1 (четверг)

Теплее. Еще Юр. спал, когда я вышел в театр. Торопился домой, и недаром. У нас сидели уже Вагинов и неожиданный Вл<адимир> Вл<адимирович>, который всюду опаздывает. Обедали сумбурно. Юр. вышел, я топил печку. Заходил еще Сторицын. Потом Кузнецов и страшный Исаев. Он так и болен после воспаления мозга, бывшего 3 года тому назад. Потом Скрыдлов. Вообще мальчишник. Юр. даже разговорился. Пошли на «Доротею». Довольно плохая нем<ецкая> фильма из XVIII века, но герой фатально похож на Павлика Маслова и очень мил¹. Когда у него флиртовое лицо и манеры ухаживающего, я с горечью подумал, какой невинной и очаровательной вещи я лишаю Юр. И ради чего? Не хочу же я сделать из него комичное и безобразное существо вроде Целибеева. Потом он был крайне мил и нежен. М<ожет> б<ыть>, притворяется? Сомнения опять же я сам себе доставил. Но было мило, как давно не было.

97.000.000 <р.>

2 (пятница)

Страшный ветер. Идти за пайком Юр. не захотел. Ходил один с Макаром. Утром писал для С<торицына>. Торопился на Думскую и отослал татарина одного. Ритман еще не приехал, а Старка встретил на улице. Опять пришлось обращаться на Николаевскую. От украинцев принесли перевод неожиданно². Юр. ничего, крепится. Нарисовал двух голых мальчиков, так, будто никогда со спины на голого мужчину не смотрел, все не на месте, и отдал мне в склад: у себя таких вещей не держит. Без меня был Фролов. К чаю никого не было. Юр. ушел. Я один сидел: писал, читал, скучал, топил печку. Вот бы кстати был инструмент. Пришел Юр. гораздо в худшем настроении, чем прежде. Что он там рассказывает о положении дел, интересно знать? Выдадут ли завтра деньги?

150.000.000 <р.>

3 (суббота)

Пошел в банк. Выдали скоро. Купил вина у Елисеева. Потом бродили с Юр. по книгам, <за> бумагой etc. Были за чаем Ан<на> Дм<итриевна>, Сторицын, Скрыдлов и Фролов. Рано после «Потерянного города»³ пришли в Свободный⁴, так что пришлось еще смотреть «На дне порока» и у Жоржа пили плохой кофей. Наконец водворились в ложе. Покровские были. Нам делали разные оммажи. Очень мила была Жевержеева и хорошие платья показывали. После поплелись на Моховую. Там уже Дмитриев посылал ко мне письмо. Было ничего, сидели впятером. Вл<адимир> Вл<адимирович>, Юр., Скрыдл<ов>, я и Стор<ицын>, для подкрепления. Но плохая была мадера. Мило танцовал Полуянов и балетчики «русскую». Но очень долго я не мог вытащить домой Юр. Он два раза пропадал куда-то накрепко. Я уже думал, не спит ли где под шубами. Ал<ексей> Ник<олаевич> вскоре перешел к Адамовичу с Палладой, Вл<адимир> Вл<адимирович> зациркулировал, и я был предоставлен Сторицыну. Был графолог, гадал мне и Юр. Опять одиночество. Было приятно, но очень долго. Все перепились, и Вл<адимир> Вл<адимирович> потерял шапку и не нашел ее. Мы уже одни пошли часов в 7. Утром пили чай и легли до Дмитриева.

