчера он обжег нос об печку с пьяных глаз. Водится с Эрпшт<ейн>, Тукой и балетчиками. С Костровиц<кой> нелады. Кормили его. Пришел и томный Скрыдлов. Пошли в кинемо. Смотрели на милых беспечных американцев. Юр. побежал куда-то, я домой. Приходил Михайлов с книжкой, посидел. Тихо говорил о Соколове <?>, его работах, визитах, мнениях. Радлова больна, просит зайти. Вот так. Скоро надо добывать денег, и кучу, если платить налог. А не платить – Юр. очень опасно¹⁶.

14 (среда)

Опять поджидал этого постылого Сторицына, но он как в воду канул. Верно, сорвалось. Но почему я так ему доверяю. Вышел с Юр. проводить его. Тает, уже весна. Я давно не был на Суворовском. Возвращался по Кирочной. Уныло и воспоминания. Пришел Вагинов, Старк, потом Дмитриев неожиданно. Он эротически настроен и ворчит. В кинемо все подымался, как кр<?>, нет ли интересных лиц. Вчера был у Покров<ских>. Мы их забросили, а они как будто надулись. Вчера ведь и я собирался туда, если бы не был небрит, и говорил об этом. Мне целый день хочется есть и спать. Пошли зачем-то на «Женщину с прошлым», а там играла графиня из «Мабузо», прелестное у нее лицо¹⁷. Деньги у нас уже вышли. Дома рано легли. Завтра? Охти уж эти завтраки вечные!

15 (четверг)

Приятная, темноватая со снегом погода. Юр. мрачен, к<а>к туча. Весь день не говорил ни слова. Я вышел рано, но недостаточно все-таки. А<лексея> Фил<ипповича> не застал. Поехал к Абрамову – еще не приехал. В театр по Гороховой, прошелся не без удовольствия. Денег пришлось ждать, и я бесплатно прошел еще в «Звезду». Опять в театр. Юр. мрачно пошел за покупками, надеясь на Кубланова. Будто тот за дорогу изменился. Пришел Вагинов, потом ко мне поэтик Юрский, которого я почему-то принял и разговаривал, и казанский пшибздик – отшил. Вл<адимир> Вл<адимирович> с приглаш<ением> на зубовский бал. Даже заходить не хотел, боясь засидеться. Наконец Нессон. Уже напился где-то. Хлопотал все Юрочка. Поперлись все-таки в кинематограф. Открыто одно «Пикадилли». Смотрели опять «Невесту солнца», мне люди в ней нравятся. Юр. хотел стрельнуть к Скрыдлову, но попал домой, хотя и продолжает быть мрачен.

310.000.000 <р.>

16 (пятница)

Утром явился Сторицын с какими-то глупостями. Развязен и надоедлив. Пошли на Николаевскую. Купил фитин <?> и вино. Чудесная погода, тает уже по-весеннему. Юр. рисует разные разности. Приходил Кузнецов за статьей. Я чувствую себя с ним, будто у нас был когда-то роман или объяснение. Он как-то прост, по-моему, в этом отношении. Юр. явился с Франков<ским?>. Потом пошли Старк, Корнилий, О. Н. и сумасшед<ший> Миша. Вл<адимир> Вл<адимирович> попал вчера к Радловым. Зовут на бал. Пошли на «Гробницу». Хвост, билеты на 2-й сеанс, не стали ждать. О. Н. огорчилась. Видели «Диадему царицы», немцы средней руки¹⁸. Рано вернулись и, в сущности, рано легли.

575.000.000 <р.>

17 (суббота)

Чудная погода. После обеда бродили с Юр. по магазинам, вспоминая альберовские времена. От Володи Мельн<икова> узнали, что Оленька приехала, опять у Сологуба, Ахматовой и т. д. Будто из другого мира. Я вообще ото всех отстал. К чаю пришел Сторицын, Королевич и потом Скрыд<лов>. На бал мы не пошли, а поехали в кино и смотрели очень плохую «Их гибель»¹⁹. Хорошо сидели ночью. Спать уже жарковато.

18 (воскресенье)

Ходил в «Гранд-Отель». Еще не приехали. Устал, хотя прелестная погода. Вяло от безденежья. Даже лег после обеда. Юр. писался. Сегодня все заперто, т<ак> что питались неважно. Был Саня, Скрыдлов, Капитан и О. Н. Юр. сходил за нею. Пошли втроем на «Гробницу». Долго ждали. Была с нами Л. Дм. Блок. Очень хорошо, но поздно кончилось. Что-то скаредно обстоит дело насчет завтрашних имянин.

19 (понед.)

