Мы возвращаемся в нашу квартиру в четверг после обеда, у нас как раз хватит времени подготовиться к презентации нового альбома Сэма. Макс должен выйти раньше меня, чтобы проследить за последними приготовлениями на месте. Он спешит, но долго целует меня в дверях.

– Скоро увидимся?

Я чувствую, что он возбужден и немного нервничает.

– Конечно. Говорят, вечер устраивает один рыжий парень, очень сексуальный.

– Я не рыжий, но спасибо.

Он в последний раз целует мои смеющиеся губы и выходит из квартиры.

Мне не терпится поскорей присоединиться к нему в баре. Я знаю, сколько сил и энергии он вложил в планирование этой раскрутки и как был счастлив сделать это для Сэма. Знаю и то, что самым трудным в решении Макса подать заявление об уходе будет конец его сотрудничества с любимыми артистами. Хоть он и пришел к выводу, что эта работа не для него, по своим клиентам и коллегам все равно будет скучать. Но Макс прежде всего хороший человек, так что я не сомневаюсь, что он сумеет завязать такую же крепкую и глубокую дружбу на своей будущей работе.

Я стою перед гардеробом и перебираю свою одежду в поисках идеального наряда. Мой взгляд задерживается на черном платье с открытой спиной и разрезом спереди. Очень сексуально. Я купила его сгоряча прошлым летом, да так и не представилось случая или не хватило смелости куда-то в нем выйти. Я надеваю его. Потом завиваю волосы плойкой. Выбираю темную помаду, а глаза подкрашиваю чуть-чуть, потому что это у меня не очень хорошо получается. Единственный раз попыталась сделать себе «кошачьи глаза» и так зачернила подводкой правый, что Макс смеялся до слез, увидев меня. Я наношу немного туши, бросаю довольный взгляд в зеркало и вызываю такси.

Восхищенно оглядываюсь, войдя в бар, являющийся одновременно зрительным залом. Все идеально: разноцветное освещение, ламинированные афиши на стенах, удобное расположение сцены, тихая музыка. Зал уже полон. Толпа молодая, разномастная. Воздух насыщен каким-то особым электричеством, как будто все потерли руки о воздушные шарики, прежде чем войти.

Я проскальзываю за кулисы, здороваясь по пути с коллегами Макса. Высматриваю его у входа в гримерку Сэма. Он беседует с двумя журналистками, одна из них ловит каждое его слово, стоя почти вплотную. Макс держится очень прямо и весь сияет в своем светло-сером пиджаке, белой рубашке и кедах Vans, потому что Макс есть Макс. Я не испытываю никакой ревности, только гордость от того, что сердце этого мужчины принадлежит мне. Макс поднимает глаза и замечает меня. Он прощается с журналистками, бросает прочувствованное «ни пуха ни пера» в гримерку Сэма и идет ко мне. Рассматривает меня с ног до головы.

– Вау, – восхищенно произносит он.

Я чувствую, что краснею.

– Сам ты вау!

– Спасибо. Идем, я покажу тебе, какие афиши заказал для презентации.

Мы возвращаемся в зал и обходим его, чтобы рассмотреть одну за другой украшающие стены иллюстрации.

– Художник вдохновился моим первоначальным наброском, и мы выстроили вокруг него весь концепт. Сэм использует их в своем турне. Я очень доволен.

Иллюстрации современные, краски яркие, но в то же время нежные. Это очень подходит к музыке Сэма, ее красоте и меланхолии. У него глаз художника, у моего мужчины, он куда талантливее, чем я думала. У меня слегка щемит сердце. Это несколько эгоистичный страх: вдруг в конечном счете Макс решит, что его работа того стоит. И не захочет бросать то, что построил.

– Что? – спрашивает он, читая эмоции на моем лице.

– Ничего. Это очень круто, то, что ты сделал для Сэма.

– Признаюсь, я сам очень горд своей работой. Как всегда, когда мне удается презентация.

Я киваю. Не хочу делиться с ним своими сомнениями в такой прекрасный для него момент. Это потом.

Он наклоняется к моему уху и шепчет:

– Но я все равно выбираю нас. Особенно тебя в этом платье.

Выпрямившись, он подмигивает мне. Я слышу, как кто-то зовет его с другого конца зала: это Эрик.

– До скорого, красавица, – говорит мне Макс.

Он целует меня в щеку и удаляется. Я смотрю на него и не могу не улыбаться. Я горжусь им. Более того: я горжусь нами.