1.000.000.000 <р.>

4 (воскресенье)

Не слышал хорошо, как приходил Дмитриев, не встал и когда за ним пришел Тука. Вл<адимир> Вл<адимирович> даже обиделся, что я не встал раньше его. Юр. выходил после чая. Я все дремал. Сидел у меня Вагинов. Я писал кое-что⁵. Поехали. Ни А<нны> Дм<итриевны>, ни С<ергея> Э<рнестовича> еще не было. Все переставлено, везде уже гости. Лебедевы, Казанские. Потом и Вл<адимир> Вл<адимирович>. Сели за чай, не дожидаясь Ан<ны> Дм<итриевны>. Потом она перетащила меня и Вл<адимира> Вл<адимировича> к себе за особый стол. Говорят, на демонстрации студии сегодня была страшная ругань. Особенно Примо свирепствовала. Были Зубов, Соловьев, Пиотровский. Всего человек 50. Увеселяли до 7 ч. утра, и даже без вина было не тяжко, хотя мне хотелось спать. Анна Дмитриевна старательно и демонстративно собирала своих птенцов вместе. Это было приятно, хотя Вл<адимир> Вл<адимирович> и прозевывал часто. Потом он по балетным делам соединился с Зубовыми. Очень занятна была оперетка на слова мои и Ан<ны> Дм<итриевны> и пьеска про Серг<ея> Эрн<естовича>. Фаусек очень способная. Полотнова флиртовала с Вовой с разрешения А<нны> Дм<итриевны>. Юр. так вообще циркулировал, больше всего держась Дмитриева. Поехали вчетвером с Вл<адимиром> Вл<адимировичем> и Вовой на трамвае. Будто после пьянства, это от недосыпанья. Рассветало, холодно очень. Пили чай, затопили печку и легли спать. Дмитриев пошел к Покровским, изменив нам.

5 (понедельник)

Темно и страшный холод. Утром не принял Майзельса и Сторицына. Еле выползал за чаем и медом, до Думской не добрался. Пообедал. Юр. пошел к Зив, я на заседанье. Чуть не засыпал. Оно и понятно. Целый день топлю разваливающуюся печку. Впечатление как после перепоя. Дома сидела компаньица: Хохлов, Скрыдлов и Сторицын. Юр. поперся к О. Н. Скрыдлов был не в духе, или <страдает?>, или обижен – тоже ушел. Хохлов сидел долго, беседуя о разных делах и планах. Господи, когда я все поспею и поспею ли? Кажется, театру дается субсидия. Говорили и о Дмитриеве. Я не дождался Юр., думая с обидой, что он в Пролеткульте, но он пришел в 1-м часу. Я вставал ужинать и выпить вина. О. Н., бедная, живет, как изгнанница. Мороз.

265.000.000 <р.>

6 (вторник)

Страшный мороз и солнце. Заходил ко мне украинец. Отдал ему долг. Поехал на Думскую. Долго ждал Ритмана, читая роман Верфеля. Разные дела; дали больше, чем я думал. Купил пастилы и вина. Очень хорошо обедали. Потом Юр. вышел, пришел печник. Я спал. Чай пили опять одни. Теперь бы инструмент. Поехали в кино, благо Кузнецов не приехал. Смотрели «Сумурун»⁶, но как-то без аппетита. Юр. мрачноват и опять принялся за рисование дам, даже раскрасил, а мальчиков все не кончает и выбрасывает. Без нас был Дмитриев с товарищем (?), попросил воды. Наверно, проверял, не привезли ли пьянино. Вот так. Юр. долго и мрачновато сидел.

500.000.000 <р.>

7 (среда)

Теплее. Явился Сториц<ын>, вышел со мною в склад, и хорошо, т. к. у меня не хватило бы на Рёниша⁷, который мне очень понравился по типу и цвету. Побродивши, вернулся домой. У нас Вл<адимир> Вл<адимирович>, довольно ласков. Юр. еще не ушел. Обедали без него. Вдруг приносят инструмент три отличных молодца. Вл<адимир> Вл<адимирович> очень обрадовался. Перетаскивали шкап. Играл. Потом топил печку долго один. Юр. опоздал, Скрыдлов и Папаригопуло пришли без него. Даже начали чай пить. Хотел было вонзиться Грааль Арельский, но его отставили. Потом в кино, милая амер<иканская> комедия и Чаплин. Юр. заходил еще в Св<ободный> театр⁸, я прямо домой. Вдруг Вл<адимир> Вл<адимирович>. Опоздал. Чувствует ли он некоторое охлаждение? Впрочем, горячесть моя ему и не нужна. Брат его очень увлечен Юрочкой. Долго ждал печки. Они уже спали. Вот и пьянино, и можно прибраться.

