Рассмотренные выше системная и деятельностная стороны экономического пространства не исчерпывают его содержания, которое оформляется, существует и изменяется в ходе эволюционного процесса. Разумеется, такое содержание многогранно, в первую очередь, в него входят общественно необходимые процессы и отношения, складывающиеся в данном пространстве, экономические субъекты, которые вовлечены в указанные процессы и отношения, ресурсные базы, созданные природой и человеком, и др. Выскажем предостережение избегать чрезмерного «экономизма», которое не будет излишним в исследовании заявленной нами проблемы. Разумеется, субъекты, рукотворная часть ресурсной базы, отношения экономического пространства формируются в системе экономики. Вместе с тем, экономическая действительность не исчерпывает всего богатства отношений субъектов, действующих в интересующем нас пространстве. Это означает, что субъекты в своих интересах, целях, в своей экономической активности реализуют те возможности и обеспечивают те потребности, которые избыточны по отношению к экономике, сформированы с участием иных сфер социальной жизнедеятельности. Существование и сознание субъектов экономического пространства определяются всей совокупностью общественных отношений, которые складываются в данном пространстве и входят в содержание системы общества.

С другой стороны, экономика при всем ее фундаментальном значении в жизни общества не является самодовлеющей и автономной, она тесно связана с другими сферами социальной жизни и нуждается в обмене с ними. Если продолжить данную мысль, экономическое пространство представляет собой фундаментальный, но не единственный компонент социального пространства жизнедеятельности. Экономика – это важная часть общественной системы, которая составляет ее фундамент, обеспечивая весьма важные, но не исчерпывающие всего богатства социальной жизни задачи производства, обмена и распределения материальных благ, обеспечения материальной жизни людей. Необходимым звеном, которое связывает общество и экономику, является культура. Именно культура стала стержнем формирования личности современного человека, обеспечивая богатство потребностей духовно-практического воспроизводства индивидов, коллективов, сообществ.

В этом социально-воспроизводственном аспекте культура соответствует экономике и естественно дополняет ее, формируя духовное пространство и сферу разностороннего развития личности хозяйствующих субъектов, в то время как экономика создает материальные условия жизни этих субъектов в обществе. Принцип взаимного дополнения действует на протяжении многих эпох, вместе с тем, в современных условиях развития его значение последовательно возвышается.

Культура, духовно наполняющая и гармонизирующая личностное содержание и потенциал созидательной деятельности субъектов экономического пространства, обеспечивает их творческую активность, которая невозможна без формирования и развития социальных характеристик человеческой личности. Но внутренняя рационализация экономики и ее нацеленность на максимально высокую производительность и прибыль зачастую превращает культурный потенциал субъектов экономического пространства в средство осуществления целей, далеких от установления социальной гармонии и обеспечения условий всестороннего развития личности. При этом профессиональный и социально-культурный потенциал людей становится обычным средством безудержного накопления капитала. Вместе с тем, глубокие технологические сдвиги и адекватные им социально-экономические преобразования привели к формированию человеческого капитала, обозначившего определенный рубеж в гуманизации системы экономики.

Однако, несмотря на многочисленные работы, посвященные человеческому капиталу, в трактовке указанного феномена налицо существенные разногласия, что справедливо отмечают многие авторы. По мнению А. Добрынина, С. Дятлова, Е. Цыреновой, человеческий капитал есть сформированный в результате инвестиций и накопленный человеком запас здоровья, знаний, навыков, способностей, мотиваций, которые целесообразно используются в той или иной сфере общественного воспроизводства, содействуют росту производительности труда и производства и тем самым влияют на рост доходов данного человека[73]. Ю. Корчагин считает, что человеческий капитал есть не что иное, как интенсивный производительный и социальный фактор, на который не распространяется закон убывающей отдачи и который способен накапливаться за счет инвестиций в интеллектуальную собственность, информационную оснащенность труда и жизнедеятельности, воспитание, обучение, знания, инновационный и институциональный потенциалы, экономическую свободу, предпринимательскую способность и предпринимательский климат, науку, культуру и искусство, безопасность и здоровье населения[74].

В. Ефимов рассматривает человеческий капитал как универсальную, самостоятельную составляющую производственного процесса, обеспечивающую дополнительную стоимость продукта. Он выделяет три аспекта человеческого капитала:

• биологический аспект – сохранение данного капитала (демография, здоровье населения, активность);

• социальный аспект – развитие данного капитала (образование, квалификация, социальная организованность, инициативность);

• экономический аспект – капитализация данного капитала (системы производства, социальные институты, инфраструктура возможностей)[75].