Прелестная весенняя погода. Юр. имянины. Вышел к А<лексею> Ф<илипповичу>, но опоздал. Пришел Сторицын. Вышли вместе. Заходил на Думскую, в «Ж<изни> иск<усства>» все дали²⁰. Мальчишка чуть не шаркает ножкой. Купер какое-то имеет поручение из Берлина от Фюрстнера. Вечером дозвонился; беспокойство о «Rosen cavalier» и о «Саломее»²¹. Связь с заграницей всегда меня бодрит. Заходил к Коле купить Вальзера и посмотреть ноты. Весело обедали с вином. Стор<ицын> притащил кекс и кизил<ового> варенья. К чаю пришли только О. Н. и Вл<адимир> Вл<адимирович>. Радловы обиделись, что не пришли на бал. Побежал на заседание. Опять не застал Ал<ексея> Фил<ипповича>. Лечу домой. Подходит Вл<адимир> Вл<адимирович> с «Жизелью». У нас тепло, записки от Юр. мне и Вл<адимиру> Вл<адимировичу>. Сам притащил вина и сыру. Поиграли, поели, попели. Вл<адимир> Вл<адимирович> очень мил, домашен и скромен. Юр. очень ласков. Вот так. Скрыдлов обиделся и не пришел.

450.000.000 <р.>

20 (вторн.)

Ходил в театр, все милы и крайне любезны, я даже удивился. Планы против Бенуа, «Король-олень» очень нравится. На будущей неделе собрание. Заходил и в «Звезду», против ожидания дали мне денег. Что-то делали, к чаю раннему была О. Н. Поехали на «Гробницу», погуляли по Невскому. Хорошо смотрели, хотя растянуто. Появление Вейдта богом и плач над мертвой любим<ой>, конечно, бесподобны. Юр. все ворчал, что мне темно и скользко идти. Но вернулся рано. Потом отправился в подвал и к Адмиралу. В подвале делали ему разные оммажи. Я лег довольно рано.

300.000.000 <р.>

21 (среда)

Чудесная весенняя погода. Утром визитировал Сториц<ын>, писал при нем. Пошел в Дом Ученых, выловил Франк<овского?> и зашел к грекам. Там Тука и Вл<адимир> Вл<адимирович>. Все забродило от весны. Но у меня заболела голова. К чаю Дмитриев пришел и вышел со мною, оставив Юр. с Капитаном. Встретил Королевича насчет вечера, все согласны. Планы. Радловы у Вл<адимира> Вл<адимировича> расспрашивали, что с нами. Чудесный вечер. Скучно ходить по издателям. У Кроленки очень задержался. Был парень с собаками: 2 кобеля и сука. Один все лез на нее, к соблазну барышень. А<лексей> Ф<илиппович> все еще ничего не имеет. Дома заходил еще Капитан и Нельдихен. Накурено. Господа вышли, я поел и лег. Юр. натащил вина и закусок. Хорошо, говорит, с Капитаном побродили. Весна вступает.

400.000.000 <р.>

22 (четверг)

Прелестный день, но грустно и побаливает голова, и ничего не делаю. Выбегал за папиросами. К чаю был Вагинов и Сторицын. На минуту обиженный Алексис. Дмит<риев> циркулирует по городу. Повестки о юбил<ее> Мейерхольда, о Союзе Писателей. Откуда денег. Юр. пишет и рисует. Накупил нем<ецких> книжек. Поздно пошли на «Менетир» с Вейдтом. На юбилей, кажется, хочет идти О. Н. Что же, и в подвал тоже? Я сразу вспомнил поведение в известном отношении и ложь Юр. и загрустил. Не знаю, как все выйдет, но какая-то мрачная весна этот год. А главное – неспособность полная к работе и увеличивающиеся долги.

23 (пятница)