60.000.000 <р.>

8 (четверг)

Вставали ничего. Вышел вместе с Дмитриевым. Брился. Пил кофей, купил Вебера, был на Николаевской. Юр. отправился на читку. Дома застал Милашевского. Убирал книги. Обедали. Потом пришел Юр. К чаю Сторицын притащил кексу и остался. После Юр. выходил за свечками и «Д<он> Кихотом». Поиграл еще, но когда он ушел на ночь, я все-таки отправился к Покровским. Вова зубрит, комиссар берет ванну. У Ел<ены> Павл<овны> кузина. Сидели мирно, и мирно же вернулся. Возвращаются мирные привычки, но дела, дела? Думаю, что разгружусь, если не буду еще наваливать.

200.000.000 <р.>

9 (пятница)

С утра выходил к Ал<ексею> Филипп<овичу>. От Ноевичей сведений нет. Юр. приехал расстроенный. Убирали комнату. Я неприятно волновался от предстоящего визита. Юр. сердился на мое волнение. Наконец – явление: Дмитриев и Костровицкая. Юр. спал за кухней, м<ожет> б<ыть>, демонстративно. В сущности, было болтанье не особенно производительное. Юр. вышел, опять пришел; они еще здесь. Когда же пришел Сторицын с кексом, Юр. удалился рисовать на кухню. Подчеркивает моих гостей и своих, не желая с моими видеться, делает вид, что ему заводить гостей я не позволяю. Сторицына я выставил, но снова является Вл<адимир> Вл<адимирович>. Юр. пикируется и рано отправляется за О. Н. Дмитриев обложку принес, но, кажется, обижен, что: 1) она мне не так нравится; 2) что Юр. ему говорит не всегда приятные вещи; 3) что что-то изменилось. Но он сам этого хотел. Я много играл. Потом поехали к Зубову. Вл<адимир> Вл<адимирович> теперь не протестует и даже не очень сбегает. Был Скрыдлов с Кронидовной, Анна Дмитр<иевна> одна, с головной болью. Брат Дмитриева, Тука, Вагинов etc. О. Н. как-то в обиженном, но сокращенном виде. Даже за кулисы не очень порывалась, а была то с Вл<адимиром> Вл<адимировичем>, то с Идой Наппельбаум. Юр. на сцене был очень интересен, рядом все рожи какие-то. Но пьеса, по-моему, не совсем доходила⁹. «Елена Лей»¹⁰ куда проще, но поверхностна невероятно. Сговаривались относительно нем<ецкого> вечера¹¹.

150.000.000 <р.>

10 (суббота)

Солнце и страшный холод. Весело в комнате. Писал немного. Вышел с Юр. перед чаем. У нас были Капитан и Скрыдлов. Играл разные разности. Смотрели Асту Нильсен. Постарела, конечно, но мила и как-то еще трогательнее. Приспособилась к новым модам, прическам и вкусам. Но что-то меня беспокоит. Кажется, что хочется лета, а подумаешь: пустые улицы, жара, бездействие и постылое писанье. Только денег будет меньше, вот и всё.

