1 (среда)

Ликующая, холодная погода. Вот гностические костры закатов – прообраз полноты¹. Был в театре. Прибегал Сторицын. Заходили за статьей. Вдруг явилась Ел<ена> Ник<олаевна> Мясоедова, как с того света. Положение ее трагическое и серьезное, но сама не без шарма, говорит значительно, благородно и оригинально. Не сумасшедшая ли? Ведь мать ее была безумной. Кормили ее обедом². У Радловых было чудно как уютно. Был Дмит<риев>, тепло, мы приволокли вина. Читал дневник. Серг<ей> Эрн<естович> остался дома. Потом явился Корнилий. Дмитр<иев> что-то позирует на грубиана <sic!>, но очень я к нему нежен.

73.000.000 <р.>

2 (четверг)

Темно и беспокойно. Еще Мясоеда <sic!> навалила на меня груз совершенно несвойственных мне хлопот, причем таинственность ее появления и серьезность дела кажутся мне испытанием моей деятельности³. Сторицын поплелся с нами, стараясь оживлять рассказами дорогу. Насилу дотащили. Вдруг вкатывается Орест; потом нежданно Фролов. Первый страшно действует на нервы своей ерундой, я даже орал на него последние слова. Положим, Юр. тоже нес чепуху, выпив у Молчанова на открытии магазина в обществе антикваров. Заскочили в кинемо на отвратительную картину. Холодно, скучно, несчастн<ый> Орест с фатальной Олей Зив под боком – ужасно. Юр. поб<ежал> провожать О. Н., я сидел и мерз дома. На «Гоп-са-са» в «Муз<ыкальную> ком<едию>» не пошел. Хлопоты о Ел<ене> Н<иколаевне> Мясоедовой, статьи, исчезнувшие деньги, зима, темнота и возня с «Абраксасом» страшно меня угнетают. Не могу без ужаса посмотреть на хвосты своих работ.

2.000.000 <р.>

3 (пятница)

Ходил за пайком. Возвращался с бабкой, толковал об ханжах⁴. Тепло и мокро. В Союз опоздал немного. Во время заседания врывалась Музиль-Бороздина. Наслал ее Юр. Дома он еще сидел с Ильиным, который в конце концов уезжает. Чем-то я нервлюсь. Юр. пошел страшно поздно, а я к Покровским. Сначала была одна Ел<ена> Павл<овна>, потом с Вовой пили чай. Поздно явился комиссар. Корнилия так и не было. Юр. ночевать не приходил.

39.000.000 <р.>

4 (суббота)

Ходил в «Ж<изнь> ис<кусства>», но газета завтра. Юр. явился поздно. Ночевали у Ниссона, все вповалку. Статья моя не напечатана⁵. Происки? С этим ишаком нужно держать ухо востро. Вечером был у нас Кубланов, О. Н. и Папаригопуло. Пошли на «Интолеранс»⁶, очень хорошо. Вернулись поздно.

10.000.000 <р.>

5 (воскресенье)

Юр. целый день не выходил. Вечером я писал музыку у Арбениных. Скучно, наверное, Оленьке жить с ее характером и мечтами. Посидел у них, мирно беседуя. Назад идти было светлее и не так грязно. Юр. с увлечением и хорошо пишет «Тум<анный> город».

6 (понед.)

Утром ходил к Суркову. Милый мальчик занимал меня разговорами. Ходил еще раз к нему. Покупал кое-что. Дома застал Саню и Вову. Я очень люблю Вову, какой-то натуральный и прекрасный человек. У Музиль было напечено и херес, но стара она, как смертный грех. «Веселый паж» получится довольно жутким⁷. Чем-то от Евдокии повеяло. Юр. в «Раковине» и пришел поздно. В комнате тепло.

14.000.000 <р.>

7 (вторн.)

Все заперто. Солнце. Пушка. Опять видение Освободительной немецкой войны⁸. Но это весной, весной. А 7 ноября, предсказание? Кажется, я даже не выходил. Милашевский к обеду опоздал. Нагрянул Гидони. Пошел на Кабинетскую и к Ниссону. Без меня были Дмитриев и Бор<ис> Папаригопуло. Жалко ужасно, что не видел первого, тем более что он был в меланхолии. К Кубланову пришли и С<ергей> Эрн<естович>, и Папаригоп<уло>, барон. Письмо от А<нны> Дм<итриевны>. Она больна. Читали все. Статью Бухарина и Радловы понимают как кивок в нашу сторону⁹. Голова немного болит. Назад идти было не плохо.