Обобщая существующие трактовки человеческого капитала, Л.В. Брик и А.Г. Горельцев выделяют несколько основных подходов к исследованию данного феномена:

• сторонники первого подхода под человеческим капиталом понимают набор навыков, умений и способностей человека;

• сторонники второго подхода – только те способности, умения и навыки, которые были получены через формальное обучение;

• сторонники третьего подхода определяют данный капитал через инвестиции и вложения в человека, которые обеспечивают накопления определенных способностей и качеств; • сторонники четвертого подхода включают в человеческий капитал также социальные, психологические, мировоззренческие, культурные характеристики людей[76].

Несколько особняком по отношению к приведенным выше научным позициям в отношении человеческого капитала предстает его концептуальное представление, разработанное А. Ермоленко. Указанный автор исходит из расширительного характера представлений о человеческом капитале, доминирующих в современной литературе, и указывает, что такие представления, равно как и завышенные доходные ожидания от вложений в образование, обусловили определенный кризис общественной оценки человеческого капитала, что выразилось, в частности, в известном «охлаждении» научной дискуссии и снижении плотности потока научных публикаций о данном феномене. Как известно, кризисная ситуация в современной хозяйственной практике разрешается посредством сжатия рынка, вывода из его пространства излишних продуктов, не обеспеченных общественным признанием, а также тех факторов производства, которые не демонстрируют необходимую эффективность. Система экономики избавляется от непродуктивных организаций, а также от иллюзорных программ и проектов. Аналогично, разрешение кризисной ситуации в пространстве научного исследования происходит посредством отказа от излишних понятий, внутренней коррекции существующей системы знания, сужения неоправданно широких трактовок и опровержения некорректных подходов к исследованию.

Реализуя приведенные выше требования применительно к категории человеческого капитала, А. Ермоленко приходит к выводу о том, что, прежде всего, следует избавить ее от ореола «волшебного средства разрешения всех проблем и обеспечения всеобщего благоденствия» и ограничиться определением человеческого капитала в качестве одной из высокоразвитых форм капитала. При этом следует исходить из очевидного факта – капитализация каких бы то ни было способностей человеческой личности делает их всего-навсего фактором производства стоимости, что позволяет владельцу такого фактора претендовать на свою долю дохода, полученного от конкретной комбинации совокупности факторов производства, служащих аргументами производственной функции.

Более того, указанная капитализация предполагает продуктивное использование лишь определенной части способностей человеческой личности, а все остальные, не востребованные капитализацией личностные потенции как бы «выводятся за скобки», не интересуют тех, кто составляет капитальные комбинации с участием человеческого капитала. В форме данного капитала воплощаются и закрепляются воспроизводством только те личностные потенции, которые востребованы процессом самовозрастания стоимости[77].

В рассматриваемом концептуальном представлении категория человеческого капитала соотносится с категорией рабочей силы, что позволяет автору вписать данный капитал в движение капиталистического производства, выявить его пространство развития и временные рамки бытия. При этом он исходит из принципов диалектики – существование рабочей силы как формы проявления личностных способностей человека в условиях отчуждения труда предполагает наличие некоторой иной, парной по отношению к ней формы проявления указанного потенциала.

Развивая данную гипотезу, автор предполагает существование в качестве такой парной формы некоторой свободной силы человеческой личности. В условиях отчуждения труда свободная сила личности дана как часть личностного потенциала человека, существующая как противоположность рабочей силы и на основе использования ее как фактора производства чужого по отношению к обладателю рабочей силы богатства. Анализируя соотношение между рабочей и свободной силами личности, А. Ермоленко приходит к выводу о том, что противоположность этих сил обусловлена отчуждением труда, при котором одни субъекты сводятся к персонифицированным формам действующей в интересах собственников средств производства рабочей силы, а последние получают возможность монопольно распоряжаться общественным свободным временем как экономическим пространством развития личности. Экономия времени, полученная на основе применения рабочей силы наемных рабочих, оборачивается приобретением пространства развития личности собственников капитала.