11 (воскресенье)

Холодно и темновато. Не вылазил на улицу. Приставал к Юр. за его мрачность. И правда, сидит, как живой мертвец, и все одна демонстрация и истерика. Были блины. Хотел выйти. Задержался. Рисует Юр. все-таки дам. Мол<одых> люд<ей> не кончает, а бросает. Посмотрел 2-го на его «Шведские перчатки», которую реже перечитываем. Благоразумнее у него были мысли, и более толковые, хотя и детские, чем теперь. Был Майзельс, говорил, будто бы цензура выбросила стихи Радловой и Пиотровского¹². Такое совпадение подозрительно. Потом зашел Вова, какой-то скучный он стал, влюбившись, и официальный. Адриан посидел. Вечером Юр. ушел один в кино и Св<ободный> театр¹³. Я топил печку, клевал носом. Вернулся он веселый, но за собою все-таки плохо следит. Как завтра насчет денег, не знаю, и насчет работ разных.

12 (понедельник)

Кажется светло. Не помню, выходил ли куда. Да, я пробовал зайти к Ал<ексею> Фил<ипповичу>, но безуспешно. Чай пил у нас Скрыдл<ов> и обиженный на Юр. Дмитриев. Днем при солнце Сториц<ын> таскал нас к Фрузинск<им>. Юр. очень хотелось в кино на «Кабинет Калигари», денег я не достал. Побежали к Бурцеву на квартиру, оставили книги в залог. Поехали, на ложу денег не хватило. Ушли, но встретили Радлова. Поместили нас наверху в ложе, все искривлено, но для этой картины очень идет такой «Греко». Упоительное лицо у Сомнамбулы. Но такие вообще лица, сюжет, движения, что пронизывают и пугают до мозга костей¹⁴. Много было знакомых. Заходил к Ал<ексею> Фил<ипповичу>. Новости из Берлина. Вышел нем<ецкий> «Эме Лебеф». По-русски много моих книг, и выходят¹⁵. Молчал что-то насчет «Леска». Дома пришел Скрыдлов и долго довольно сидел. Хорошо легли спать.

180.000.000 <р.>

13 (вторник)

Страшный мороз. Писал статью, переписывал ноты, но посланные не пришли. Вышел на Думскую, едва не опоздал. Сдал обложку. Купил вина и пастилы. Дома скандалили с обедом. Без Юр. явился Орест и Скрыдлов. После чая. Юр. пошел без меня в кино, я играл, топил печку, ничего, бодрее мне, хотя Сторицын какими-то сплетнями и смущал меня. Ужинали роскошно. Много говорили с Юр. Вот так.

500.000.000 <р.>

14 (среда)

Был на репетиции. Погода очень скверная. Темно, холод и пронизывающий ветер. Декорации и костюмы гораздо лучше, чем я думал. Джотто, есть и современно. Без масок почти немыслимо, но жаль лиц. Неважны коленки у Комаровской. Получал еще деньги. Приехал. Юр., вышел один, без него пришел Дмитриев, я топил печку. За чаем был Папаригопуло и Вагинов. Вл<адимир> Вл<адимирович> теперь прост и ласков, хотя и обижен чем-то. Пошел на Скрябина, мы в кино на Троицкую. Немецкая, из последних, но неважная. Заходил покупать в постылое Пепо. Взяли пива вместо вина. Юр. сердился, чего я волнуюсь, и хотел проехать к О. Н. Я отправился домой. Вдруг сейчас же Юр. Отдумал свой визит. Скоро пришел и Вл<адимир> Вл<адимирович>; ждали сосисок и читал Юр. «Евгения Онегина». На концерте Дмитриев объединялся со Спесивцевой, и у его отца украли золотые часы.

150.000.000 <р.>

15 (четверг)