20.000.000 <р.>

8 (среда)

Целый день болела голова. Отлеживался, чтобы она прошла до Покровских. Стучались разные люди, но мамаша не пускала. Все-таки голова прошла, только когда вышел на улицу. Выпущена книга Анненк<ова>¹⁰. Встретили его самого. У Покровских было очень хорошо, хотя мы и напились ужасно. Все было чин-чином, даже билетики где кому сидеть. Меня посадили с Ел<еной> Павл<овной> и Вовой. Юр. читал «Собаку». Стало таять.

30.000.000 <р.>

9 (четверг)

Ужасная грязища. Ждал Ореста, потом пошлепал на Николаевс<кую> и в театр¹¹. Покупал кое-чего. Юр. еще не было дома. Явился обиженный Фролов, потом Юр. и О. Н. Побежал вперед насчет билетов. Не очень хорошо их устроил. Народу много и знакомые есть. Кажется, имел успех. Шадурская зазывала к себе и Юреневой. Кончилось рано. В комнатах тепло. Кубланов, говорят, расширяется и увлечен. Не нужно давать ему успокаиваться.

30.000.000 <р.>

10 (пятница)

Прибегал Орест. Читал статью, волнуясь¹². Там опять европейская тарабарщина, занос и бестактность, но есть нерв и талант. И это раздражает людей. Есть дерзость и наглость и европейская ерунда. Ходили в цензуру. Хотел прийти ко мне Скрыдлов относительно вечера костюмов в Мар<иинском> театре. Он, я и Добужинский. Но застал я его уже сидящим с Юр., когда я вернулся из «Петрушки». Очень красивый, правда, хотя мне и не нравится. Юр. говорит, что подружился с ним. Припятил и Капитан и просидел весь вечер, даже мне спать захотелось. Юр. у баронов. Говорит, что мне лучше не ходить, а ему по тактическим соображениям нужно пойти. Когда у меня спрашивают, что я писал, действительно выходит, что ничего не делаю.

20.000.000 <р.>

11 (суббота)

Пролежал целый день с головой. Сначала, впрочем, спорили с Юр. о прочитанной им главе. Приходил Вагинов. Юр. провел его на кухню и там поил чаем, и с ним пошли к Сане. Я все лежал бесконечно. Время фантастично теряется или тянется.

12 (воскресенье)

Не помню что-то, что было. Никуда, кажется, до вечера не выходил. Был Орест, потом Кубланов. Да, конечно, утром был у Папаригопуло, просить Сергея о мясоедовском зяте. Сидел довольно долго. Затонно там. Приходил еще Сергей Радлов в тревоге от Орестовой статьи с ультимативными требованиями. Вообще они тяготятся тиранией Ан<ны> Дм<итриевны> и делают поэтому в пику ей разные гадости рекомендованным ею людям. Наутро нужно статью. Ходили с Ниссоном в «Паризиану». Хорошо посидели и поели. Денег что-то не слышно.

13 (понед.)

Утром писал статью и кончил¹³. Орест опоздал, конечно. Ходил в театр, где предполагалось чтение «Лисистраты»¹⁴, но не дождался Пиотровского, беседуя с Хохловым и Радловой. Деньги, кажется, в среду. Хотят «Бориса» дать Петрову-Водкину¹⁵; я агитировал о Дмитриеве. Пили чай. Открылся там спортивный кружок. Юр. продал Анненкова. Купили вина и пошли на Вас<ильевский> ост<ров>. Сначала был один верный Вова. Вдруг явился, кажется непредупрежденный, Дмитриев и Эрбштейн. Но читали и при нем. Не знаю, не скучное ли это занятие.