На определенной, достаточно высокой ступени развития капиталистического производства противоречие между рабочей и свободной силами разрешается таким образом, что некоторая часть личностных способностей, ранее развивавшаяся в форме свободной силы, синтезируется с рабочей силой, в результате чего возникает качественно новый феномен человеческого капитала. При этом обладатель человеческого капитала противостоит собственникам денежного, технологического, организационного и других факторов производства, представленных как функционирующий капитал, уже не как зависимый субъект, рабочая сила которого оплачена и потому включена в состав капитала как один из необходимых для его движения элементов, а как совершенно равноправный с ними потенциальный партнер, обладающий уникальными созидательными возможностями, применение которых позволяет обосновать, составить и реализовать высокопродуктивную капитальную комбинацию, то есть получить гораздо более высокое, чем прежде, приращение стоимости капитала.

Такой потенциальный партнер готов предоставить в распоряжение собственников функционирующего капитала свои высокоразвитые созидательные возможности, обладание которыми отделяет его от обычных владельцев рабочей силы. Соединение таких капитализированных созидательных возможностей с другими факторами капиталистического производства приводит к прорывным результатам в деле самовозрастания стоимости. Разумеется, капитализация части личностного потенциала, то есть появление в пространстве рынка качественно новой – субъектной формы капитала, предполагает общественное признание такой формы, в том числе ее институциональное упорядочивание и закрепление в нормах права, специализированных контрактах, типах поведения участников рынка, сталкивающихся с человеческим капиталом[78]. Появление человеческого капитала в экономическом пространстве приводит к формированию в нем особых зон, насыщенных высокоразвитым преобразовательным потенциалом; чем выше концентрация данного капитала, тем больше потенциальная экономия времени, заложенная в соответствующей зоне экономического пространства.

Представляется, что в условиях глубоких технологических сдвигов теория человеческого капитала получает новый импульс для своего дальнейшего развития, в свою очередь, развитие данной теории обогащает теорию экономического пространства, поскольку в ее исследовательском поле появляется качественно новый элемент – субъектный фактор производства, обладающий высоким потенциалом преобразования экономического пространства. Правомерно предположить, что интенсивное взаимодействие теории человеческого капитала и теории экономического пространства как двух современных компонентов обновляющейся экономической теории позволит извлечь ряд синергетических эффектов, обогащающих пространство развития всей экономической теории. Одним из таких эффектов может стать разработка концепции зон экономического пространства, насыщенных человеческим капиталом и потому обладающих повышенными возможностями ускорения движения экономического времени.

Обобщая приведенные выше положения, сформулируем вывод о том, что общей платформой, объединяющей указанные определения человеческого капитала, является представление о нем как о специфически субъектной форме капитала, новом компоненте производительных сил современного общества, обладающем определенными знаниями, здоровьем, созидательными возможностями. В то же время, культурное «измерение» человеческого капитала оказывается обойденным. В соответствии с этим, и экономическое пространство, в котором взаимодействуют обладатели человеческого капитала, оказывается с точки зрения социальных и культурных характеристик данного феномена неразвернутым, далеким от востребованной в данном случае «многомерности».

Проблема человеческого капитала тесно связана с проблемой наполнения экономического пространства условиями, факторами и результатами высокоразвитой творческой деятельности. Можно предположить, что такая деятельность определяется не только потребностями преобразования экономики и интересами карьерного роста, но, в значительной степени, тем, что субъекты творческой деятельности функционируют в экономическом пространстве, в первую очередь, как члены данной системы общества, как носители его особенностей и лишь через «призму» этих особенностей они должны рассматриваться как субъекты творческой деятельности. Они призваны действовать в пространстве экономики не только как специалисты, представляющие какой-то конкретный сектор рыночных отношений, но в первую очередь как носители культуры данного общества. Современная экономическая теория вплотную подошла к постановке весьма важной проблемы: каким образом культура воздействует на характеристики субъектов творческой деятельности и тем самым – на свойства экономического пространства?

Понимая всю сложность указанной проблемы, ограничимся тем, что выделим среди многих свойств и функций культуры ее собственную продуктивность. Раскрывая этот аспект культуры, А.С. Ахиезер подчеркивает, что культура – это определение человека, взятого с точки зрения его всеобщности, важнейшая сторона воспроизводственной деятельности общества. В культуре отобран и накоплен концентрированный, организованный опыт человечества, основа понимания, объяснения, осмысления, принятия решения, всякого творчества, выходящего за исторически ограниченные рамки сложившийся культуры. Поэтому культура выступает как основа консенсуса, объединения, интеграции любого социума[79].