Все кажется, что холодно. После обеда Юр. отправился к О. Н., а я на Мильонную. Выдали деньги, хотел поехать за билетами на балет, но вдруг прислали приглашение и билеты от Лопуховой. Во сколько ей обойдется юбилей?¹⁶ До Юр. пришел Скрыдлов. Поехали с ним. Я в театр. Пусто, половину знакомые. Лебедева работа – ловко, чем-то Семенова напомнило. Но жуть, гроб и какая-то бездушная извращенная чертовщина сидит. Вдруг в третьем акте ящик, где сидит Музалевский, обрывается с 1 ¹/₂ саженной высоты и трахается живой человек. Это не шутка, уже не трюк. Молчание. «Занавес». «Свету». Истерика в зале. При полном освещении сидят пригвожденные. Жидки бегают за кулисы. Сведения, врут стихийно. Легенды, очевидцы, что из сундука свешивалась окровавленная голова; вздор, конечно, ретроспективная галлюцинация. Выходит Хохлов. Спектакль прекращен, билеты на субботу. Переломов нет, потрясены нервы (да и кишки отбить мог), покой 48 часов. Бедный Хохлов и те актеры, что тащили не ту веревку, и Лебедев. Живой человек – опасный матерьял для трюков¹⁷. У меня на секунду смежились глаза, как в цирке. Юр. еще нет дома. Опять читали «Евг<ения> Он<егина>». Холодно очень.

250.000.000 <р.>

16 (пятница)

Не помню, что было. Чай пил у нас Дмитриев, вот это помню, но до О. Н. не досидел. Я выходил за чаем, медом и финиками. Поехали, но Юр. предупреждал, что денег уже немного. Приехали рано. Скучно было довольно, да и сидели долго, так что, по обыкновению, пересидели. Вл<адимир> Вл<адимирович> объединялся с Вовой и О. Н. Пересаживались, чтобы пить вино, прекрасно <?> поели <?>[22], насилу добрели домой. Узнал от Вл<адимира> Вл<адимировича> разные интересные новости и намерения по отношению ко мне. Были новобрачные Султановы, студисты, Покровские. Вл<адимир> Вл<адимирович> остался, и три молодца с Сергиевской прямо пошли на Неву.

17 (суббота)

Холодно. Забегал Сторицын. Поехал в театр¹⁸. Музалевскому лучше, но холодноваты со мною. Заходил и на Николаевскую. Был Скрыдлов. За чаем прибежал Орест. О. Н. явилась, конечно, с опозданием. У Наппельбаумов ничего себе, не плохо. Водился с невестой Зубова и Пумпянским. Да, приходил еще этот паршивец Майзельс, принес «Абраксас» и деньги. Все по-хамски сделано¹⁹. Кому интересно содержание, те не будут покупать. Юр. и О. Н. отправились в «Паризиану»²⁰, я домой. Вскоре явились братья Дмитриевы. Вл<адимир> Вл<адимирович> мрачен и боится рикошетов. Увы, не напрасно. Не дождавшись наших, пошли к Кронидовне. Там Скрыдловы, но Дединцев не пришел, а Платер опоздал. Скрыдлов волновался относительно мест и сел не рядом с Юр. Но пересидели. Я заснул немного. Очнулся: на диване, загороженном Юр. от меня стульями, лежат О. Н. с Дмитриевым и воркуют. «Что вы там делаете?» – «О Вове разговариваем». Было утро, никто не хотел идти. Дмитриев хотел спать. Я О. Н. разбудил за ногу. Наконец выкатились. Улеглись с Вл<адимиром> Вл<адимировичем>. Влетает Юр. и начинает безобразн<ую> сцену. Слава богу, что мамаши не было. Наконец схватил меня за горло и стукнул об стенку раза три, дав по морде, и назвал сволочью. Один раз Вл<адимир> Вл<адимирович> пытался его остановить. В конце концов ушел куда-то в пространство. Я напомнил, чтобы оставил на папиросы, он все деньги выбросил. Неплохой урок свидетелям.