37.000.000 <р.>

14 (вторник)

Утром топили печурку. Она водворилась, как нелюбимая уродина. Дров жрет еще больше. Погода прелестна. Юр. в мрачности. Переживания и с О. Н., и с «Абраксасом», и со своими вещами. Положим, история с Кублановым меня нервирует также¹⁶. Вышел к Кричевской. Это в частной квартире. Любезны и культурны. Солнце светит. На Невском болтается Нельдихен, как Потемкин¹⁷. Зашел к Гайку и в контору. Хорош у нас мальчишка. Юр. не выходил еще. Пишет какое-то бесконечное послание. Пили чай одни, потом пришли Капитан и Дмитриев. Юр. отправился к О. Н. и Кубланову, а я опять топил печку. У Дмитр<иева> разморенный и нежный вид. Звал его на именины. В комнате тепло, но скоро остывает. Заходил еще Корнилий Павлович на минуту, извиниться, что вчера пропустил чтение. Юр. пришел не поздно, но я уже спал.

20.000.000 <р.>

15 (среда)

Утром пошел в театр. Влетает Сторицын. Оставил у Юр. деньги, приглашает на обед и т. п. Дожидался с актеришками. Они как дети до старости. Дома Фролов и вино. Без меня был Скрыдлов. Юр. пошел к А<нне> Дм<итриевне>. Я подремал, потом топил печку. Пришел Папаригопуло. Думал, что Юр. прямо пройдет к Кубланову, но он вернулся. Поехали на роты¹⁸. Барон был уже там. Было безобразно и бардакообразно. Орест несколько раз умирал, потом после аудиенций с Кубл<ановым> и Юр., снова воскресал и с пущей бестолковостью бросался в бой. Кублан<ов> с ясными глазами отпирался от своих слов. Нервились ужасно. Спасал положение Серг<ей> Эрн<естович>, но, по-видимому, ничего решительно не вышло. Дома пили еще вино.

267.000.000 <р.>

16 (четверг)

Солнце и прохладно. Юр. рано ушел в цензуру. Приходили Сторицын и Папаригопуло. Вместе вышли. В цензуре Орест все уже обделал; бежали ко мне навстречу. Зашли в кафе зачем-то. Дома не писал. Солнце, тепло в комнатах. Юр. пришел поздно. Поел и лег. Я затопил печку. Не могу я видеть его равнодушно. Пришел к чаю Дмитриев, милый. Только что обрадовался, что тепло, самовар и никаких сволочей, как и повалились гости; положим, не «сволочи». Капитан, Чернявский, Скрыдлов и О. Н. Скрыдлов милый и простой мальчик при ближайшем знакомстве. Дмитриев сдал картину на конкурс, был очень домашен и нежен, я еле удерживаюсь, чтобы не погладить и не поцеловать его. Ждали Ниссона и Ореста, но пошли одни в кинемо. Не очень интересная драма и играют всё какие-то жиды. Юр. бегал за сладким, но не достал его.

17 (пятница)

Утром плелись на Мильонную. Всё встречали каких-то ископаемых знакомых: Святловскую, Клоклачеву. Получил два письма от Як<ова> Ноевича¹⁹. Домашние и очень ласковые. Юр. после обеда побежал к Кубланову в трест, я, посидев, в Союз. Пальмский любезнее, чем всегда. Все говорит о «Газе». И я и Юр. накупили меду. У нас сидела О. Н. Я ревниво покосился на смятую подушку. Без меня был Вагинов и Сторицын. Потом они пошли слушать Скрыдлова, а я домовничал. Было тепло и хорошо.

50.000.000 <р.>

18 (суббота)

Утром отправился в общество: театр, «Накануне»²⁰, Союз. Деньги не все мне выдали. Брился. А Пальмский и совсем не дал. Без меня опять был Стор<ицын>. От Лопуховой ответа насчет обеда нет еще. Юр. вышел ввиду предполагавшегося заседания, но пришел один Скрыдлов и засиделся. Потом пришел и Дмитриев. Начали пить до Юр., который опоздал. Чувствую себя неважно. У Покровских еще обедали. Потом пришли Радловы и отправились к Гексдорф. Дом и квартира, конечно, восхитительны, но сам барон какой-то кретин. И необыкновенно глупое лицо. Был Оболенский, Добужинский и две барышни. Ужина, как мы и предполагали, не было, а только thé garni[17]. Довольно скучно было. Выпал заново снег. Как-то ни о чем не думаю и не жду своих именин.