Правомерно предположить, что основа продуктивности культуры в том, что она программирует деятельность и общение людей, формируя здесь определенные цели и нормы. Так, с точки зрения В. Степина, культура представляет собой систему «исторически развивающихся надбиологических программ человеческой жизнедеятельности, поведения и общения, обеспечивающих воспроизводство и изменение социальной жизни во всех ее проявлениях. Программы деятельности, поведения и общения представлены многообразием знаний, норм, навыков, идеалов, образцов деятельности и поведения, идей, гипотез, верований, целей, ценностных ориентаций и т. п. В своей совокупности и динамике они образуют исторически накапливаемый социальный опыт. Культура хранит, транслирует этот опыт, прежде всего, передает его от поколения к поколению. Она также генерирует новые программы деятельности, поведения и общения, которые, воплощаясь в необходимых видах и формах человеческой активности, порождают реальные изменения жизни общества»[80].

Таким образом, культура вносит в экономическое пространство нормы поведения и общения людей, характерные для данной эпохи, которые интегрируют это пространство в систему общественных отношений. Экономические субъекты представляют в сфере своей деятельности особенности общества своего исторического времени. Поэтому в их потребностях, уровне свободы, знаниях открывается и продуктивное воздействие данного пространства, в котором осуществляется связь всех экономических подсистем друг с другом и с обществом. Культура через взаимодействие экономических агентов выполняет функцию программирования деятельности потому, что вносит в эту деятельность требования и особенности самого общества. Такое культурное регулирование выражается в формировании субъектных позиций людей, направленных на постоянное преодоление достигнутого уровня экономических отношений, технологий, на формирование целей и т. п.

Культура переводит субъектные свойства экономических агентов в источник постоянной переработки и развития существующего уровня среды, в поиски и внедрение новых возможностей. Поэтому культура не программирует конкретные результаты деятельности и не создает непосредственно эти результаты: она выявляет новые стороны творческого потенциала человека, открывает здесь новые измерения и смыслы, новые возможности, причем все это является не каким-то отдельным «проектом», а постоянным смыслом существования субъектов экономической деятельности, в первую очередь, обладателей человеческого капитала.

Обобщая приведенные выше положения, сформулируем вывод о том, что культура воздействует как гуманистическая, образующая личность людей форма, которая лежит в основе любых других более конкретных и предметных форм деятельности и общения. Развивая приведенное положение, укажем, что культура также является способом организации и функционирования социальных систем коммуникации, в первую очередь, языковой системы. Она направляет и выстраивает деятельности, обеспечивая ее единство, взаимосвязь целей и условий, плана и орудий его осуществления. При этом в экономическом пространстве эти процессы происходят как конкретное проявление функционирования и развития самого общества на пути исторического движения от прошлого к будущему.

Поставим вопрос – что же переходит в экономическое пространство вместе с субъектами – носителями конкретной культуры?

Во-первых, переходят ценности, позволяющие формировать и корректировать смысл самой экономической деятельности. Это, прежде всего, ценности профессии, индивидуальной свободы и творческой самореализации, коллективизма, трудовых традиций. В современных условиях формируются ценности корпоративизма как организационного единства, интегрированной субъектной целостности, основанной на балансе интересов групп людей, включенных в корпорацию. Данные ценности наполняют особое пространство целей и норм, в котором воспроизводятся нормы, обеспечивающие социальные параметры экономики: потребления, партнерских взаимоотношений и связей, регулирования взаимодействия сотрудников в коллективах, управления коллективами и др. На основе таких ценностей возникают мировоззренческие и идеологические позиции субъектов экономической деятельности, в том числе, осознание социальной ответственности по результатам деятельности, осознание необходимости приращения капитализации рыночного статуса организации и др. Данные ценности также воздействуют на формирование трудовой этики, форм поведения во внутренней и внешней среде.

Во-вторых, в экономическое пространство переходят нормы, лежащие в основе культурных потребностей субъектов. Укажем среди них потребности в самореализации личности в данной организации или группе, активной социально-производственной деятельности, участии в совместном решении возникающих в коллективе проблем. Благодаря переходу указанных норм складывается общий настрой сотрудников и руководства на позитивный и оптимистический морально-психологический климат в коллективе, развитие горизонтальных коммуникаций, проявляется забота членов коллектива о молодых сотрудниках, о нормальном решении бытовых проблем и др.