400.000.000 <р.>

18 (воскресенье)

Как вставали, нельзя передать. Холодно. Юр. нет, валяются деньги. Поздно. Нашел царапины, на щеке пятно. Но Юр. является из кухни. Я, по правде сказать, думал, что он и не уходил. Но это неверно. Голова трещит. Вл<адимир> Вл<адимирович> ушел. Юр. объяснялся. Спали. Ломились люди. Юр. пошел в театр в расчете попасть на ужин, чего я делать не собирался. Было довольно скучно, т. к. кружилась голова, был озноб и жар, и Юр. беспокоился все, чтобы я поймал Струве и тот меня уговорил идти. Анна Дм<итриевна> огорчена запрещением «Корабля»²¹. Повестка из театра доставлена слишком поздно. Была в театре странная «лопуховская» публика²². Назад <?> Юр. еще не терял надежды на «Донон»²³. Ворчал, что хочет есть, что положение его тяжело и т. п. Жаловался, что хочет спать, что устал. Ночью он был возбужден, но так отворачивался, что я просто его изнасиловал. Приснилось мне, что он меня убил и лицо такое же, как когда он ударил меня, сказав «сволочь», при Дмитриеве. Действительно, житье и положеньице. А дела, писанья и все? Все уходят. Неужели этот год – год моей смерти? Все, все вокруг меня рушится. А и умру, кого я этим устрашу, образумлю, огорчу?

19 (понедельник)

Все еще голова какая-то пустая. Кажется, никуда не ходил. Юр. спал долго. Чай пил у нас Скрыдлов. Ходил на заседание и засиделся. Но у нас еще Скрыдлов и Сторицын. О Юр. напечатано, я очень за него рад. Юр. пошел к О. Н. Я топил печку, что-то вообще делал. Но плохо, клюю носом, все вокруг меня валится, и сам первый не стою на ногах. А дел все прибавляется, а помощников не видно, и близких людей все меньше и меньше. Какой холод ко мне доносится. Холод высот? не думаю. Я ведь ничего не делаю нового, и вся эта известность, если она есть, за счет прошлого. Юр. вернулся в духе. Передавал разговоры О. Н. с Дмитриевым насчет меня. Не так плохо. А о чем я с ней говорил, я не помню. Я всегда пьяный разбалтываюсь. Все никак не могу натопить комнату.

150.000.000 <р.>

20 (вторник)

Теплее, но грустная погода. Не писал почти ничего. На Думскую не поехал. Сидели дома. Перед чаем выходил к Суркову, но не застал его. Был Л. Пумпянский, беседовал о книгах и немцах. Днем заходил Фролов; друг его отравился, сам повзрослел и лучше стал. Вечером ездили в кинемо. Неважные американцы. Дома пили вино, и Юр. отправился к Скрыдлову.

500.000.000 <р.>

21 (среда)

Ликующий холод и солнце. Был в театре, и на Думской, и у Гайки. Хохлова не застал. В «Жизни ис<кусства>» переменили мальчишку и взяли какого-то младенца. Вероятно, прежний нашел себе лучшее применение. Был у нас, кажется, Скрыдлов. Да, конечно, и Анна Дмитриевна. Она растерянная какая-то, или у меня интерес понизился, не знаю. Потом припятился Капитан к холодному самовару. Вышли в «Паризиану»²⁴. Ничего себе, приятные люди двигаются. Дома у меня обнаружился жар и лихорадка. Приятно, но не знаю, чего это начало. Холодно в комнатах.

22 (четверг)

Ходил на Думскую получать для Дмитриева. Купил пастилы и чая. Писал кое-что. А Дмитриевы и пришли оба. Кстати были деньги. Холодно в комнатах и нездоровится. Сидели, пили хорошо чай. Вл<адимира> Вл<адимировича> не провожал до передней. Он все со своим балетом возится и с перевозкой. Не дичится, но и не слишком ласков. Скорей как хозяин какой является к себе. Юр. обласкивает младшего. Потом явился солидный и скучноватый Лившиц. Нашел маленького Дмитриева очень красивым. Поехал все-таки на Хортиков²⁵. Забрался страшно рано. Сидел со мною и ажитировал Сторицын. Были Сомовы, Каратыгины, Невет. Хортики мне улыбались. Но безнадежно домашнее впечатление. Хороши дуэты Шумана, и приятно, что по-немецки. Потом ели в «Италии». Юр. еще не было. Загулялся с О. Н. Жара нет.