Чудесная погода. Гулять бы без забот, любить, работать, но все мне надоело, да и как, с кем этим заниматься? Поплелся на Мильон<ную>. Макар поджидал меня. Ходил к Гайке, объяснял<ся> с Волынским. Встретил Миклашевских; вчера вернулся из Берлина²², особенный поклон и ласка от Тумаркиных. В театре был еще. Монахов вернулся. Тепло, я бродяжил. Юр. сидит мрачнее тучи, спрашивать нельзя, сердится, раздражается. Я обиделся страшно. Ну что же? Я не о благодарности говорю, а о простой человечности. Нельзя же жить с человеком как осужденному на казнь. Рисует уже опять что хочет, возобновил Оленькино красованье, сам ничего не хочет, теперь не верю, что не может. Вообще нельзя давать передышки. Играл я, пришел Влад, о делах, пил чай. Еще эту скуку взял я себе на голову. Юр. убежал, захватив с собою пирожные и бутылочку. Я правил редакцию. Наконец явилась и О. Н. со всею ерундою, «як котка». Сейчас же по приходе в театр помчались наверх, где сидели уже Анна Дм<итриевна>, Корнилий и Вл<адимир> Вл<адимирович>. Я остал<ся> внизу с Капитаном, тоже навязавшимся с нами. Масса была знакомых, так что О. Н. могла быть довольна. Спектакль вроде маскарада из «Пиквикского клуба» – глухая провинция. Особенно смешна была Мичурина <нрзб>²³. Все сидели врозь. Мы втроем, А<нна> Дм<итриевна> с Корнилием, Вл<адимир> Вл<адимирович> с Серг<еем> Эрнестовичем. Кончили в 2 часа. Юр. и О. Н. отправились еще демонстрироваться в подвал, не думаю, чтобы к большому удовольствию Ал<ексея> Ник<олаевича>. Я же со Сторицын<ым> и Кронид<овной> отправ<ился> домой. Какая-то большая бестактность по отношению ко мне сделана. Не знаю, сознает ли это Юр. Впрочем, он мало чего соображает, или наоборот, слишком хорошо соображает и гнет свою линию.

200.000.000 <р.>

24 (субб.)

Превосходная погода. С утра прибегал Стор<ицын>. Он жуток иногда. Он даже с Дмитриева хотел стянуть деньги за Стуколкину. Может быть, положить этому предел? Вылезал к Гайке за билетами. Домой уже приехал, но все-таки голова заболела. Мне кажется, мясо было несвежее. Я иногда не могу есть мясо, оно мне падалью представляется. А тут еще Юр. стал возмущаться и резонировать, что я не даю ему жить и работать бессмысленными разговорами, опять на О. Н. свел, просил прощенья, бранился – вообще был в своем репертуаре. Ушел. Голова все сильнее болит. Вернулся с Вл<адимиром> Вл<адимировичем>. Тот тих и ласков. Пришел и Алекс<ей> Ник<олаевич>. Потом Мовшензон с целым коробом немецких новостей. «Эме» иллюстрировал Мейб²⁴. Вот так. Завалился спать. Оперетку отставил. Из-под подушки прощался с гостями. Попросил мамашу истопить печку. Ужасно болела голова. Еле встал поесть и все холодное.

25 (воскресенье)

Голова все еще не свежа. Прибегал Сторицын, чего-то болтал про вечер и деньги. Очень боялся, что на собрании разболится голова, но Бог миловал. Собрались старухи, куплетисты, жиденята и Боцяновский с Шишковым <?>. Удрал раньше. Без меня был пролетар какой-то, для журнала. Заходил Вл<адимир> Вл<адимирович>. К чаю Бор. Папаригопуло и Скрыдлов. Поджидая Сторицына, остался дома, но единственный раз, что я на него понадеялся, он меня и подвел. Читаю Клингера без памяти. Говорят, Юпитер на нас летит и послезавтра столкнемся²⁵. По вечерам он виден: шар с золотым дождем. Не знаю, как все устроится.

26 (понедел.)

Так и не принес денег. Ходил к Мовшензону, видел каталог. Чудная, но холодная погода. Уборка. Выгнали нас гулять. Масса знакомых, встретили Сторицына, повеся нос бредет. С Капитаном прошлись. После чая вышел к Кроленке. Дела, планы. Сурков. Жалуется. Ни копейки. Высылка книг запрещена, действительно ужасно. Сегодня едет Ксендз, все расскажет, но могут ли они что сделать. В сумерках жаловался. Благовестили; скоро праздники. Прохладно. Пролетар без меня был²⁶. Смотрели книги. Я читал Кайзера. Юр. плохо слушал, а Капитан ничего не соображает. Не могу есть мяса: будто падаль или человеческие ноги ем. Юр. сходил за сыром и пивом, но делу это мало помогло.

500.000.000 <р.>

(Вторн<ик>) 27

Холодновато. Вышли с Юр. к Вл<адимиру> Вл<адимировичу>. Тот уже одет, пьет чай. Юр. понравились картинки. Дома стал ссориться со мною из-за картинок. Я вообще сержусь на него за одну вещь, хотя пока и не говорю; он, смутно понимая это, злится, делает совсем не то, что мне нужно, и засчитывает это себе в заслугу. К чаю припер невероятный народ: Лисенко, Нельдихен, Старк и Сторицын, так что терялись Вл<адимир> Вл<адимирович> и Скрыдлов. Скребли кошки, что не попаду к Анне Дм<итриевне>. Не поехал в Муз<ыкальную> ком<едию>²⁷. Сторицын со своими комбинациями надоел мне страшно. Был Геркен и Клейтеман <?>. Оперетка ничего себе, но я не люблю этого театра. Если бы я был один, да с деньгами, м<ожет> б<ыть>, я затеял бы фигли-мигли. Юр. был дома; холодновато во всех отношениях.