В-третьих, в экономическое пространство переходят нормы, формирующие потребности участников организаций и частных предпринимателей в росте уровня образования и формировании новых компетенций. Культурная мотивация стремления работников к повышению уровня образования выходит за рамки необходимого профессионального переобучения и направлена на разностороннее развитие личности работника. Поэтому образование выступает как способ развития субъектов на основе культуры, связанный с ростом их потребности в личностных достижениях, что нельзя свести к утилитарному стремлению к максимизации доходов. В современной литературе последовательно утверждается позиция, сторонники которой определяют мир культуры как мир, созданный человеком для своего свободного развития. Благодаря этому миру рождается первое отношение человека и системы общества – отношение субъекта деятельности и продукта деятельности, субъекта и достигнутого результата, отношение субъекта к объективированному результату, который в известной мере противостоит ему. Отражением свойства культурного мира быть результатом сознательных человеческих действий, нести в себе человеческую деятельность, объективировать ее в общественной культуре является категория достижения как первая универсальная форма культуры[81].

Развивая приведенные выше положения, сформулируем вывод о том, что логика производства предмета есть осуществление того развития субъектов, которое они получают на основе общения и лежащей в основе деятельности культуры. Благодаря своей культуре, субъекты в создаваемом пространстве общения как бы опережают то, что заложено в пространстве их деятельности: общение рождает смысл, который необходим для выработки целей самой деятельности в экономическом пространстве и, в конечном счете, для изменения последнего. Здесь раскрывается существенная связь между качественными характеристиками экономических субъектов, обусловленными их уровнем культуры, и продуктивностью экономического пространства, в котором осуществляется деятельность: рост культурного уровня субъектов оказывается источником роста продуктивности формы организации экономического пространства. Постоянное свойство субъектов быть «впереди» условий своего функционирования, проектируя новые цели и обновляя язык и содержание коммуникаций, обеспечивает потребности обновления содержания экономического пространства, что необходимо для достижения его соответствия требованиям динамично развивающегося мира.

Здесь возникает весьма важный вопрос: какое именно «опережение» субъектов является ресурсом развития системы экономики и ее пространства, и какую роль здесь играет культура? В настоящее время многие авторы акцентируют внимание на приоритете информации, освоение которой изменяет статус (уровень активности) самих субъектов; при этом культура молчаливо отодвигается на второй план. Как отмечает Е. Ярославцева, современный человек организует свои отношения с обществом на основе цифровых технологий, обеспечивающих оперативную и качественную переработку огромных объемов информации и имеющих множество форм технологического воплощения. Благодаря таким технологиям возникает специфическая коммуникационная реальность, сформированная с использованием интеллекта. Цифровой способ кодировки и описания объектного и субъектного окружения человека становится инструментом работы участников рынка и необходимой формой деловой связи, социальной коммуникации, обучения новым компетенциям для множества людей, что позволяет им динамично переносить себя в будущее состояние. Поэтому человек в цифровом пространстве «становится стремительно расширяющей свои возможности интерактивной системой, которая закладывает соответствующие параметры» своего будущего[82].

Если мы примем приведенное выше положение о том, что основной связью человека с миром становятся цифровые технологии, тогда содержанием экономического пространства становится техногенная среда, рамками которой ограничиваются все субъекты, что детерминирует и определенным образом ограничивает их созидательную активность. Здесь торжествует технократизм и пропускается основное гуманитарное звено, связывающее человека с миром и с самим собой, – звено культуры. Этот пропуск культуры становится еще более очевидным при рассмотрении современных представлений о «человеке образованном» и о самом процессе образования.

Оценивая современное образование, А. Новиков приходит к выводу о том, что атрибутом его в условиях постиндустриальных преобразований становится способность эффективно осваивать и использовать огромные массивы информации о новых состояниях мира и успешно применять навыки действий в предельно неопределенной – в различных смыслах – экономической, технико-технологической, институциональной, рыночной и других ситуациях. Торжествует принцип ускоренного устаревания всего, что существует, поэтому человек регулярно оказывается перед необходимостью выбора в ситуации неопределенности, и ему столь же регулярно необходимо принимать решения при дефиците данных. Благодаря существованию в таких условиях, сам человек жаждет нового, стремится уйти от обыденности, которая угнетает его и мешает реализовать свой растущий потенциал.