23 (пятница)

Еще не было, говорят, такого холода. Главное, в комнатах не так тепло. И солнца нет. Болтал чего-то Сторицын. Пришел Скрыдлов днем, но с Юр. не пошли никуда. Мне нездоровится. Колет в правом яйце, трудно ходить и ворочаться. Заходил к Ал<ексею> Фил<ипповичу> и к Кроленке. У первого мрак и безденежье. У второго запирался магазин, тепло, деятельно, продажа и старые книги. Не так холодно кажется. Поздно явился Ал<ексей> Ник<олаевич>, и пошли на «Золотое озеро». Хорошо, ничего себе. Но болезнь меня пугает и дела.

100.000.000 <р.>

24 (суббота)

Не выходил, в качестве больного, но и не делал ничего, все топил печку. Юр. послал на Думскую, к «гошподину раммоли». Принес вина. Пообедали, и опять он ушел. Были у нас Нельдихен, Скрыдлов и Папаригопуло. Дмитриев теперь будет бывать редко, по-моему. После чая тоже ушел, я один просматривал журналы и читал Гофмана. Когда сброшу плен – или статья, или две статьи – вот весь мой плен. Рано лег. Холодно и темновато, но, говорят, хорошая погода.

200.000.000 <р.>

25 (воскресенье)

Все еще не выхожу. Послал письмо и стихи немцам²⁶. Чувствую себя ничего. Был Фролов, а вечером Милашевский. Опять оставили меня дома. Жар маленький. Играл Вебера, читал Гофмана. Юр. долго писал. Как-то завтра. На вечере Дмитриева не было. Куда-то он пропал. Впрочем, он, вероятно, редко теперь будет бывать у нас. Весна еще и не думает шевелиться.

26 (понедельник)

Не поехал к Радловым, что-то скучно делал дома. Адмирал увлек Юр.; без них пришел Дмитриев. Редко он теперь бывает. А мне что-то все надоело. И дела, и работы, и гости, и интриги – все, все. Был еще Вагинов. Вдруг неожиданно Хохлов. Хотел раскинуть шатры, капризничал, но мы побрели в кинемо. Играли приятно «Ночь на Лысой горе», «Валькирий» и «Шествие Додона», но картина была безобразная. Что-то Покровские, по-моему, дуются на меня, а м<ожет> б<ыть>, и нет. Не все ли равно. Теперь сбыть Кузнецову статью, потом «Дориана», потом Блохи бы приехали. Юр. чем-то расстроен. Надоел, что ли, ему Скрыдлов. Теперь подъехали еще разные налоги, потом пьянино, а потом пальто. Вообще беда. Выбегал к Кроленко.

300.000.000 <р.>

27 (вторник)

Не холодно, но как-то темновато. Выбегал на угол. Все читал свой дневник за 11-й год и играл что-то. Никого у нас не было, в комнате тепло. Юр. выходил, купил вина к вечеру. Был у Ал<ексея> Фил<ипповича>; нет его. Просто пошли в кино и после выбора нарвались на ужасную картину «Фру-фру»²⁷. Дома хорошо ужинали, но задержала и извела меня печка. Юр. лег гораздо раньше.

28 (среда)

Вышел рано к Ал<ексею> Фил<ипповичу>, но ни денег, ни книг еще нет. Поперся в театр. Завтра. Погода приятна, но разболелась голова. Лег. Заболела еще сильнее. Приходил Кузнецов, потом вдруг Дмитриев и Скрыдлов. Решили к Радлов<ым> не идти. Юр. полетел в кинемо, а Дмитриев сидел со мною. Сначала он лежал, я играл, потом я лежал, он смотрел за печкой. Никогда еще не болела так голова. Ломился еще Адриан. Юр. вернулся с закуской и мадерой. Я лег и не слышал, как ушел Вл<адимир> Вл<адимирович>. Ужасно болит.

150.000.000 <р.>