28 (среда)

На Юр. все-таки несколько дуюсь. Редактировал. Тихая, скучная погода. Ходил на Николаевскую. Сидит там Лина Ив<ановна>. Скучают, больны, без денег. Далеко все это и не к чему, заброшено. Я хотел совсем не этого. Юр. пропал куда-то. Сторицын с ажиотажем. Потом убежал. Пришли Скрыдлов и Капитан. Юр. притащил рисунки Бакста и Рожанковского. Приехал Гордин с модным <нрзб>. Поехал в сумерки в театр. Встретил Ксендзов<ского>. В театре спектакля нет и Бенуа нет. Темно и уныло. Решил попасть на 1-е д<ействие> «Цыганской любви»²⁸. Отличная оперетка. Но торопшенье <?> и одинокое посещенье будто какой-то сон. И сон не из приятных. О делах не могу подумать. Заседали в театре, опять на меня навалили работы. Дома Юр. ждет. Вино, рисует. Но ничего я не делаю. Какой-то темперамент лошади к писанью нужен мне, и, в сущности, все это не более как суета.

300.000.000 <р.>

29 (четверг)

Писал все, выходил, кажется, только за папиросами. Явился Фролов, я писал, потом Сторицын. Вышел бриться, к Лившицу и в редакцию, заказать на завтра мальчишку. Холодно. Приехал поздно, но Юр. еще не было. Поздно пили чай. Был Скрыдлов и вместе пошли на «80.000 <верст> под водою»²⁹. Ерунда, конечно. Я думал, что Юр. пойдет с Ал<ексеем> Ник<олаевичем>, но он вернулся домой и долго сидел. Все-таки он врунишка и поросенок, не только сам ни бе ни ме, но и мне-то его приходится почти насиловать. Ведь это главное и есть наша тайна и причина всех раздоров. Но переупрямить и переспорить его невозможно, да и потом, если ему этого не хочется, так что же тут поделаешь? Но желание или нежелание у него часто зависит от надуманности, от «линии поведения». Это и аффишаж[24] с О. Н. Вот главные и неустранимые причины всего происходящего.

300.000.000 <р.>

30 (пятница)

Холод. Ждал мальчика, все поспел сделать. Пошел на Мильонную, в редакцию, но там заперто. Женя Гиппиус волнуется. Стрельников назначил ему рандеву. Вот я так никому не назначаю, и никто меня не ждет. В театр. Ничего, но приветствие Мейерхольду нашли слишком интимным³⁰. Они все-таки смотрят в корень и какое-то достоинство блюдут, это и нужно, но я-то к этому мало подхожу. Блок – другое дело. Хохлов так объяснялся, будто я могу обидеться. Монахов же вообще дундучит и хамит. После обеда Юр. вышел и, конечно, пропал. Набрались «просители»: Нессон с Вагинов<ым>, О. Н., Скрыдлов, Вл<адимир> Вл<адимирович> и Сергей Эрн<естович>. Вечер эмоционалистов³¹ и об оперетке еще чего-то. Все разошлись кто куда. Вл<адимир> Вл<адимирович> и Скрыдлов еще брились. Я остался дома. Юр. пришел, поел и отправился в адмиральский поход. Но тут у меня нет ревности.

260.000.000 <р.>

31 (суббота)

Поехал в театр, а они уже послали телеграмму в прозе. Несколько огорчило это меня, что все как-то не нравится. Получал деньги. Без меня принесли билеты на «Жаворонка»³². Юр. я намекнул на его ложь о самом главном. Он не протестовал. Вышел. Прислали два билета. Я забоял<ся>, что Юр. сбежит от меня к О. Н., и когда она пришла, он ее спровадил в церковь. Мне стало ужасно противно и тяжко от этого. Был Скрыдлов, Капитан и Борис Папаригоп<уло>. Юрочка сначала злился и плакал, потом успокоился. В театре незнакомых не было. Теляковский меня аккопарировал. Дмитриева не было. Только брат. Радловы, пролетары, Ясинский, все. Неплохо было. Имело успех все это. Дома немного поели и выпили пива. Хочу некоторое время не насиловать Юр., покуда он сам не то что захочет (он никогда не захочет), не найдет нужным сделать этого. Но, наверное, не выдержу.

200.000.000 <р.>