Человек жаждет творчества, реализации своего потенциала, что диктует отказ от повторения уже знакомых путей, методик, использования традиционных механизмов. Самодеятельность и решительное продвижение к новому становятся атрибутами субъекта отношений новой устанавливающейся системы общества. Необходимость динамично ориентироваться в среде постоянных изменений, порождающей ускорение информационных потоков, потребность в оперативных решениях и их реализации закономерно приводят к новому общественному заказу в системе образования.

Эта система образования призвана научить человека, в первую очередь, классифицировать и преобразовать поступающую информацию, оценивать ее качество и количество, формировать новые категории при необходимости освоения новой информации о изменяющемся мире, рассматривать все возникающие проблемы с позиции, обеспечивающей расширение возможностей научить самого себя работе в меняющемся мире. Новыми неграмотными людьми в современных условиях становятся те, кто так и не научился учиться новому, осваивать его для преобразования себя и мира[83].

Оценивая приведенные выше положения, отметим, что среди жизненно необходимых инструментов, которыми должен овладеть современный образованный человек, указаны способность продуктивно перерабатывать информацию, приспособление к динамичным переменам, умение постоянно учиться новому. Фактор культуры здесь практически не использован и, судя по позиции автора, оказывается не существенным. Однако, утверждая, что взаимодействие человека с информацией становится основным, автор не может ответить на простой вопрос: что же тогда формирует субъектное свойство человека, на основе которого осуществляется его свобода выбора, творчество, самообучение, преобразующая деятельность?

Если информация – это основа всего, тогда она все и определяет, включая свойства субъекта. При этом условии человек оказывается не творцом нового, но проводником уже существующего, которое возникает как бы «само по себе», стихийно и требует только изучения и освоения. Без ведущей роли своей культуры человек обречен на вторичность в процессе эволюции. Правомерно сформулировать следующую гипотезу: информация существует внутри пространства культуры и социума, а ее техническая и технологическая абсолютизация оказывается односторонним, а потому ошибочным пониманием современной ситуации. Существуют ли сегодня подтверждения этому? Да, существуют, приведем некоторые из них, позволяющие верифицировать приведенную выше гипотезу.

Во-первых, это существование культурологической модели образования, сторонники которой настаивают на том, что личность формируется именно на основе культуры. Н. Кропотова приходит к выводу о том, что содержание современного образования, его структурная организация и применяемые методы призваны быть соразмерны «ядру культуры», придающему смысл современному образованию. При этом роль «технологической формы», «клише», посредством которых осуществляются воплощение культуры и воспроизводство ее субъекта, играет специальная модель «культурного человека». Такая модель представляет собой необходимый «камертон», который обеспечивает правильный строй всего образовательного процесса. Соответственно, указанная модель детерминирует содержание процесса образования, определяя, чему надо учить, и, в то же время, определяет структуру образовательного пространства: строение образовательной среды, способы образовательного взаимодействия, стиль обучения и др.[84]

Развивая возможности культурологического подхода к исследованию современного образования, В.Д. Гатальский связывает перспективы образования с восстановлением утраченной духовной идентичности личности с культурной и социальной сферами современного общества. Он приходит к выводу о том, что важнейшим условием формирования духовности современного человека становится четкая ориентация на абсолютные и персонифицированные в личности человека нравственные ценности. При этом процесс духовной преемственности происходит на основе идентификации человека с теми образами, в которых представлены базовые ценности культуры[85]. Оценивая данную позицию, отметим, что в ней на первый план закономерно выдвигается культура человека, что задает корректные ориентиры формирования и развития личности в процессе образования.

Возвращаясь к положению о приоритете информации в развитии современного мира, укажем, что она приводит к редуцированному представлению о процессе глобализации, в котором раскрываются новые возможности взаимодействия различных культур. Процесс глобализации как бы «втискивается» в узкие рамки технологической трактовки информации, согласно которой информационное пространство в глобальном масштабе существует как нечто «единое». Однако различия между культурами обусловливают раскол информационного, коммуникационного, рыночного, финансового и всех остальных форм организации пространства на различные сегменты, что предполагает осмысление такой противоречивой ситуации и поиск путей и способов взаимодействия между указанными сегментами.