30.000.000<р.>

19 (воскресенье)

Все ждал Сторицына, который не пришел. Так и не вышел. Юр. отправился к Кубланову. Пришли ко мне Скрыдлов и Добужинский, потолковали мило и ушли. Со Скрыдлов<ым> можно вести дела, но он веселеет, увлекается и не соображает совсем, как маленький, благовоспитанный и глуповатый мальчик. К чаю не остались. Юр. привел Ниссона, а О. Н. Вагинова. Юр. отправился на «Восстание ангелов», Вагинов в «Раковину», а я с Ниссоном тыкались по кинематографам, везде опаздывали, наконец, на Забалканском, смотрели «Око мира» и посидели в пустой пивной. Юр. долго еще не приходил. Да. Являлся ко мне Юдовский, приглашал заведовать лит<ературной> ч<астью> трактира «Ягодка»²¹. М<ожет> б<ыть>, и соглашусь.

90.000.000 <р.>

20 (понедельник)

Обилие дел, лень и всеобщая ругань приводят меня в уныние. Ходил под солнцем в Д<ом> Уч<еных>. Дали больше, чем я думал. Юр. побежал в цензуру и типографию поздновато, без него был Сторицын и Юдовский. К концу чая явился Скрыдлов. Он обжился и стал простой и милый мальчик, с актерским вкусом, но в корне не без понимания. Чуть-чуть глупенький, что скорее идет к нему. О. Н. усиленно их макротирует[18] с Юр., поэтому даже не пошла с нами в кинематограф. Была тощища на Чайковском. Какая эрунда! Картина ничего себе. Были знакомые, пялили на нас глаза. Потом мол<одые> л<юди> пошли демонстрироваться в «Раковину», где должна была плескаться О. Н. Я уже давно лег спать, когда вернулся Юр., напевая какие-то «цветы дурмана»²². Скрыдлов уже признался ему в любви. На обед завтра пригласил и О. Н. Я ворчал немного, хотя, конечно, зря и спросонок.

172.500.000 <р.>

21 (вторн.)

Утром все-таки выходил. Рано пришел Дм<итриев>. Юр. бегал несколько раз отглашать О. Н. и потом спровадил на время разлетевшегося Фролова. Утром приходила Мясоедова со старшей дочерью, благодарить за устройство зятя, и письмо от Ауслендера, очутившегося уже в Москве; издает журнал со Слезкиным и Кожебаткиным²³. Новости печальные: обе сестры мои умерли, а брат застрелился. Старый уже человек. Один я остался вымирать. Очень хорошо обедали. Опять Дмитриев говорил какие-то приятности о нашем обществе. Прибегал Сергей Папаригопуло. Вот так. Чернявский. Печку топили с Дмитриевым до гостей. Пойду с ними на «Корсара»²⁴. Говорили очень откровенно, но не договорились. Были из гостей: Анна Дм<итриевна>, О. Н., Скрыдлов, Милашевский, Сашенька. Все разошлись. Сашенька долго сидел. Дмитриев вернулся ночевать. Опять топили печку, устроили постель. Я читал «Обман» Лескова²⁵, потом все полегли, закусив. Вот мои именины.

50.000.000 <р.>

22 (среда)

Утром вставали, как в провинции. Печка топится, самовар кипит, мол<одые> люди спят. Потом Дмитриев рисовал и раскрашивал свое. Вышли вместе. Теплый ветер, еле тает. Русская нежность сырого дня. Потом поднялась просто слякоть. В театре Берсенева не было, Хохлов учил актеров, я вонзился в кучу мол<одых> людей, которые вскочили. Но и потом бродить было не неприятно. Внутри тепло какое-то. Был на Николаевской. Чай пили рано. Потом со Стор<ицыным> отпр<авились> на Казанскую. Любезны, но что-то есть. Да и понятно. «Дела» все-таки вырывают ров, и, кроме того, Клокачева в ней сидит. Не 1-й сорт. Худенький и страшно бледный пасынок – немецкий мальчик разыгрывает вдали Шопена. Струве рассказывал о ворах, пили шабли и поммар. Лопухова не пила, имея «конька». Страшно поздно попали к Ниссону, потом к Майзельсу с Вагиновым и Нельдихеном. Паршиво и затонно. Плелись ужасно долго домой. Юр. говорит, что роман Дм<итриева> со мною – вопрос дней, не знаю, на основании чего.