Корректное восприятие глобализации в контексте существующих культурных различий народов приводит к выводу о том, что глобализация социально-экономических процессов, в том числе и процессов, опирающихся на самые современные технологии, ведет к формированию единых механизмов социально-экономического взаимодействия, что создает уникальные возможности расширенного общения представителей различных культур, конфессий, рыночных традиций и национальных сообществ. Вместе с тем, в ситуации глобальной интеграции обостряется проблема детерминации культурной идентичности групп людей и отдельных индивидов, а следовательно, стремительно возрастает ценность корректного понимания и выстраивания процессов транскультурной коммуникации. Для органов государственной власти, структур частного бизнеса, общественных организаций в условиях глобальной интеграции принципиально важно корректно понимать различия между субъектами, относящимися к различным культурам, сознавать особую роль межкультурной коммуникации для того, чтобы уметь в дальнейшем управлять коммуникативными процессами и снижать риски недооценки культурных различий при осуществлении глобальных проектов в интересах их участников и мирового сообщества, складывающегося в ходе интеграционного взаимодействия между народами, развивающимися в рамках своих культур[86].

Если вернуться к принципу целостности в исследовании экономического пространства, то необходимо подчеркнуть, что фактор культуры проявляется в содержании экономических отношений не только как выражение уровня развития субъектов, а в единстве с системными свойствами экономического пространства. Автономную позицию экономических субъектов в пространстве их деятельности вообще нельзя рассматривать как некий детерминант, поскольку эта позиция зависит от социально-культурных и экономических особенностей данного общества в той же мере, как сознание зависит от бытия. И в этом бытии – материальной сфере общества – культура постоянно уточняет его соответствие с уровнем знаний, потребностями людей данного общества, сформированными ими целями. Таким образом, общественное содержание, которое производится на материальной, экономической основе, оказывается охваченным и осмысленным с позиций бытия культуры народа. Поэтому общество, вовлеченное в динамичные и глубокие преобразования, постоянно восстанавливает свою системную целостность, корректирует и изменяет свой социальный и ценностный контекст. И все это происходит в экономическом пространстве, которое в процессе преобразований постоянно восстанавливает свое соответствие с изменяющейся системой общества и через него – с встроенной в эту систему экономикой.

Принцип единства системного и деятельностного аспектов, то есть связи субъектного и объектного в экономическом пространстве, раскрывает источник активности этого пространства, создающего необходимые условия для экономической деятельности и тем самым обеспечивающего ее косвенное регулирование. Вместе с тем, в обыденном представлении более заметна активность экономических субъектов, которые своей деятельностью изменяют структуру этого пространства, вносят в него не только свои отношения, но и социально-культурные, а также этические нормы, ценности, смыслы. Тем самым экономическое пространство приобретает социально-исторические характеристики общества конкретной эпохи – те общественные потребности и позиции, которые не могут быть сформированы исключительно экономическим путем, поскольку они выражают «дух времени», представленный в личности субъектов. Продуктивная функция экономического пространства осуществляется как раз через противоречивое отношение его системной и деятельностной сторон.

Насыщенность экономического пространства проявлениями системной самоорганизации делает его средой протекания как рациональных, так и иррациональных процессов, выявляет в нем «бурлящий поток» проблем, которые часто выходит за рамки их осознания субъектами, причастными к этим проблемам. Экономическое пространство существует как постоянная направленность системы к своей устойчивости, к согласованию, балансированию и взаимному встраиванию новых, только сейчас возникающих экономических содержаний и отношений (аутопойезис), с одной стороны, и нарушением этого порядка со стороны субъектов, которые создают новую экономическую «среду», постоянно выходя за рамки сформированного порядка, с другой стороны. В этом проявляется свобода и творчество самих субъектов экономической деятельности – их деятельная субъектность. Можно предположить, что такая преобразующая деятельность определяется не только необходимостью развития системы экономики и интересами карьерного роста или обогащения ее субъектов, но – в значительной степени – тем, что эти субъекты действуют в экономическом пространстве, в первую очередь, как члены системы общества, как носители ее особенностей. Отметим, что лишь через «призму» этих особенностей они проявляют себя как участники экономической деятельности. Таким образом, в экономическом пространстве постоянно противостоят друг другу два основных начала – ставшее, относительно завершенное содержание его (системная устойчивость и объективированная определенность), с одной стороны, и его преодоление, обусловленное выдвижением целей, формированием ценностей и интересов экономических субъектов, с другой стороны.