50.000.000 <р.>

23 (четверг)

Голова болит весь день. Что-то делал. Чуть было не опоздал на заседание. Передо мною бежал Скрыдлов. Сошлись в какой-то полупустой квартире. Открыл дверь мущина с проломленной головой и потом храпел за шкапом. В столовой неубранная кровать, висят сушеные грибы и полушубок. Пришли Добужинский, Фокин, Рошфор. Нечего было делать. Алекс<ей> Ник<олаевич> милый и скромный мальчик, немного глупенький, но не слишком. Юр. не было дома, но скоро вернулся с Дмитриевым. Тому звание дали. Доволен. К чаю еще прибыл Капитан. Да, топил печку днем; все ломает меня. Вечером на «Елене»²⁶; страшная скучища, масса народу, знакомых мало. Играли долго, но Юр. еще дома не было, и я даже не слышал, когда он пришел.

24 (пятница)

Писал ерунду для Сторицына и не вышел в театр. После обеда выходил в прелестную погоду за сладким. Топил рано печку. Никого у нас не было. Сидели дома. Поднялась страшная буря. Ветер, пушки, дождь. Юр. все-таки побежал за О. Н. и в «Св<ободный> Театр»²⁷. Я посидел и лег рано. Семейство наше увеличилось Скрыдловым; так можно, не разрывая связей, размножиться до беспредельности. Переменили лампу и в передней повесили. Вид жизни. Стряхнуть бы все и начать работать попросту.

25 (суббота)

Погода хорошая. Ветер стих. Ходил в театр, взял денег и интриговал о Дмитриеве. Потом в Союз. Получил за «Тантриса». Видимость дел. Голова все болит. Обед плоховат. Юр., конечно, все перезабыл и пригласил Скрыдлова и О. Н. Купили вина по обыкновению. Фролов сбежал из дома и думал, кажется, что мы найдем это интересным. Дмитриев как-то мрачен и грубоват, как, впрочем, он и часто бывает на людях. С ложей ерунда какая-то. Не то идут, не то нет. Припячивался еще Смирнов. За чаем было 13 чел<овек>: абраксасцы, Покровские, Комаровская, Пиотровский, котор<ый> читал «Лисистрату». Фрол<ов>, конечно, поперся к нам. Я вообще как-то расстроен. Без нас был и Скрыдлов, и О. Н., и Папаригопуло с пирогом.

100.000.000 <р.>

26 (воскресенье)

Ясно и маленький мороз. Ходил в театр, сидел на репетиции, сговорился ехать к Водкину. Без меня были Дмитр<иев> с Эрбштейном. Какая-то волынка с ложей. После чая прилег, опять они же пришли. За чаем были Скрыдлов, О. Н. и Папаригопуло. Очень было мило. За мною не шли. Пошел один. Даже взял извозчика, торопясь. Луна, легко и немного кошки скребут на сердце. Жаль домашнюю компанию, что Юр. меня как-то сплавляет; не то чтобы я был влюблен (предприятие это и безнадежно, и обречено на большие треволнения) в Дмитриева, но «влеченье, род недуга»²⁸ – зудило меня. И безрассудство тратиться на извозчика, и предстоящий балет после долгого перерыва. Ехать одному. И воспомин<ания>. Приехали вовремя, но раньше всех. Не знал даже, не сплавили ли они ложу. Явились они с опозданием, заходили за мною с Вовой. Балет все-таки трогательный и романтический²⁹. Смотрел с удовольствием. Были и знакомые. Публика в нем – вроде касты или клуба. Мол<одые> люди все время занимались какой-то билетной спекуляцией и счетами. С Вл<адимиром> Вл<адимировичем> почти что и не говорил, тем более что у него болел живот. И возвращались вчетвером с Вовой. Юр. дома нет и ночевать он не приходил.

27 (понед.)