Концепции экономического пространства, которые не учитывают существования в нем разнонаправленности указанных начал, выводят изменения пространства только из процесса деятельности, а потому впадают в иллюзию полной или максимальной рациональности, относя все свойства пространства лишь к результатам взаимодействия его субъектов. Поэтому это пространство, пронизанное постоянно растущими потоками информации, оказывается по отношению к своим субъектам как бы «избыточным». Но тенденции к рационализации, которые действуют в сфере экономических отношений, по-своему редуцируют и упрощают содержание экономического пространства, лишая его каких-либо неэкономических аспектов. Отсюда – стремление многих современных руководителей государств, территорий, корпораций использовать лишь тех специалистов, которые должны максимально включаться в процесс своей частной профессиональной деятельности, достигать поставленных перед ними сугубо экономических целей (чаще всего – цели «делать деньги»), оставляя при этом «за воротами» свои социально-культурные качества и нормы, абстрагируясь от соответствующих требований современной общественно-хозяйственной жизни.

Направленность современной экономики на достижение максимальной производительности и максимальной прибыли предполагает не только оптимизацию работы экономических институтов, подсистем, поиски и внедрение новых технологий, достижение сбалансированности интересов, совершенствование форм организации экономической деятельности, мотивации сотрудников и т. д., но и учет воздействия зоны экономического пространства, в котором осуществляется экономический процесс. Позиция в зоне экономического пространства является не просто фиксацией адреса пребывания и размещения государства, его территорий, корпораций, отдельных лиц, но и задает общую организационную основу, нормы и механизмы регулирования всех взаимодействий в указанной зоне. И хотя в экономическом пространстве действуют государства, территории, корпорации, отдельные люди, осуществляя здесь свои цели и задачи, оно само является активным проводником объективной системной самоорганизации, то есть, обладает своим организационным потенциалом, выступает в качестве субъектного феномена.

Важной особенностью культуры, раскрывающей ее функцию в экономическом пространстве, является то, что она выступает посредником во взаимодействии системной и деятельностной сторон указанного пространства. Культура переводит системную самоорганизацию этого пространства на уровень субъектного, человеческого измерения, включая тем самым объективно-системные свойства пространства в протекающую в его рамках деятельность. Поэтому в контексте исследования заявленной нами проблемы требуют своего пересмотра статусы организационной культуры и деловой этики, которые в реальности представляют собой отнюдь не периферийные отношения в экономическом пространстве, а осуществляют его важнейшие функции, обеспечивая стратегически важную направленность его развития и развития всех существующих в нем субъектов.

Подведем общие итоги. В чем себя проявляет культура как основание экономического пространства?

Во-первых, она связывает это пространство с общими свойствами данного общества как системы, в том числе – обеспечивая соответствие общества и экономики. Если роль и воздействие культуры уменьшается или недооценивается, экономика теряет свои социальные черты, редуцируясь и превращаясь в совокупность отчужденных от людей техногенных процессов.

Во-вторых, в экономическом пространстве культура является необходимым способом связи между его системной и субъектно-деятельностной сторонами, что обеспечивает взаимодействие субъектных и объектных свойств данного пространства как основу его собственной продуктивности.

В-третьих, культура на основе развития самих субъектов и обновления их коммуникаций открывает в самом пространстве новые измерения, которые становятся ресурсом для продуктивности пространства. Этот ресурс доступен при условии подчинения логики производства предметов логике развития социальных коммуникаций, системы общества, требованиям гуманизации производства. Однако это требует постоянного «опережения» субъектами условий своего бытия в экономическом пространстве, то есть выхода за их рамки посредством обретения свободы творчества, включения новых смыслов. Именно незаменимость культурного фактора в этом процессе высвечивает сомнительность для реального развития экономики попыток обновления свойств субъектов на одной только информационной основе. Результат – технократическая трансформация самой экономики и ее отчуждение от жизненного мира самого человека.

Поэтому культура воздействует как социальная, гуманизирующая форма, которая лежит в основе любых других, более конкретных и предметных форм деятельности и общения людей. Культура также есть способ организации и функционирования социальных систем коммуникации, включая, в первую очередь, языковую систему. Она обеспечивает руководство направлением экономической деятельности, сохраняя в ней единство, связь целей и исходных условий, плана и материальных орудий его осуществления. При этом в самом экономическом пространстве все это происходит как конкретное проявление функционирования и развития системы общества, как его историческое продвижение от прошлого к будущему.