Юр. явился только утром, ночевал у Скрыдлова. Пили еще чай. Я пошел за Хохловым. Знакомая квартира Аргутона. Прелестная погода, и мы прошлись пешком, будто все хорошо, все благополучно и гуляю я с Птифуром. Рассказы о родне, друзьях, домах. Но Петрова-Водкина не было дома. Мы зря стучались, потом ломились еще на выставку, посмотреть Вл<адимира> Вл<адимировича>, к которому начал склоняться Хохлов. Я ему дурил голову все-таки. Зашли еще в café. Позвал меня на какой-то вечер с ясновидящим, Целибеевым и молодыми людьми. Поздно вернулся. А Юр. спит и еще не обедал. Набралась масса народу: Фролов, Вагин<ов>, Скрыдлов, О. Н. и оба Дмитриева. Побежали в Училище, но опоздали, и пришлось стоять³⁰. Очень хорошо: все с увлеч<ением> танцевали, и впеч<атление> закрытого учебн<ого> заведения и родственники. Милая Леночка выросла и танцует грациозно. Малыши и взрослые старались. Кавалеров хороших нет. Комики – да. М<ожет> б<ыть>, Иванов фигурой, но дубоват. У Костровицкой хорошее лицо и фигура, худые и длинные руки. Танцует благородно. Кажется, у нее легкие плохи и нужно бы уехать, и несчастный Вл<адимир> Вл<адимирович> мечтает, чтобы у нас росли пальмы. Он пошел на заседание к Алперсу, обещав прийти ночевать. Юр. спал дома, но, поев и выпив вина со мною, побежал в «Раковину». Вл<адимир> Вл<адимирович> пришел очень скоро, но был в мрачности. Лежал и рассуждал; я все хотел объясниться, он, м<ожет> б<ыть>, ждал каких-нибудь действий, смотрел боязливо и ожидающе, но я только поцеловал его на ночь. Робость меня заела. Все говорят, что он хитрый и заинтересованный человек. М<ожет> б<ыть>, даже возможность «Бориса» действует. Если действует, то не особенно. Переговаривались еще лежа и когда Юр. вернулся. Спать было тепло, но такого уюта, как в прошлый раз, не было. Ну, пусть будет, что будет.

28 (вторн.)

Сходил на Николаевскую. Тороп<ился> домой. Делал мало чего. К чаю пришел Милашевский, потом Скрыдлов, вечером О. Н. Вчера они полтора часа проговорили на лестнице у Долиновых. Он ничего не понимает в наших отношениях и, кажется, жаждет катастроф. Но ведет себя очень просто и мило. Поперлись все-таки в Д<ом> искусства. Народу масса, но было не очень плохо. Ан<на> Дм<итриевна> приехала поздно с Корнилием, волновалась, была очень интересна и моложава. Опять какие-то дела. Впечатление расширенной «Раковины». Вернувшись, Юр. вдруг пожаловался, что у нас не ночует Вл<адимир> Вл<адимирович>, стал говорить, что это уютно, похоже не то на хлев, не то на учебн<ое> заведение. Перед клубом еще выходили с Ол. Н. и Капитаном.

100.000.000 <р.>

29 (среда)

Ждал днем Скрыдлова, но он опоздал. Зашел еще вечером, когда был у нас Дмитриев. Юр. отправился к Кубланову, а мы, посидев и проводив Вл<адимира> Вл<адимировича> до Моховой, в театр. У Хохлова тепло, издали моя музыка. Сидели долго, дотолковались все-таки. Мягкая, снежная погода. Юр. притащил паршивое пальто и, кроме того, ему же поручено отдать Дмитриеву 25 м<иллионов?>. Расстроились мы этой мизерией жидовской.

30 (четверг)

Вышел утром в «Петрушку», и вдруг мне денег дали. Кадя и Вадя все еще существуют в природе. Кажется, был их отец пьяница, а какие они красавцы! Юр. купил вина, а мамаша устроила курицу. Дмитриев явился, опоздав, с повязкой. Обедали и пили чай. Сидел при нем и Скрыдлов, потом Ал<ексей> Ник<олаевич> с Юр. поплелись, я писал без памяти. Завтра много ходьбы.

130.000.000 <р.>